Однажды я стану сильной

- Плохо, полицейская, - качая головой, говорит Алукард, но уже через мгновение его губы растягиваются в усмешке. - Плохо, - легко соглашаюсь я. Моя одежда опять пропитана кровью и неприятно липнет к телу. Я чувствую себя грязной от всего того болота, которое меня окружает и ничтожной – от того, что считаю это нормальным. Запах крови приятно щекочет мое обоняние, от чего незамедлительно ощущается тяжесть в клыках и некое головокружение. Я привыкла и уже почти не замечаю. - Ты так легко соглашаешься… - задумчиво протянул мой Хозяин. В следующую секунду я получаю удар в живот. Боль настолько же сильна, как и моя жажда. Я не кричу, и не пытаюсь прикоснуться к месту удара. Лишь слегка сгибаюсь, но тут же беру себя в руки и распрямляюсь. С недавних пор, Алукард придумал для меня новый метод тренировки. Когда я что-то делаю не так – получаю. Не знаю, насколько это эффективно, но, кажется, Хозяин получает от этого удовольствие. Я поднимаю взгляд, смотря ему прямо в глаза. Сквозь желтые стекла очков я вижу два кровавых омута, в которых сияет кровожадный блеск. Но кроме него, веселье. Конечно, что со мной будет? Ничего. Восстановлюсь, залижу раны и снова буду готова для очередного урока, который мне придется выучить быстро и назубок. - За что? – тихо спрашиваю я. - За твои обычные глупости, полицейская. Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Что я еще могу сказать? Лучше промолчать и не нарываться на лишние неприятности. На сегодня с меня, пожалуй, хватит. Но он не отворачивается. По-прежнему с усмешкой наблюдает, читая меня, словно раскрытую книгу. Ему открыты не только мои мысли, ему открыто намного больше. Мы связаны с ним кровью. Этот негласный договор был заключен тогда, в Чедаре. Я до сих пор задаюсь вопросом, зачем он взял меня с собой? Я убедилась, что лорд Алукард не щадил никого. Ни женщин, ни детей… так почему же он пожалел одну единственную девушку? Он не уходит. Значит тренировка продолжится. Хватит ли у меня сил? Его удар все еще отзывается ноющей болью по телу. - В чем дело, полицейская? – спрашивает он меня. И опять эта «полицейская». Он говорит: заслужи свое имя, но как? Как мне заслужить его, Хозяин? - Ты сама должна найти ответ на этот вопрос, - отвечает он, прочитав мои мысли. Я слегка улыбаюсь, уже настолько это стало привычным. - Смогу ли? - Сможешь, - уверенно говорит он, разворачиваясь и уходя. Его плащ колыхнулся на несуществующем ветру и с тихим шорохом опустился обратно. Он… верит в меня? Что за бред. В меня никогда не верили, и каждый день, превозмогая боль и обиду, я доказывала миру, что чего-то стою. А он… не пытается сломить мою волю и дух, но тем не менее я делаю то, что он хочет. Он не пытается заслужить мое доверие. Я доверилась ему с самого первого дня нашей встречи. Единственный, кто верит в то, что я сильная. Неужели он вот так и уйдет сейчас? Уйдет, сказав впервые мне что-то хорошее. И я знаю, что к этому разговору мы больше не вернемся… Я бросаюсь к нему, хватая его за руку перед тем, как он растворится в тени. Он оборачивается, вопросительно посмотрев, как обычно, усмехаясь и, кажется, даже посмеиваясь. Моя решимость начала покидать меня так же быстро, как и появилась. Нет, нельзя отступать. Я должна это услышать. - Почему? – выдохнула я, сжимая руку в кулак. Пальцы, сжимающие ткань его плаща, разжимаются, и я делаю шаг назад. - Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, полицейская, - отвечает он. Я замерла, боясь даже подумать об этом… - Верите в меня? – одними губами произношу я. Но он лишь усмехается, а в кровавых глазах полыхнула насмешка и… одобрение. - Не может быть… - шепчу я. Он поворачивается ко мне, делая шаг навстречу, кладет сильную руку на мое плечо и несильно встряхивает. - Не забивай себе голову всякой ерундой, полицейская. Отрицательно мотаю головой и с уверенностью смотрю ему в глаза. - Нет! – почти выкрикнула я, - для меня это не ерунда. Мне действительно важно это знать. - Зачем? – терпеливо спрашивает он. – Что от этого изменится? - Многое… - Нет, не измениться ничего. Хватит жить человеческой жизнью, ты – создание ночи. Прими это и учись, пока я трачу на тебя свое время. И он уходит. И я знаю, что на этот раз бесполезно его удерживать. Он считает, что разговор себя исчерпал, а я опять буду задавать себе вопросы и не находить на них ответа. - Вы единственный, кто поверил в меня, - говорю я тихо. Я знаю, он услышал, но не обернулся, никак не прокомментировал мои слова. Он все уже сказал. Добавить ему больше нечего. - Спасибо, Хозяин! – крикнула я ему вслед. Он останавливается и в мгновенье оказывается рядом, хватая меня за горло и поднимая над землей так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. В его глазах полыхает ярость. - Ты благодаришь меня за то, что я отнял твою жизнь, превратив в чудовище?! Благодаришь за то, что ты лишилась всего, что у тебя было?! Лишилась Рая и веры? За это ты благодаришь меня?! – яростно шипит он. Он не любит, когда я проявляю человеческие чувства, всегда злится на это. Иногда усмехаясь и читая нравоучение, иногда поступает вот так. Мои руки сжимают его руку, нет, не в попытке вырваться. Я ведь знаю, он не убьет меня, а если и сломает шею – заживет. - За то, что поверили… - с трудом шевелю я губами. Его взгляд меняется, становясь задумчивым, а затем он отпускает меня. Я падаю, не удерживаясь на ногах, оседаю на землю. - Глупая девчонка, - говорит он тихо. Губы его вновь растягиваются в усмешке. Он смеется. Но я не слышу в этом смехе той кровожадности, которая присутствует в нем обычно. Он просто смеется. - Ты выбрала ночь, так иди по этому пути и не оглядывайся на солнце. Оно тебя убьет. - Не убьет, пока вы будете рядом, - говорю я, прежде чем успеваю подумать, к чему приведет это. Он смотрит на меня, даже не улыбаясь. Вздыхает и переводит взгляд куда-то вдаль. Я поднимаюсь с земли, и пытаюсь уйти, воспользовавшись тем, что он отвлекся. Но он хватает меня за руку и рывком возвращает на место. - Покажи, что отвечаешь за свои слова, - с усмешкой говорит он, - докажи, что не отступишь. Иначе, я убью тебя. Понизив голос, заканчивает он. Если бы я была человеком, я бы, наверное, похолодела от ужаса. Но я не человек. Я не знаю, кто я, и как доказать ему, что отвечаю за свои слова. Он, наверное, и сам не знает какое доказательство ему нужно. Ведь он не верит никому. Но все равно ждет ответа. А я не знаю, что отвечать. Мысли стали проноситься в голове одна за другой, но не за одну я не могла ухватиться. Не смогу. Я не знаю, что ответить и как доказать ему, что верю в то, что сказала. - Убейте, - говорю я тихо, - потому что я не знаю, какое доказательство вам предоставить. Я вижу, как он достает оружие, и отхожу назад, чтобы моя кровь не попала на него, не запачкала… Перед тем, как закрыть глаза, я увидела, как пистолет нацелен на меня, его ухмылку. Сжимаю руки в кулаки, чтобы не отступить, не отказаться от своей участи. Я слышу, как его палец сжимает курок и как бешено стучит сердце в груди. Выстрел. Секунда, другая, ничего не происходит. Я открываю глаза, непонимающе оглядываясь по сторонам. В дереве сбоку красуется огромная дыра, и Алукарда нигде нет. Чьи-то руки ложатся на мои плечи и я, поддаваясь какому-то непонятному порыву, прижимаюсь спиной к его груди, едва заметно дрожа. - Чудовище могут убить только люди, - слышу его шепот у самого уха. Почему это звучит как комплимент? Наверное, потому, что раньше он считал чудовищем только себя, а теперь признает, что и я становлюсь подобна ему? Он выпрямляется, и я чувствую его усмешку и последующий за ней едва слышный смешок. - Я принимаю твои слова, Серас Виктория. Я вздрагиваю, не в силах поверить в сказанное им. Прежде всего он назвал меня по имени и почему-то мое имя из его уст кажется мне прекрасным. Как же я смогла доказать ему? Что я такого сделала, что он поверил мне? Я медленно поворачиваюсь, удивленно посмотрев на него. - Все-таки ты такая глупая, Серас, - говорит он, улыбнувшись. На миг мне показалось, что он улыбнулся искренне, по настоящему, как улыбаются люди. Но, наверное, мне это только показалось. Он не убрал руки с моих плеч, и я не чувствовала какого-то давления на них, какое было обычно, если он прикасался ко мне. Я чувствовала себя маленькой рядом с ним, беззащитной. Он защитит меня, я знаю. Всегда придет на помощь, когда у меня не останется сил. Придет, как сделал тогда, в ту нашу первую ночь в Чедаре. - Тогда научите меня всему, - улыбаюсь я ему в ответ, совершенно не задумываясь, что говорю. Почему-то мне стало очень легко и захотелось быть с ним предельно честной. Сказать все ему самой, не только в мыслях, которые он прочтет и ничего на них не скажет. - Научите жить в ночи и любить ее. Теперь он смотрит на меня удивленно. А я едва слышно смеюсь. Впервые за долго время я чувствую себя легко. Кажется, он растерян и не знает, что сказать мне на это. В следующую секунду в кровавых глазах вспыхивает интерес. Редко в этих кровавых колодцах можно увидеть интерес к чему либо. Почему он появился там сейчас? Он склоняет голову чуть набок в его обычной манере. На лице блуждает насмешливое выражение, хотя в этом чувствуется что-то теплое, даже улыбка-оскал не пугает меня так, как раньше. Его пальцы медленно приподнимают мою голову за подбородок. Я бы покраснела, если бы не была не-мертвой, но я не могу. Я стыдливо отвожу взгляд. - Смотри на меня, - говорит он. В голосе нет злобы или приказа, но я привыкла расценивать каждую его фразу, хоть как-то похожую на просьбу, как приказ, который нужно незамедлительно выполнить. Робко поднимаю взгляд, заворожено глядя в его кровавые омуты. Что он хочет увидеть в моих мыслях? Так он смотрит только тогда, когда хочет увидеть не только поверхностные мысли, но и заглянуть глубже… Я привыкла к этому и обычно послушно стою, ожидая, когда Алукард узнает все, что ему нужно. Но почему-то сейчас мне очень тяжело вынести его взгляда. Я закрываю глаза и вздыхаю. - Что вы хотите увидеть, Хозяин? Я вам все расскажу сама. Он не отвечает. А я боюсь открыть глаза, боюсь столкнуться с ним взглядом и не хочу, чтобы он что-то узнавал вот так. Я хочу сама все ему рассказать и хочу знать его ответ на все. В следующую секунду я чувствую его дыхание на лице. Сильные руки притягивают меня ближе, и мне не остается ничего другого, как прижаться к нему. Холодные губы накрывают мои, такие же холодные. Я пытаюсь сделать вдох, но чувствую, как его язык уверенно проскальзывает между моих губ, сплетаясь с моим собственным. И я отвечаю, чувствуя привкус крови у себя во рту, чувствую его запах – пороха и обжигающего холода. От сочетания запахов и потрясающих ощущений кружится голова. Я с упоением целую его, чувствуя, как в груди нарастает волнение, переходящее вниз и пробегая по позвоночнику холодком. Мои руки обвивают его шею, а пальцы путаются в его черных, как смоль, прядях. Никогда раньше я не прикасалась к его волосам вот так, кроме того случая, когда Андерсен отрезал Носферату голову, но тогда я была слишком напугана и не обратила внимания насколько мягкие и шелковистые у него волосы. Как бы мне хотелось прикасаться к ним чаще! Но я знаю, он не позволит. Он слишком горд для подобных проявлений нежности. А я до сих пор не знаю, что это такое. В моей жизни не нашлось места для любви и тепла, заботы и нежности, вся моя жизнь состояла в борьбе за право жить и эта борьба отнимала у меня все время. Иногда одиночество давило на меня с такой неистовой силой, что мне хотелось выть от отчаяния и непонятной ноющей боли в сердце. Может, он испытывал тоже самое? Поэтому и обратил меня, чтобы избавиться от своего одиночества? Чтобы заботиться о ком-то, хоть и очень своеобразно, чтобы было с кем поговорить, чтобы кто-то понимал его. Вряд ли Интегра может понять его чувства. Чувства вампира может понять только другой вампир, это я слишком хорошо поняла за все то время, что служу в Хеллсинге. Он выпрямляется, разрывая поцелуй, и отходит от меня, поворачиваясь ко мне спиной. - Интегра зовет, - зачем-то говорит мне он, - видимо, намечается что-то интересное. - Вот как, - разочарованно отзываюсь я. Вряд ли что-то такое повториться еще раз. Я точно знаю это, а потому мне так грустно. Значит ли это, что я люблю его не только как Хозяина? Не знаю. Если даже и люблю, никогда не скажу ему об этом, ведь он не признает подобных чувств, да и не ответит он мне никогда. Он прав, не нужно жить человеческой жизнью, пора уже учиться новому и двигаться дальше. Это будет правильно. Однажды я стану сильной и, возможно, тогда стану понимать его лучше. И только тогда задумаюсь над тем, люблю ли я его. Сейчас он уйдет за заданием, а я буду его ждать. Все будет как обычно, но почему-то мне так этого не хочется…. - Чего ты застыла там? Идем, нас ждет веселье…– с усмешкой говорит он, оборачиваясь. Его глаза блестят в предвкушение очередной кровавой бойни. В такие моменты он кажется живым и даже счастливым. Я делаю шаг навстречу и еще… Мои руки, игнорируя последние предупреждения здравого рассудка, обнимают его, сжимая ткань его плаща на спине. Я прячу лицо в складках его одежды и мне наплевать, что он ударит меня и начнет говорить мне о том, что я уже не человек и что пора бы уже перестать валять дурака. Но он обнимает меня в ответ, едва слышно смеясь. - Что такое, Серас? Уже забыла свои слова? – насмешливо спрашивает он, смотря на меня сверху вниз. Я лишь отрицательно мотаю головой. Что мне еще ответить? Что просто мне не хочется, чтобы он уходил? Что бы остался сейчас со мной еще хоть на минуту, потому что впервые ко мне кто-то проявил какие-то хорошие чувства? Нет, он не поймет этого, он слишком далек от всего того, что для меня пока еще свято и ценно. Он – ночь. Ее живое воплощение, ее тень. И я слабая и беспомощная, трусливая, словно котенок, должна следовать за ним. Если мне не хватит сил – он просто уйдет, а если хватит – он сам обернется и даст мне руку, чтобы однажды идти, как равные. Я знаю. Но хватит ли сил у меня? Смогу ли преодолеть все уготованные мне трудности? Я чувствую, как его пальцы сжимают прядки моих волос и несильно тянут за них голову назад. - Глупая девчонка, - почти нежно, если конечно к нему вообще можно применить это понятие, говорит он. И он вновь склоняется, целуя меня, а после растворяется в тенях. Я улыбаюсь, а после смеюсь, впервые за долгое время, наверное, потому что уже сдают нервы, но после мне стало так легко. Я поднимаю голову, глядя на необычно большую для этого времени года луну и чувствую, как сердце учащенно бьется. Меня переполняет счастье. Счастье от того, что он верит в меня и что я ему это доказала. Но главное, я доказала это себе. А, значит, у меня хватит сил, чтобы однажды идти с ним на равных. Я поднимаю с земли огромный чехол, в котором находится мой «Харконнен», который, к счастью, сегодня на тренировке не пригодился - Полицейская, - слышу я его голос у себя в голове, - выдвигаемся через пять минут. И давай сегодня без твоих обычных глупостей. - Есть, мой Хозяин…