You'll be sorry when I'm gone

Видимо медсестра, заглянувшая в палату, забрала кнопку и сделала дозу ниже: отголоски боли снова давали о себе знать. Ну же, голос, мягкий, бархатистый, успокаивающий... Где ты? Какого черта тебя нет? Пробуждение Себастьяна было похоже на вынырывание из воды: жадный глоток воздуха, округленные глаза. Приборы начали пищать сильнее, но вскоре успокаиваются, когда Моран берет себя в руки - спящий рядом брюнет даже не пошевелился. - Джим... - одними губами произносит Себастьян, словно проверяя, помнит ли он что-то с предыдущего пробуждения. Помнит. А вот сон улетучивается в первые минуты. Впрочем, это же всего лишь сон. Снова жадный глоток воздух. Парень вылавливает какой-то новый запах, несколько минут потребовалось Морану для того, чтобы понять, что он принадлежит сопящему брюнету - запах сигарет. Появляется желание затянуться, наполнить легкие дымом... значит Моран курил. И, ловя эту мысль, цепляясь за нее, он резко поднимает взгляд на вошедшую в палату женщину. Она взволнована. Она здесь не работает. Она... черт... гребанная голова... А кнопка, как назло, находится сравнительно далеко. - Эм... здравствуйте... - всё еще тихо произносит Себастьян, боясь разбудить Джеймса, и смотрит на стоящую перед ним женщину, готовую вот-вот разрыдаться. А в памяти блондина ничего не ёкнуло. Вошедшей в палату женщиной была Элис, мама Себастьяна. Возможно, она была подавлена также сильно как Джим, но по её внешнему виду этого точно не было видно: деловой элегантный костюм, безумно дорогие туфли и идеальная укладка -все это явно не говорило "мой сын в коме". Пройдя как можно ближе к кровати Морана, женщина подняла руку и провела кончиками пальцев по щеке юноши. - Милый, как ты себя чувствуешь? - совсем тихо спросила она, боясь разбудить Мориарти, ведь она как никто другой знала насколько сильно тот вымотан. Конечно ей было больно наблюдать это все, переживать все в себе, а самое главное не получать никакой поддержки со стороны отца Себастьяна, ведь ему плевать. Абсолютно плевать на собственного сына почти с самого его рождения и именно эта женщина воспитала такого прекрасного парня, окружив его заботой и любовью, где-то может быть слишком, а сейчас она просто отдавалась ежедневно работе, дабы не довести себя до такого состояния, в котором сейчас находится Джим, который, к слову, и заставил её собраться, взяв всю ответственность на себя и ежедневно держал её в курсе всех событий. Моран хмурится. Светлые волосы, костюм, смотревшийся под медицинским халатом немного нелепо. Мама? Серьезно? Если это так, то всё действительно очень плохо: Себастьян надеялся на то, что, встретив действительно кого-то родного, память начнет возвращаться. Но ничего. Абсолютно. Теплая ладонь касается собственной щеки, и Моран непроизвольно сравнивает ее с холодными пальцами брюнета. Снова бросает на него взгляд: тот, по всей видимости, сильно вымотался за последнее время, раз не проснулся даже сейчас. И снова переводит взгляд на женщину. - Я... не знаю. Нормально. Не в коме. - Себастьян хмурится и немного поворачивает голову, непроизвольно потеревшись щекой о тыльную сторону ладони блондинки. Новый запах: нежный аромат духов, каким обычно пользуются девушки-подростки. И вот сейчас Себастьян явно осознает, что чувствовал этот запах раньше. - Я ничего не помню. Думаю, вас позвал Джим, так что это вы знаете. А еще я думаю, что вы... - Моран замолкает. Это, наверное, расстроит стоящую перед ним женщину. "Вы моя мать, но я вас не знаю". Но деваться некуда. - вы моя мама. Так? Только ничего не говорите, ладно? Я сам... хочу вспомнить. Может и было бы легче послушать о том, кем был Себастьян, что он делал, чем любил заниматься. Может так память вернулась бы скорее, но... Моран не хотел. Это было что-то вроде страха: ему навяжут чужую жизнь, а воспоминания о старой так и не вернутся. Так пусть лучше в голове будут всплывать только те картинки, свидетелем которых был сам Себастьян. - Да, мама, - мягко произнесла женщина, прекрасно понимая почему сын просит не говорить ничего больше, - Пожалуйста, не обращайся ко мне на "вы", я чувствую себя немного не комфортно, будто мы чужие люди. Элис улыбнулась Себастьяну и перевела взгляд на Джима. "Бедный мальчик"- подумала она, но ни в коем случае не испытывала к Мориарти жалости. Женщина знала, что он достаточно сильный для того, чтобы выдержать это и невероятно гордилась Джеймсом, о чем говорила и его семье, потому что он не оставил Морана, не испугался и не сбежал, а остался с ним, с ней и стойко выдержал все, ни разу не попросив никого о помощи. Наверное, потому что он просто любит ее сына, но насколько сильной должна быть эта любовь для того, чтобы настолько сильно жертвовать собой? В первый раз за долгое время Джим засыпает. Не обессиленно отрубается от того, что не может больше держать глаза открытыми, а действительно успокаивается и засыпает, расслабляя все мышцы, отпуская все волнения, переживания и тревоги. Они сейчас не к чему и брюнет прекрасно понимает это, стараясь не впадать в истерику после каждой сказанной Мораном фразой, ведь это не принесёт никакого результата. Сейчас юноша не реагировал ни на какие внешние раздражители. Ещё там в парке, Джеймс решил для себя, что он никак не будет влиять на состояние памяти Морана, а будет лишь наблюдать за этим и рассказывать только то, что блондина сам попросит рассказать. Тем временем Мориарти начал сниться какой-то странный сон и с самого его начала было такое ощущение, что Джим уже был там, уже пережил все это и в этом парень был прав. Ему снился тот день, точнее вечер, в который они с блондином очень сильно поругались из-за очередного необъяснимого приступа ревности Джеймса. Повторилась и сцена с уходом Морана, полчаса волнений и вот, тот звонок, но здесь все уже по-другому - с ним говорит девушка, с приятным голосом и сообщает она не самые приятные новости. Моран мертв. Разбился насмерть, умер не дождавшись скорой помощи. Из-за этих событий во сне, Мориарти резко распахнул глаза и поднял голову, оглядывая палату. Он встретился взглядом с матерью Себастьяна, а затем и с самим парнем. - Кажется, мне пора нормально отдохнуть, - растерянно произнес брюнет. В голове Джима тут же пронеслась тысяча мыслей о том, что все не так плохо, как он думал, ведь все могло бы случиться так, как случилось в его сне и он бы сейчас не сидел здесь и Морана бы здесь точно не было. Пусть он и не помнит ничего, что было до аварии, да и самой аварии, зато он жив, он рядом. Себастьян начинает улыбаться непроизвольно: сонный парень выглядел таким растерянным, но одновременно... милым? Блондин на несколько секунд задумывается над тем, можно ли вообще применить это слово в данной ситуации, одновременно разглядывая неестественно бледное лицо, тонкие губы, бледные в тон лицу, большие глаза темного цвета горького шоколада. Волосы, торчащие в разные стороны, отчего парень казался еще забавнее. - Я помню, что ты просил ничего тебе не говорить, но я люблю тебя, - тихо добавил Мориарти, вновь, как пару часов назад, накрыв его ладонь своей. Себастьян слабо кивает и пытается улыбнуться, а затем холодная рука вновь накрывает ладонь Морана, и эти слова Джеймса... Улыбка пропадает с лица Себастьяна, сам же он хмурится и бросает быстрый взгляд на мать, которая лишь слабо кивнула. Моран действительно боится того, что память не вернётся. Если он не узнал самого близкого человека, то... Черт. Нет. Прошел всего лишь день. Поэтому загадывать - глупо. Но что, если... Себастьян слабо качает головой и смотрит на женщину перед собой. Она неплохо держится - ее собственный сын совсем недавно вышел из комы, совершенно не помнит ее. - Извини. Я не помню, что я к тебе чувствовал, - достаточно отстранено, но в то же время виновато произносит Моран, но руку не торопится убирать. Сейчас никакие воспоминания о себе знать не дали, но было спокойно. Словно так надо, словно рядом близкие люди, а больше никто и не нужен. И всё же сложившаяся ситуация немного напрягала. Ему признался в любви парень. И Моран крайне сомневался в том, что это признание было обычным дружеским порывом. Странно было то, что никакого отвращения или что-то подобное, что мог бы испытать нормальный парень, блондин не почувствовал. Впрочем, как и не какой-либо взаимности. Джим прекрасно понимал, что не может винить Себастьяна в том, что тот потерял память, что не помнит их отношений, своей семьи, прошлого и не совсем понимает, что происходит сейчас. В этом никто не виноват, так уж случилось, поэтому брюнет лишь мягко улыбается и медленно гладит большим пальцем внутреннюю сторону ладони парня. - Я знаю. Мне просто нужно было это сказать, чтобы успокоиться, чтобы ты знал, что я всегда рядом, помнишь ты меня или нет. Я уверен, что ты все вспомнишь, все до последней детали, а пока тебе просто нужно немного отдохнуть, - Мориарти говорил тихо и не отрывал взгляда от глаз блондина, словно пытаясь донести до него что-то ещё, что-то большее, чем просто слова. Скорее, чувства - все то, что испытывал он, пока его "половинка" лежала в коме, пока его оперировали, в тот момент, когда Себастьян таки очнулся, когда оказалось, что он ничего и никого не помнит. Все, что только могли рассказать об этих двух неделях его ощещения, эмоции и переживания. - Послушай, милый, - вдруг подключилась Элис, - нам очень повезло, что ты до сих пор с нами, что тебя не забрал у нас этот ужасный мотоцикл. И я тоже хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, люблю больше всего на свете, ведь ты мой единственный сын, самый родной человек в этом мире. Мне очень жаль, что я не могу проводить здесь столько же времени, как Джим, но ты должен знать, что я всегда помогу тебе, всегда поддержу. Мы рядом, мы - твоя семья, - женщина также мягко улыбнулась и присела на бортик кресла Мориарти, который даже не собирался отпускать руку юноши. Моран смотрит сначала на парня, а затем медленно переводит взгляд на женщину. Что ж, его любят - это уже неплохо. Даже, наверное, отлично, да только вот Себастьян к этим людям ничего не испытывает. Абсолютно. Моран молчит. Вглядывается в лицо блондинки, сидящей напротив и так тепло ему улыбающейся. Снова боль, пульсирующая, заставляющая немного прогнуться в спине и шумно выдохнуть. Парень свободной рукой рыскает по простыни, находит пульт, увеличивает подачу морфия на два деления и прикрывает глаза. А вот на этот раз воспоминаниям удалось пробиться. Вот эта самая блондинка, но уже с распущенными волосами, в обычном летнем платье. Улыбается, смеется, держит самого Себастьяна за руку. И так тепло, хорошо сразу стало. Парень открывает глаза и смотрит на женщину уже иначе. - Элис... - тихо шепчет он, улыбаясь и, убрав ладонь из руки Джима, тянется ею к матери. Растерянно смеется, что заставляет всё тело вздрогнуть от боли, но руку не опускает. - Я помню... Твоё платье... голубое, в белых цветах. Запах духов... Сейчас они другие, но всё же, - продолжает широко улыбаться. Касается ладони женщины, накрывает ее и крепко сжимает, так крепко, как сейчас позволяет его состояние. - Помню тебя, отца пса - большое терьера. Это так давно было... Память возвращается. В малых дозах, но всё же... Моран вспомнил мать, хотя она находилась здесь в палате всего ничего. А вот Джима, который почти не отходил от него всё это время - никак. А может и не надо? В голову Себастьяна на несколько секунд закрадываются мысли о том, что, может, это и к лучше, что он не помнит брюнета. Может... может он хотел семью, настоящую, с детьми, а жил с парнем. Впрочем, эта мысль долго в голове блондина не задерживается, а вскоре и вовсе забывается. Сказать, что Элис не ожидала услышать подобное от Себастьяна - ничего не сказать, она была шокирована, ведь пёс, о котором он говорил, умер ещё когда блондину только исполнилось пять, а с его отцом они разошлись за полгода до этого. С тех пор прошло около пятнадцати лет и из всего того, что можно было вспомнить первым делом, он вспомнил свою собаку. К тому же, было не совсем понятно почему он до сих пор не вспомнил Джима, ведь он каждую секунду рядом. Подвинувшись ближе, она взяла сына за руку и внимательно выслушала, нежно улыбаясь. - Я понимаю о чем ты говоришь. Когда ты был совсем маленький, на выходных мы любили всей семьёй ездить в лес, у нас там есть свой дом. Раньше ты часто уезжал туда, когда вы с Джимом ссорились, но потом перестал и приезжал ко мне, - тихо рассказывалан блондинка, сжимая в руках ладонь Морана, во время того, как Мориарти сидел рядом и о чем-то думал, вернувшись в разговор только когда Элис упомянула его имя. Джеймс тоже знал о существовании этого дома, Моран называл его своим королевством и поэтому не разрешал ему находиться там, брюнет так ни разу в нем и не был и не особо рвался. Парень понимал насколько важно для блондина неприкосновенность этого места.