Еще рано в Бессмертные Земли

      Пока Кили восстанавливал дыхание, Тауриэль медленно опустилась на поваленное дерево. Убрав со спины волосы, она пыталась разглядеть ранение, полученное в гоблинских подземельях. Судя по количеству крови, рана была неглубокая, и важные органы, тем более, не задеты. И все же было что-то странное в накатывавшей слабости: голова немного закружилась, подступила легкая тошнота. Пока убегали из пещер, ничего такого не чувствовалось; теперь же проявившиеся симптомы заставляли беспокоиться.       — Что-то случилось? — спросил Кили, подходя к девушке. Тут только он увидел небольшое красное пятно на ее спине. Пытаясь понять, как это произошло, он только и мог вымолвить: — Когда?       — Пока висели… Похоже, яд попал в кровь, — зажмурив глаза от щиплющей боли, ответила Тауриэль.       — Но как же… И что мне теперь делать? — Кили взволнованно покрутил головой в разные стороны, ища взглядом хоть что-нибудь, но вокруг простиралась только белоснежная пелена недавно выпавшего снега.       — Нужно противоядие… или ацелас…       — Но где я тут смогу найти хоть какие-нибудь травы?! — беспокойство стало настолько сильно, что Кили даже позабыл о собственной открывшейся ране. Но как бы он ни оглядывался, а кругом безраздельно властвовала зима, и надежды на благополучный исход таяли на глазах. Оставался лишь один вариант.       — Вставай, поднимайся, — перехватывая эльфийку под руку, гном заставил ее встать с дерева. Голова начинала слегка кружиться, отчего Тауриэль оперлась на подставленное плечо.       — Куда мы идем? Что ты задумал? — она непонимающе взглянула на спутника.       — Нам нужен тот, кто поставит тебя на ноги и уберет из тела эту заразу.       — Что? Не хочешь же ты…       — Надеюсь, твой владыка дома. Иначе придется врываться к нему без приглашения.       На протяжении нескольких дней, пока путники пробирались к чертогам Трандуила, Тауриэль становилось все хуже и хуже. Ночами она бредила, уткнувшись в грудь обнимавшего ее Кили, а днем еле переставляла начавшие отказывать ноги. Спину жгло огнем, градом катился пот, да и все тело переставало слушаться. Ее лихорадило, а сознание постепенно растворялось в подступавшем беспамятстве.       Лихолесье наваливалось своими огромными деревьями, нависая тяжелой листвой и расстраивая рассудок опасным дурманом. Тауриэль последние два дня была совсем плоха: еле переставляя ватные дрожащие ноги, она полностью опиралась на верного спутника. Самостоятельно идти она уже не могла. А Кили нервничал. Даже если забыть о все возраставшей лихорадке, было еще одно удручающее обстоятельство: в прошлый раз такая вот попытка пересечь Сумеречный лес без проводника обернулась бесконечным блужданием без возможности найти верный путь. Если Тауриэль и могла вывести к чертогам лесного короля, то в таком состоянии она была бесполезна, и риск, что они снова заплутают, рос с каждым часом. Радовало лишь то, что кишащие здесь пауки так и не встретились им по дороге.       Шли медленно. Вдруг почти на ровном месте Тауриэль споткнулась и, выскользнув из мужских рук, упала на снег.       — Что с тобой?! — Кили бросился к ней, приподнимая и поддерживая. Заметив на белой земле несколько алых капель, он повернул к себе голову Тауриэль. Девушка тоже поднесла обессилевшую руку к лицу и ощутила следы бегущей из носа крови.       Эльфы, как известно, не подвержены болезням, но яды на них действуют так же, как и на простых смертных, и теперь эта зараза отравляла организм, медленно убивая тело.       — Нужно спешить!       Так же, как и в прошлый раз, скрип натягиваемой тетивы прозвучал совсем неожиданно.       — Стоять на месте, — четкий приказ, и Кили даже не сомневался, кому он принадлежит.       Патрулирующий границы лесного королевства отряд бесшумно выступил вперед, легко окружив незваных гостей. Главный из эльфов стоял прямо перед путниками и даже не удосужился взять их на прицел, зато остальные разведчики давно натянули тугие луки, теперь грозно смотревшие острыми пиками наконечников.       — Кто вы такие? — спросил командир патруля.       — Ей нужна помощь! — Кили порывисто шагнул вперед, но предупреждающий скрип тетивы тут же заставил его усмирить свой пыл. Понимая, что медлить уже никак нельзя, он поудобнее перехватил Тауриэль за талию и, сверкая глазами, гневно выпалил: — Это же Тауриэль! Она ранена! Если ей не помочь, она погибнет! Нам нужна ваша помощь!       — Тауриэль? — эльф вгляделся в бледное осунувшееся лицо, в затуманенные болью глаза с темными кругами под ними. Конечно, он ее узнал, но все еще медлил. — Я не могу вас пропустить. Она изгнана по приказу владыки, так что путь в его королевство для вас закрыт.       — Изгнана? — Кили не поверил своим ушам. Уже подспудно догадываясь, каков будет ответ, он спросил: — Что это значит?! Почему?       — Она ослушалась короля и самовольно покинула Лихолесье, когда это было запрещено. Я не могу вас пропустить.       «Когда это было запрещено…» — Кили был уверен, что точно знает, куда тогда направилась его рыжая эльфийка, и потому злость на такую несправедливость ее же народа волной поднялась в душе.       — Она ослушалась его приказа, потому что пошла спасать меня! И теперь я не могу ее бросить! И вы пропустите нас!       — Ты слишком много себе позволяешь, гном.       Надежда, все это время придававшая сил и заставлявшая делать шаг за шагом, таяла на глазах, с каждой секундой выжигая такую пугающую дыру в душе, что впору было сойти с ума от отчаяния! Но отступить сейчас оказывалось для Кили непозволительной роскошью, когда любимая женщина на его плече уже с трудом дышала.       — Прошу вас! Мелькор меня забери! Если она изгнана, то я лишь прошу излечить ее, а потом я заберу ее отсюда как можно дальше! И мы уйдем, клянусь! Неужели вы способны на убийство своего же собрата?!       Эльф задумчиво взглянул на двоих путников и дал знак опустить луки.       — Но, командир… — к нему подошел еще один мужчина, и Кили расслышал что-то вроде «владыка Трандуил» и «гневаться».       — Мы не убиваем своих же, — изрек разведчик и отдал отряду команду.       Двое эльфов подхватили Тауриэль под руки и направились в сторону дворца; остальные же убрали оружие и прошли следом.       — Иди впереди, чтобы я тебя видел, — обращаясь к Кили, добавил эльф.       Все то время, что они шли, а потом уносили Тауриэль в покои, Кили не мог унять волнение. Сидя возле входа в ее комнату, он все подспудно ждал, когда появится сам Трандуил и прикажет убить их. Юноша был уверен, что владыка Лихолесья уже информирован об их приходе, но до сих пор это никак не сказалось на их пребывании в его дворце.       Часы тянулись ужасающе медленно, словно само время насмехалось над молодым принцем. Каждая следующая минута ожидания мучила душу холодным страхом, пугая реальностью безвозвратного. Когда дверь ее покоев отворилась, гном подскочил, как ужаленный.       — Что с ней? Она выживет? Как она? — засыпал вопросами лекаря Кили.       — Яд проник слишком глубоко в кровь. Приди вы на день позже, и ей было бы уже не помочь. Теперь же покой и отдых сделают свое дело.       Тугой узел в груди наконец-то ослаб, снова позволяя дышать глубоко. Плечи Кили облегченно опустились, и только сейчас он понял, насколько устал за эти дни. Не прекращавшееся волнение все это время подтачивало силы не хуже изматывающей гонки. Слава Ауле, все это в прошлом!       — Насколько я могу судить, ты тоже ранен, — заметил эльф-врачеватель, глядя на старые следы крови, большим коричневым пятном расползшиеся по гномьему плащу.       — Просто царапина, — отмахнулся Кили. Свои проблемы волновали его сейчас меньше всего.       — Раз уж вы все-таки наши гости, полагаю, мне следует помочь. Будет в высшей степени глупо, если в какой-то момент вы будете вынуждены повернуть назад.       Потомок Дурина недовольно фыркнул, но больше отвергать помощь не стал. Как только порядком поднабравшийся сил и с лечебной повязкой вырвался от эльфийского лекаря, он тут же поспешил к той, беспокойство за чью жизнь за последнее время стало частью него самого. Тихо отворив дверь, Кили вошел внутрь: на резной кровати, под белым покрывалом лежала Тауриэль. Услышав посторонние звуки, она приоткрыла глаза и, разглядев их источник, слабо улыбнулась.       — Ну как ты? — усаживаясь на край постели, спросил Кили. Его большие карие глаза светились таким искренним счастьем, что Тауриэль стоило немалых усилий сдержать сдавившую грудь нежность.       Никто никогда так за нее не беспокоился. Всю жизнь она старалась быть сильной, не показывать слабости и стойко терпеть боль. Даже слезы были редкими для нее гостями. Но с появлением этого гнома весь привычный уклад пошел под откос. Она познавала непривычные эмоции, вела себя иначе, поддаваясь искушениям и слабостям. И эти новые ощущения впервые в жизни заставляли ее чувствовать себя другой. Не бессмертной, не бойцом, но самой обычной слабой женщиной. Любимой женщиной.       — Тело не слушается, как после знатной попойки, — отшутилась Тауриэль, желая прогнать все еще витавший дурман трагичности.       Кили облегченно усмехнулся:       — И часто ты так развлекалась во времена своей бытности здесь?       Девушка улыбнулась, поудобнее устраиваясь на подушках и отдавая себя во власть сладкому успокоению.       — Кстати, — вспомнил Кили, — а ты мне объяснишь, что имел в виду тогда Груин, говоря о твоем отце и каких-то заколках?       — Потом как-нибудь расскажу, — закрывая глаза, откликнулась Тауриэль.       — Я все хотел тебя спросить, — после недолгой паузы опять подал голос юноша. — Почему ты решила уплыть в Бессмертные Земли?       Только что укутавшее тело и разум умиротворение тут же как рукой сняло. В груди снова заныло от горьких воспоминаний. Сама того не желая, дочь леса опять начала переживать весь тот ужас, убивавший ее два месяца. Время не имеет смысла для эльфов, но эти считанные дни стали самыми страшными в ее жизни. Медленно умирать, а потом насильно заставить себя жить — такое не каждому под силу.       — Потому что я хотела забыться, — наконец произнесла Тауриэль после затянувшегося молчания. — Ты погиб… Я так думала. И мне больше незачем было жить. Я хотела покоя… Хотела, чтобы боль прошла.       Она легко коснулась груди, чувствуя, как глаза обожгло. На этот раз сдержать слезы не удалось.       — И это все из-за меня?       Кили не мог поверить в услышанное. Он ощущал, что его любимая далеко не равнодушна к нему, но он даже не представлял, что ее чувства настолько глубоки. Слова Тауриэль словно пробудили крылья за спиной, душа рванулась вверх, и сердце заколотилось, как сумасшедшее. Если бы клетка ребер не сдерживала его, оно бы устремилось вслед за душой.       Вдруг дверь тихо отворилась, и в покои неспешной походкой вошел тот, кого все это время интуитивно ждали оба. Трандуил, вопреки ожиданиям, не гневался, не сердился — он лишь спокойно приблизился к кровати и, взглянув на гнома, произнес:       — Я знаю, что ты намерен остаться с ней, но я хочу поговорить со своей бывшей подчиненной. Это не займет много времени.       Кили смерил эльфа недоверчивым взглядом исподлобья, после чего, украдкой проследив за реакцией Тауриэль, встал и нехотя покинул комнату.