Мояши, это моя территория!

      Приходить к Юу в гости было равносильно самоубийству, особенно когда они только познакомились. Японец рычал, шипел, матерился, выбрасывал его за шиворот, мог ударить и сделать всё, что только придёт первым в голову, если парень его достанет.       — БаКанда, ты чего раздражённый такой! — орал седовласый, уворачиваясь от ложки для обуви. — Недотрах, что ли?!       Зарычав как контуженый медведь, Канда попёр на него борзым бараном в лобовую, и ошарашенный парень не успел шмыгнуть в гостиную. А нет, шмыгнуть-то он успел, вот только щелчок замка был равносилен последнему предупреждающему выстрелу. Он нервно обернулся, но сделать ничего не успел — Канда впечатал его в стену и грубо отымел, больно кусаясь и оставляя туеву хучу засосов и синяков. После этого Уолкер как-то…притих. Видимо, с парнями тоже работает народное правило: «Не любит мозги та жена, которую качественно любишь ты». Правда, отношениями их склоки и секс назвать было сложно, любовью и подавно, но они… Встречались. В том смысле, в котором это понимают нормальные люди. Иногда шли вместе за руку, иногда вдвоём ходили в магазин, Аллен всё чаще оставался у Юу ночевать, и вот — переехал совсем. Никаких возражений не последовало, так что он остался.       Хозяйство тоже вёл Уолкер. Он убирался, готовил, стебался, исправно ебался, и вообще был образцовой женой. Вы не поверите, но когда мечник это озвучил после бурной ночи выяснения отношений на горизонтальных поверхностях, седовласый резко вывернулся, высказался, выпнул Канду с постели на пол, и продолжая словесную бомбардировку, выставил за дверь, кинув в морду суженного подушку. Канда оскорбился. Настолько, что на утро Аллен не нашёл в доме никакой еды. И запертую квартиру. Десятый этаж. Прыгать не вариант. Единственные соседи на даче со своей визгливой блохастой щёткой для обуви. Блять! Вернувшийся с работы парень тогда чуть не заработал перелом, но уши, от осатаневшего за день без еды Аллена, свернулись в тоненькую трубочку, ввернулись внутрь, и скрутились ещё плотнее — что сказать, словарный запас у него богатый, а язык подвешен. Даром, что ли, гуманитарий? Таким образом на следующий день Канда пришёл в парикмахерскую с разноцветными волосами и таким лицом, что… В общем… Все впечатлились, перекрестились, и готовы были уже вызывать священника, но это оказался всего лишь клиент. Он прошёл в небольшой зал, парикмахеры смылись, но один не успел.       — В-вам с-стрижку? И-ил-ли м-может…       — Медовых прядей добавить! Смой эту…ахинею с моих волос! Немедленно!       Когда Юу вернулся, Аллена дома не было. Взревев бизоном, Канда вылетел на улицу, и жажда четвертовать — изнасиловать — запихнуть — в — тазик — с — перекисью — отмутузить — бросить — под — поезд — уебать — с — разбегу — о — фонарный — столб привела его к Лави. Ладно, это был маячок в телефоне Уолкера, но интуиция тоже участвовала.       — Где эта гнида седая?! Я его нутром чую!       — Эм… Спокойно, Канд…стой! Ты чт… Да етить те…мфп!.. пфпшдм!..       — Бу, сука! — оскалился брюнет, и Аллен понял — он труп.       В общем, тогда Уолкеру досталось более чем знатно. Канда был прав — собирать сломанными пальцами выбитые зубы было сложно. Но его покарал Дьявол, потому что парень был уверен, что Бог Канду перекрестил, и отправил вниз на попечение неверного сына — ему головная боль не нужна. В таких размерах. С тех пор маленького борзого монстра хранил Дьявол, Уолкер был искренне убежден. Но зуб он выбил случайно, когда споткнулся о кота, истошно вопя из-за прищемленных дверью пальцев. Ржал Канда недолго и только до выбитого зуба, только уже своего. У стоматолога сидели вместе.       Но бывают и в их жизни относительно тихие моменты. Например, как сейчас, когда Юу читает у себя в комнате, а Аллен убирается. Когда он зашёл в кабинет Канды, он ужаснулся — вот тебе и японец, вот тебе и чистоплюй! Только паутины по углам не хватало. Юу срочно вызвали на работу, а Аллен остался разгребать бардак. Когда муж вернулся и вошёл к себе, он неприятно удивился. Найти теперь нельзя было ничего. С ноги выбив дверь, и успев проскочить до того, как она спружинит ему в морду, мечник врезался в парня, снеся его на полном ходу. Ведро, трагично звякнув, укатилось на кухню. Благо пустое.       — Какого… Хоббита ты делал в моей комнате, имбицил?!       — От имбицила слышу, одноклеточное! Я убирался там!       — Да я тебе сейчас нос со скулами сровняю! Сколько раз тебе повторять, что это моя грёбаная территория, чмо недоразвитое!       — Ты её ещё пометь! Там был бардак!       — Это у тебя вместо анатомии сейчас будет бардак такой, что Апокалипсис повесится на старом презервативе!       — На твоём что ли?!       — Ах ты блядь…       — Я не блядь, я дома ночую!       — Ещё бы ты дома не ночевал!       — И вообще, слезь с меня, пёрдышко маразматичное!       — Чё сказал, мудак?       — То и сказал, жалкий старикашка!       — Да я тебе!..       «Так и живём», — вздыхали соседи, слушая отборные матюки, перемежающиеся со стонами звонкого мальчишеского голоса.