Мы могли бы служить в разведке

Маленькая девочка - длинные рыжие волосы, взлохмаченные, спутанные; яркие зеленые глаза, в которых отражается красный; рваные на коленках джинсы, заляпанная грязью толстовка - вцепляется в ее плечи, хватается за ее броню. Руками обхватывает шею. Тихонько хнычет себе под нос и кусает разбитые губы. В своем персональном Аду Шепард спасает людей - раз, два, девяносто. Она не слышит криков боли и отчаяния из-за гудящих Жнецов, хладнокровных команд "не отступать" офицерства в наушнике, механического голоса СУЗИ, зачитывающей безжалостные вычисления войны - но, кажется, может почувствовать их. У нее пересыхает в горле от бесконечных патронов, в последний раз она не задумывалась об их количестве во времена погони за Сареном. В своем персональном Аду Шепард забывает цвет человеческой крови и с удивлением смотрит на красные пятна на своих ладонях, на красный след на щеке рыжеволосой девчонки, на красную лужу у своих ног - и спасает людей. Девяносто один, девяносто два, сто двадцать четыре. Счетчик сам щелкает в голове, каждый раз отмечая плюс один. Грохот взрывов озвучивает иной счетчик - учет неспасенных. Они на два выстрела впереди? Нет, намного больше. В своем персональном Аду Шепард не нужен кислород, потому что мертвым никогда не нужен кислород - ясно как день, но она по привычке - от тяжелого дыхания - открывает рот и ловит на язык крупицы пыли и металлический вкус. И спасает людей - сто двадцать пять, сто двадцать шесть, сто сорок. Сто сорок один - и резкое осознание затуманивает обзор, расплывается красным пятном в мыслях, а хватка на шее становится сильнее. В своем персональном Аду Шепард спасает людей - нет, человека, всегда одного человека. У маленькой девочки яркие зеленые глаза и длинные рыжие волосы, которые она однажды подстрижет до положенной уставом длины. Она - маленькая напуганная девочка, на руках которой засохла чужая кровь, отпечаталась на щеке. Это только начало - сто сорок два - ее вечной войны. В своем персональном Аду Шепард спасает себя. Лишь затем, чтобы маленькая напуганная девочка однажды умерла.