Пассаж

— Мадара, твою учиховскую мать! Я, конечно, понимаю, ты крутой шиноби и все такое, типо рожу кирпичом сделал и все чики-пуки! Но я тебе уже задрался говорить, что у нас в сортире нет лампы! Ты мужик или только гунбаем махать и можешь?! Оторви свою задницу от... не знаю, на чем ты там сидишь, но вставай короче и иди вкрути эту чертову лампу! После этих слов Наруто эпично топнул ногой, показывая, до чего этот Мадара его довел. Пассаж этого дня – Учиха ответил. — Сам вкрутишь, авось не сломаешься. Произнесено это было таким тоном, как будто там, за дверью, кое-кто долго и упорно сражался с Хаширамой. — Чего-о?! Так, я повторюсь! Каким бы наикрутейшим Учихой ты там не был... где там?.. это еще не освобождает тебя от вкручивания ламп! Я и так уже и банку ту тухлую выкинул, и подмел малясь, и рамен заварил! Иди и вкрути лампу! Тишина. Наруто глубоко вздохнул и зыркнул на лампу в своих руках. Тишина. — Ну Мадара, ну чего тебе стоит. Ты ж ее взглядом вкрутить сможешь, а мне на стульчик встать придется... Ответа не было. — Ну и сиди там. В туалет когда пойдешь и навернешься, я тогда буду ржать, тыкать в тебя пальцем и орать, мол, и это великий шиноби, ха! — Нескладная фраза, — хмыкнули за дверью. — А из тебя мужик нескладный, — буркнул блондин в ответ. — Ишь, как на Шодай Хокаге напасть, так он первый, а как лампу вкрутить... Мадара на это ответить не соизволил. — Твоя судьба? И как это понимать? — Цунаде вполне себе так грозно нависала над Обито, сидевшим на стульчике и положившим руки на колени. Пятая хоть и выглядела сейчас раздраженно, но на самом деле ей было очень любопытно. — Ну... — Учиха замялся, а после кинул взгляд на Хашираму. Цунаде этот взгляд показался полным восхищения, Минато кашлянул, увидев тут что-то непристойное, а Хаширама взгляда и вовсе не заметил, так как увлеченно читал какой-то лист, взятый со стола Хокаге. — Ну, — поторопила блондинка. — Просто этот человек – моя судьба, следовательно мы должны провести все время вместе до конца наших дней, — выпалил на одном дыхании Обито, а после улыбнулся фирменной улыбкой человека, который сейчас просил Учиху Мадару вкрутить лампу в туалете. Минато пошатнулся и побледнел, Хаширама оторвался от листа и недоуменно глянул на Учиху, а Цунаде лишь вскинула бровь, поскольку после восклицания Эя по поводу свадьбы тогда, на поле боя, ее было сложно чем-либо удивить. — Вообще-то этот человек женат, — Цунаде уперла руки в боки. — На Вас? — огорчился Обито. Этот вопрос всех троих ввел в полнейший ступор. — Нет, — после запинки ответила младшая из Сенджу, предварительно обернувшись на двух других Хокаге, — я его внучка. — Ну и что, — воспрял духом брюнет, — а я буду Вашей бабушкой. Нет, оказывается, Цунаде удивить все еще было возможно. Не зная, как на это ответить, Пятая ляпнула: — Но у меня уже есть бабушка. — Так будет еще одна! — чуть ли не возликовал Учиха. — Обито, ты что вообще несешь? — поинтересовался Минато, чувствуя, что этот сумасшедший дом его скоро доведет до чертиков в стене. А ведь же еще сын, вышедший замуж за Мадару... — Да, — как-то не совсем к месту поддакнул Хаширама. — А что такого? Полигамию* еще Александр Македонский ввел, — пожал плечами Учиха. — Значит, Македонского ты помнишь, а нас всех ты забыл? — гневно вопросила единственная женщина в помещении. Ответом ей послужило красноречивое пожимание плечами. — А, собственно, как Вас зовут? — Обито, нагло отвернувшись от Цунаде, повернулся к Первому Хокаге, действительно улыбаясь не совсем пристойно. — Хаширама, — нервно дернул плечом тот. Странно, но он впервые за много лет представился. Обычно все знали, как его зовут. — Так, Обито, это... — начала было Цунаде, но ее прервал сам Учиха: — Вам когда-нибудь говорили, что Вы самый красивый человек на этой грешной земле? — тепло улыбнулся Учиха. Минато вдруг издал какой-то непонятный звук и зажал себе ладонью рот, Цунаде застыла от так неожиданно нагрянувшего шока, поскольку на ее глазах впервые домогались до ее деда, а сам Шодай Хокаге, не зная, как реагировать и почувствовав себя неуютно, заправил прядь волос за ухо, но тут же почувствовал себя еще неуютней, посему выпустил прядь обратно. — Неужели я Вам в супруги не гожусь? — Обито вдруг расстроился. — Обито, ты уже перебар... — Неужели я Вам совсем не нужен? — огорченно вопросил Учиха, повесив голову и перебив Цунаде уже во второй раз. — Ну не знаю... — растерянно ответил шатен. — Не знаете? — удивленно переспросил Минато, на что Хаширама одарил его весьма красноречивым взглядом, мол, а что мне еще было ответить? — И что, вот так просто влезть? — недоверчиво спросил Саске, глядя на то, как Тобирама легко проник в открытое окно. Мелькнула шальная мысль, что с таким талантом можно неплохо заработать... В каждом из нас живет Какузу. — Если тебе охота, то можешь вот так непросто влезть, — отозвался альбинос, — и вообще, лучше заткнись. Не хватало еще, чтобы в первый же день заметил. Учиха глубоко вздохнул и влез в окно следом. Оказывается, совсем и не сложно. Нет, все-таки неплохо можно заработать... Комната, в которой они оказались, была практически пустой. За исключением одной вещи – какого-то непонятного черного дивана, накрытого полиэтиленом. Откуда со второго этажа доносились вопли Наруто по поводу какой-то лампы. — Что теперь? — тихо спросил Саске, невольно засмотревшись на сосредоточенного Нидайме. Наверху что-то упало. И еще раз. Кто-то матюкнулся, а следом вновь что-то упало, только уже раз десять подряд. Все стихло. Тобирама молча и бесшумно двинулся к выходу из комнаты. Приоткрыв дверь и почувствовав легкое дыхание Саске где-то в районе шеи, он выглянул и огляделся. Около первый ступеньки, видимо, винтовой лестницы лежал Наруто. — Упал походу, идиот, — тихо хмыкнул Саске, едва удерживая равновесие, но продолжая нависать около Второго и выглядывая вместе с ним. Запах Тобирамы казался ему таким знакомым, таким родным... — Тихо, — едва слышно рыкнул альбинос. Понаблюдав чуть больше, чем минуту, он отметил, что блондин все-таки не шевелиться. Осторожно выйдя в коридор, Сенджу тут же устремился к Узумаки, попутно прислушиваясь. Саске вышел следом за ним. Присев около Наруто, который действительно кубарем прокатился по лестнице, Тобирама удостоверился, что тот жив, но, видать, потерял сознание от слишком сильного удара головой. — Жив хоть? — тихо-тихо спросил Учиха, присев рядом. Сенджу кивнул. Сверху тем временем хлопнула дверь. Послышались шаги. Вскочив моментально на ноги, Тобирама огляделся в поисках укрытия. — А его бросим так? — спросил вдруг вскочивший следом Саске. Проклятый омега, ты что несешь?! Соберись, твою мать! Тобирама глянул на него, как на придурка. — Можешь тащить его с собой, — прошипел альбинос и быстро, но предельно осторожно дернул ручку какой-то мелкой двери, — и заткнись, твою мать, услышит же. Шаги, судя по звукам, приблизились к лестнице. — По-моему, уже услышал, — едва слышно заметил Саске. — Нет, ты что, п*здюлей мадаровских захотел? А ну марш, — ухитрился практически беззвучно рявкнуть Тобирама и совершенно неожиданно дал пинка под зад Учихе, тем самым вогнав его в какую-то кладовку, которая скрывалась за той дверью. Следом Сенджу влетел туда и сам, пригнув голову. С закрытием двери кладовка погрузилась во тьму. "Что за дурдом? Прятаться от Мадары в кладовке. Хотя да, сомневаюсь, что он будет по всяким кладовкам шариться, но все же. Блин, а ведь же тупо как-то..." — размышлял Саске, но всю его озадаченность и нервозность как рукой сняло, когда он понял, что помещение настолько мало, что ему пришлось буквально таки вжаться в Тобираму. Вздохнув полной грудью, Учиха принялся смаковать тот самый запах. Шаги же постепенно спускались. Вскоре раздалось раздраженное "Я так и знал", после что-то шлепнулось, Мадара выругался, да так, что уши завяли даже у Тобирамы, а затем шаги стали вновь подниматься. — Не прижимайся ко мне так, — донеслось до Саске. Только тут Учиха понял, что он явно переборщил, вжавшись в широкую грудь Сенджу. Учиха тихо кашлянул и чуть отодвинулся. Стоп. "Не прижимайся ко мне так? А по-другому прижиматься можно?" — развеселился вдруг брюнет, даже усмехнувшись во мраке кладовой. * – полигамия или многожёнство, кто не знал.