Штормовое предупреждение

Пока я шел домой, меня пару раз одолевали сомнения, но я гнал их прочь. Хотя если бы Мэтта не оказалось дома, то я вряд ли выдержал бы еще большее ожидание. Но едва открыв дверь, я понял, что он дома. Судя по грохоту, доносящемуся из кухни, Мэтт решил приготовить ужин. Я разделся, скинул кроссовки, глубоко вздохнул и прошел на кухню. Мэтт в фартуке, с лопаткой на перевес, колдовал возле плиты, поджаривая мясо. Я откашлялся и вытер мигом повлажневшие ладони о джинсы. Спина под серой майкой напряглась, Бэллз чуть повернул голову, но не взглянул на меня. Отвернулся обратно и принялся ожесточенно переворачивать кусочки. — Хм…Слушай, Мэтт, — голос меня не слушался совершенно. Я вздохнул и выпалил: — Я хотел извиниться за вчерашнее. Я правда не хотел, чтобы так все вышло. Мэтт замер на мгновение, потом взял стоявшее рядом масло и подлил на сковородку. — То есть вот просто так, да. Извини я больше так не буду? – голос Мэтта дрожал, и было непонятно от чего. То ли от злости, то ли от обиды. — Ну…я…эм, — я лихорадочно придумывал оправдание, как вдруг огонь от конфорки перекинулся на сковородку и та весело занялась пламенем. — Ох черт! – Бэллз отпрянул от плиты, а я, мигом оказавшись рядом, накрыл сковороду первой попавшийся крышкой и выключил плиту. Теперь мы стояли рядом и нас разделяло каких-то двадцать сантиметров. Я видел его испуганные глазищи и запекшуюся корку крови на тонких бледных губах и все решил в одно мгновение. — Слушай, Мэтт, — он перевел взгляд на меня и испуг в глазах стал исчезать. И пока он не сменился злостью, я шагнул к нему еще ближе, фактически прижав Мэтта к кухонному столу. — За то, что я сейчас сделаю, ты можешь потом смело дать мне в глаз второй раз. Но я просто больше не могу так, — я подался вперед и прикоснулся своими губами к его ожидая всего, что угодно. Целую секунду ничего не происходило, а потом я почувствовал, как на мой затылок легла его ладонь. Господи, разве так бывает? Я осторожно отстранился, чтобы подтвердить свою догадку посмотрел Мэтту прямо в глаза. Радость, вселенское счастье и лукавые смешинки. Мэтт не давая мне опомниться снова втянул меня в поцелуй. Теперь уже настоящий, глубокий. Я развязал и снял с него фартук. Бэллз забрался лапками мне под кофту, и настойчиво потянул за собой, уводя из кухни. На ходу целуясь и не выпуская друг друга из рук мы очутились в комнате Мэтта. Мне казалось все это таким дико нереальным, что я просто забил на все и целовал Бэллза, как сумасшедший. Вдруг Мэтт толкнул меня на кровать и одним движением оседлал мои бедра. Он снимал с меня кофту с видом победителя. Когда-то я уже видел такой взгляд. Де Жа Вю… Когда я остался без кофты, я наконец сообразил, что я тоже участник процесса. Я сел на кровати, прижимая гибкое тело ближе к себе. Мэтт смотрел мне прямо в глаза, и я не мог понять, чего там больше: нежности или желания. Я потянулся к его губам снова, пытаясь одновременно снять майку. Делать это было очень неудобно, поскольку ни один из нас не хотел прерывать поцелуя. И я бы просто порвал ее к черту в итоге, но Бэллз на секунду оторвался и швырнул майку куда-то в угол. А потом Мэтт взял мое лицо в ладони и стал осторожно целовать синяки и кровоподтеки. Легко, чтобы не сделать больно. Но это действовало так чертовски возбуждающе, что я почти сразу застонал. Бэллз посмотрел на меня хитрющими глазами и спустившись вниз, принялся стаскивать с меня джинсы. Я помог Мэтту снять с меня брюки вместе с плавками и сам вцепился в его застежку. Она никак не поддавалась и тогда я, сделав усилие, перекатился и подмял такое хрупкое, тонкое, но жадное и голодное до ласк тело под себя. Наконец справившись с застежкой, я одним движением сорвал брюки и пораженно уставился на открывшееся мне зрелище. Бледная, будто мраморная кожа, тонкая и нежная. А под ней рельеф мышц. Румянец на щеках и горящие глаза. И все это вместе Мэттью Джеймс Беллами. — Ну что застыл, я тут замерзаю между прочим, — ехидный обиженный голос заставил меня очнуться и наконец опуститься на Мэтта. — Просто я тобой любуюсь, — нет, я конченный влюбленный придурок. А Мэтт в ответ улыбнулся и потянул меня за шею к себе. Я медленно опустился на него, ловя искры, пробегающие от соприкосновения с обнаженной кожей. — Вот так-то лучше, — прошептал он, вылизывая мне ухо. А я настолько выпал из реальности, что никак не мог сообразить, что же делать дальше.Позорище… — Там, в тумбочке посмотри, — смущенный шепот. Я протянул руку и нашарил в ящике тюбик с лубрикантом. Я удивленно приподнял бровь, а Мэтт лишь дернул плечом. Что-то кольнуло изнутри, но Мэтт нетерпеливо ерзал подо мной, и я выдавил на пальцы немного прозрачного геля. Дрожащими руками смазал себя и снова опустился. Мэтт же шире развел бедра и скрестил щиколотки у меня на спине. Секунду мы смотрели друг другу в глаза, и я видел испуг, смешавшийся с возбуждением в синих глазах, но Мэтт кивнул, и я медленно и осторожно вошел. Я смотрел, как Мэтт кусает губы и зажмуривается. Я чувствовал, как напряглось его тело, и я до смерти боялся сделать ему больно. Я замер, чтобы дать нам обоим привыкнуть к ощущениям. Несколько мгновений полного слияния. Мэтт снова открыл глаза, и я понял его без слов. Сначала медленно, не спеша, войти в ритм. Потом постепенно наращивать, вот так. Мэтт гладит мою спину и плечи, а я целую его шею и стискиваю крепче худые бедра. Я вхожу чуть глубже и Мэтт вскрикивает. Я на секунду пугаюсь, пока не понимаю, что это не крик боли. Еще раз так. Мэтт стонет низко и хрипло и от этого стона мне окончательно срывает башню. Я двигаюсь быстро, резко, желание хлещет через край. Мэтт прижимается ко мне так сильно, что кажется, что он хочет раствориться во мне. Я слышу собственный стон, как будто сквозь толщу воды. Настолько сильно стучит кровь в ушах. Мэтт подстраивается под мой рваный ритм, и шепчет на ухо какую-то нежно-пошлую ерунду. Господи, он умудряется болтать даже в такие моменты. Поворачиваю голову и ловлю его губы. Он подставляет беззащитную шею моим жадным поцелуям, а сам скользит руками по моей спине, бокам, бедрам. Я целую его скулы, а Мэтт с такой силой вцепляется в мои плечи, что почти наверняка там останутся синяки. Он тянется, чтобы поцеловать меня в губы, а я чувствую, как растет напряжение и впиваюсь в его губы так сильно, что корка лопается, и я все-таки чувствую металлический вкус. Зализываю ранку, вымаливаю прощение, а Мэтт улыбается и до хруста стискивает коленями мои ребра. Я вижу его закрытые глаза, капельку пота на его виске и мне совершенно неважно, что будет завтра. Я до конца использую этот шанс и шепчу ему: — Я люблю тебя… А он открывает свои невозможно-синие глаза и шепчет в ответ — Нет, это я люблю тебя… И ровно за мгновение до оргазма я успеваю понять, что это, правда и что Мэтт кончает вместе со мной. *** Я упал на подушки и попытался восстановить дыхание. Мэтт лежал рядом, и казалось, вообще был в полуобмороке. Я закрыл глаза и поэтому не сразу заметил Бэллза, с хитрющей мордочкой зависшего надо мной. — Ну что, Дом, теперь надеюсь, до тебя дошло? – наверное, мое лицо было ну очень удивленным, потому что Мэтт расплылся в такой довольной улыбке. Теперь он обнимал меня за талию, и ждал, пока я окончательно сложу два и два. Черт, я самый большой идиот на планете…Меня хватило только на то чтобы обнять его в ответ и подняв брови спросить: — Давно? — Достаточно, чтобы устать ждать от тебя хоть какой-то реакции, — Мэтт потер глаза привычным жестом и опять уставился на меня. Но я был непреклонен и ждал объяснений. Он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза. — С шестнадцати лет, — я всеми силами пытался скрыть изумление. — Но почему ты мне ничего не говорил? – я притянул его к себе, заставив положить голову мне на плечо. — Страх. Я боялся тебя потерять, — я закрыл глаза и усмехнулся, — к тому же ты же у нас Казанова, не забыл? Мэтт опять приподнялся и заглянул в мое лицо. Я нахмурился и с обидой произнес: — Зато ты у нас примерный семьянин, — мда, некстати я вспомнил про Гайю. Мэтт несколько секунд смотрел на меня, а потом счастливо расхохотался, размазывая по лицу слезы. Я сначала впал в ступор, а потом когда до меня НАКОНЕЦ ДОШЛО… — Так это был спектакль? Все это было фарсом? И ты, мелкий паршивец, спланировал все заранее? – я привстал на кровати, глядя на хрюкающего в подушку Бэллза. Моему возмущению не было предела. Я схватил вторую подушку и запустил ее в Мэтта. Тот со смехом ее поймал и сел на постели. — Ну да. А как мне еще было тебя пронять? К тому же я спланировал не все. Смазка была куплена случайно, на сдачу – Мэтт был сама невинность. Я сел с ним рядом, заглядывая в лицо. Поразительно, и как я раньше не догадывался ни о чем? — Понимаешь, я всегда знал, чувствовал, что рано или поздно ты тоже все поймешь. Но время шло и я решил немного форсировать события, — Мэтт смотрел на меня, заломив брови и всем своим видом выражая раскаяние. Но я чувствовал, что этот хитрый галчонок, ни капли, ни о чем не жалеет. И я обязан был все знать. — Когда? После того поцелуя? – Мэтт согласно кивнул. Потом уткнулся носом в подушку и принялся вытаскивать из нее перья. — Просто ты предпочел сделать вид, что ничего не было. Но я видел, что в тебе что-то изменилось. Я возмущенно фыркнул: — Еще бы. Я сутками ходил и не мог понять, что со мной происходит. Мэтт посмотрел на меня и укоризненно произнес: — Но ты предпочел все оставить как есть и ничего не предпринял. Вот тогда-то я и решил тебя немного подтолкнуть. — Ага, значит Гайю ты просто используешь? – я злорадно улыбнулся. — Не-а, у нас партнерское соглашение. Она мне легенду, я ей диссертацию по психоанализу, — Мэтт откинулся обратно на кровать. Я лег рядом. — И на что ты надеялся? Что я подойду и признаюсь тебе в любви с букетом ромашек в зубах? – мне все еще было обидно, за такой коварный обман. — Если честно я этого хотел. Но вот чего я никак не ожидал, так это того, что тебе снесет крышу от ревности и ты напросишься на драку, — Мэтт посмотрел на меня и я опустил голову, признавая вину. — Прости меня, я вел себя как последний идиот. Мне так стыдно. Я, правда, не хотел тебя обидеть, — я ткнулся носом Бэллзу в плечо, обнимая его. — Я знаю, Дом. Тебе было больно, и ты хотел сделать больно мне, — Мэтт зарылся пальцами в мои волосы и перебирал пряди. — Хочешь, я завтрак тебе с утра в постель принесу? Ну, в качестве компенсации? – я с надеждой посмотрел в глаза Мэтту. — Завтрак я и сам принесу. В конце концов, мы оба хороши. Ты лучше подними одеяло, а то я замерз и спать хочется, — Мэтт опять потер глаза и зевнул. Я уже говорил, что совершенно не могу на него злиться? — Давай ложись, галчонок, — я укрыл Мэтта одеялом и лег рядом. Мэтт прижался ко мне, такой теплый и родной. И я почувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Бэллз завозился, укладываясь поудобнее. Я чмокнул его в макушку и тихо сказал. — Хочешь, погуляем завтра? Мэтт наконец улегся у меня на плече и сонно пробормотал: — Не-а. Ты завтра дальше этой постели никуда не уйдешь. Даже не пытайся. Тем более, завтра обещали дождь. По-моему даже штормовое предупреждение передавали. Я поцеловал его еще раз и блаженно закрыл глаза. Нет, все-таки я определенно люблю Лондонскую погоду.