Первоначальные.

Будильник прозвенел ровно в шесть. Эсфирь перевела его на десять минут вперед, как она делала обычно, и стала демать. В этой полудреме ее и застал звонок в дверь. В панике (девушка была уверена, что в такое время к ней некому приходть кроме воров и разбойников) она вскочила с постели, и вооружившись первым что под руку попалось она пошла открывать дверь, готовая отоварить незваного гостя тем,что держала в руках. Хозяйка квартирки медленно кралась по своим же комнатам. Теперь идея дать сдачи не казалась такой блестящей. Теперь ее планом "А" было кричать: "Берите все, что хотите, заначка в матрасце",- и сломя голову ринуться из дому. Там девушку в пижамке с мишками, без документов и безумными глазищами встретят жандармы и заберут к себе, в тихое и безопасное отделение жандармерии. Там то она им и поведает о воре в квартире, пересидит бурю в кабинете следователя, закутаная в "противошоковое одеяльце" и с чашечкой кофе. Заодно отгул на весь день. Или даже на неделю. Она уже прониклась тайной нежностью к таинственному визитеру. К двери девушка подошла уже в приподнятом настроении (до чего же работа надоела) и даже немного опечалилась, когда обнаружила у своего порога не бородатого дядьку жуткого вида, а своих старых друзей, бывших сокурсников, коллег-историков и молодоженов Веру и Салиха. Она познакомилась с ними еще когда пыталась поступить в первый раз. Потом когда сдавала вступительные второй раз. Тогда Салих уже был первокурсником, а Вера тоже сдавала экзамены. Тогда девушки даже немного удивились, как кто-то сумел поступить с првого раза. Оказалось, что прошлый его раз был третьим. Стех пор они как-то сдружились, и за шесть лет их (как говорила Вера) "совместной жизни" у них была одна совместная фотография. С практики на археологических раскопках на единственном естественном спутнике Коринфы, на котором тысячу лет назад обитала цивилизация гуманойдов. Там они трое стояли рядом с черепом, найденым ими. Все трое были уставшими, пыльными и абсолютно счастливыми. Череп отобрали у них антропологи, фото и небольшая заметка была напечатана в газете "Голос Коринфы". Собственно на фото кроме черепушки была русая, кудрявая и круглолицая девушка вся в веснушках, в салатовой майке и сиреневой бандане. Она улыбалась широко и светло, смех искрился в ее зеленых глазах. Это и была Вера. Рядом с ней стоял юноша, на голову выше нее. Он был явным предствавителем Турецкой диаспоры (одна из немногих, которую не коснулось повсеместное разбавление крови) стоял он очень прямо, густые брови его были сдвинуты, но уголки губ приподняты в улыбке. Несмотря на жару его пыльная, и даже на вид очень плотная рубаха была полностью застегнута. Одна рука лежала на плече третьей девушки, в другой он держал их находку. Это и был Салих. Ну, а третьей девушкой была (а вот кто бы вы думали?) Эсфирь. Черные волосы заплетены в две косы, на голове панамка из соломы серая майка и такие же серые глаза за стеклами узких очкгов в черной пластиковой оправе. Это фото стояло на прикроватной тумбочке Эсфирь и заодно являлось ее оружием. Каким образом с помощью фотоснимка в деревянной рамке без стекла она хотела отбиваться от "дядьки жуткого вида" навскгда осталось загадкой для девушки. Как и то, каким образом она пропустила момент, когда ее друзья начали встречаться. Для нее было полнейшим шоком, когда в последний день каникул, разделяющих пятый и шестой год обучения в институте, она узнала, что ребята собираются пожениться. Эсфирь тогда упала со стула, и шрам на локте остался свидетельством ее "великой нечуткости". Вера любила придумывать термины для обозначения моментов их "совместной жизни". Но что-то повествователь пошел не по тексту. Встретив славное семейство у себя на пороге девушка не сказать что растерялась, она просто оторопела. С другой стороны, вышеупомянутая ячейка общества ожидала увидеть сонную и слегка разозленую хозяйку квартиры, и были заранее готовы начать приносить извинения, а не трясущуюся и досмерти перепуганную мышь (угадайте, кто первым начал нвзывать Эсфирь мышью при пересказывании данной истории), непонятно зачем принявшую боевую стойку с кинжалом, но держащую вместо кинжала фотоснимок. Они стояли и ошарашено пялились друг на друга примерно с четверть минуты, посе чего Вера протянула: "Ну ты, мать, даешь",- а ее супруг аккуратно вытянул из руки трясущейся подруги рамочку. Эсфирь с оружием расставаться все еще не желала, но Салих явно был сильнее. - Вы чего пришли с утра пораньше? - спросила обретшая таки дар речи хозяйка квартиры. - Гуляли всю ночь, поняли что забрели в твой район, решили заглянуть. - отрапортовала Вера уже с кухни, - Мы тортик принесли. В спальне зазвонил будильник. - Мне через час на работу выходить, какой нафиг тортик? - Эсфиь медленно начинала закипать. Если она опять опоздает на работу... - Ты не перегрелась? - включив одновременно заботу и сарказм спросила застывшая с ножом в руках Вера, и тут же защебетала самым милым голосом - Заюшка, поставь пожалуйста чайничек. - Хорошо. - ответствовал "Заюшка". Эсфирь знала, что он хмурит свои густые брови. - Сегодня же День окончания Строительства! А еще историк с красным дипломом... - Вера укоризненно покачала ножиком. А после они пили чай с вишневым тортом, обсуждали утреннее проишествие, вспоминали прошлое, делились планами. Вера говорила много, Эсфирь вставляла необходимые с ее точки зрения замечания, а Салих лаконично отвечал на вопросы обеих девушек. Раньше, до пятого курса, они собиралсь так каждый вечер. На шестом каждые выходные. После выхода всех троих на работу раз в месяц. Иногда Эсфирь думала, что у нее нет ничего, кроме этих людей, этих вечеров и того фото.