Отравленное яблоко

В том, чтобы быть суперзвездой, есть и свои недостатки. Например, неугомонные папарацци, сталкера, навязчивые поклонники и тому подобное. Но, в целом, преимущества значительно перевешивают недостатки, поэтому ради популярности можно и потерпеть такие неудобства. Гламурная жизнь опьяняла, даже при домашнем аресте. Она до сих пор была объектом обожания многочисленной публики, кумиром, а слабохарактерный менеджер без лишних слов выполнял все ее капризы. Проще говоря, Амане Миса не особо жаловалась на жизнь. Сейчас все, чего ей хотелось больше всего на свете — это танец с ее любимым Лайтом. Музыка способствовала атмосфере, и Миса, схватив парня за запястье, заставила его подняться на ноги. Лайт был не в том настроении, но сопротивляться не стал. Короткая юбка девушки кружилась вместе с ней, а многочисленные браслеты громко звенели. Это была какая-то быстрая, бодрая песня, одна из тех, что Миса так любила. Девушка улыбалась, смеялась, кружилась в танце, вынуждая парня быть более активным. Но Лайт не любил ни такую музыку, ни танцы. Эл, сидящий на диване, с любопытством наблюдал за грациозными движениями модели. Задумавшись, он коснулся губ большим пальцем и склонил голову набок. Он переводил взгляд с Мисы на Лайта и обратно. Парень по-прежнему делал слабые попытки вернуться на свое место, но от Мисы не так-то легко отвязаться. Вдруг девушка обернулась, откинув назад длинные волосы, и посмотрела на Эла, широко улыбаясь: — Давай, Рьюзаки! — радостно воскликнула она, протягивая к нему руки. — Ты тоже должен потанцевать! Присоединяйся! Эл скептично поднял бровь: — Нет, благодарю, Миса-сан, — с этими словами сыщик потянулся к столику и взял кружку, отпивая горячий чай. — Ну-у! — надулась девушка. — Не бойся, Рьюзаки. Лайт смущается тебя и не хочет танцевать. А если ты не хочешь танцевать, то сними наручники, хотя бы на немного, чтобы он мог потанцевать со мной. — Эй, Миса… — начал Лайт, зная, чем чреваты такие просьбы. — Не думаю, что это было бы разумно с моей стороны, Миса-сан, — заметил Эл. — Для кого-то, кто обвиняется в деле второго Киры, просьба снять наручники с главного подозреваемого в деле первого Киры — абсурдна. Думаю, Лайт-кун это понимает. Лайт только закатил глаза. На что Миса вообще рассчитывала, приглашая Эла потанцевать? Что он отодвинет свой чай с конфетами, поднимется с дивана и начнет прыгать и смеяться, водя с ними хороводы? Миса только фыркнула на реплику детектива и, отвернувшись, продолжила танцевать. Лайт заметил, что она стала танцевать еще развязнее, покачивая бедрами и выгибаясь, словно кошка. Что она хочет доказать? Иногда Лайт задавался вопросом, кто бесит его больше — Миса или Эл. Девушка в танце прижалась к его телу, и Лайт опустил голову, чтобы не смотреть на детектива. Он помнил, что сегодня его очередь быть снизу, и если Эл сейчас выйдет из себя, то ночью Лайту не поздоровится, в то время как Миса останется безнаказанной. Интересно, Эл может ревновать? Если да, то дело плохо. — Так, ладно, Миса… — Лайт медленно отступил на шаг назад. — У нас с Рьюзаки еще много работы. Нам правда пора ид… — Нет! — громко запротестовала девушка, вцепившись в его руку выше локтя. — Ты не можешь уйти, ты ведь только пришел! — Миса, я тут уже около двух часов и… — Двух часов, шестнадцати минут и двадцати семи секунд, если быть точным, — с точностью отчеканил детектив. — Спасибо, Рьюзаки, — бросил парень, даже не взглянув на Эла. Он заметил, как Миса поникла и обиженно надулась. — Ты ведь знаешь, что мы находимся в процессе важного расследования, нам нужно вернуться и продолжить работу с остальными членами следственной группы. Мы и так потратили тут много времени, которое, возможно, повлияло бы на ход дела. — Но Миса так долго не видит своего Лайта! — заскулила она, плотнее прижимаясь к его руке мягкой грудью. — Пожалуйста, останься еще на чуть-чуть! Миса-Миса так скучает без своего Лайта! — её губы, накрашенные яркой помадой рубинового цвета, задрожали, а глаза наполнились слезами. — Миса… — Лайт не знал, как ее успокоить, но тут краем глаза заметил, как Эл поднялся с дивана: — Прошу прощения, Миса-сан, — сказал Эл, немного наклонив голову. — Лайт-кун прав, у нас много работы. — Ну, пожалуйста, еще всего одну песню? — девушка в отчаянии смотрела на парней. — Умоляю! Лайт? Рьюзаки? Словом, Миса не стала ждать ответа. Подлетев к стереосистеме, она поставила другой диск и рассмеялась: — А теперь возьмемся же за руки! — хлопнула в ладоши девушка и, подлетев к ним и схватив за руки, закружила по комнате. Темп музыки становился все быстрее и быстрее, а Лайт, кружась в этом глупом хороводе, вообще не понимал, что происходит. Они кружились, неловко спотыкаясь и чуть не падая, пока их хоровод не распался. Миса, согнувшись пополам, громко смеялась. Эл прислонился спиной к стене, очевидно, у него тоже кружилась голова, как и у Лайта. — Музыка… все еще продолжается… — задыхалась от смеха Миса. Ее глаза буквально сияли. — Продолжайте танцевать… Танцуйте! Лайт, сбитый с толку, удивленно моргнул: — Без тебя? Миса снова захихикала, заметив растерянное выражение лица детектива. — Может, мы уже пойдем? — спросил он, с тоской глядя на дверь. — Танцуйте! — Миса села на колени и захлопала в ладоши. — Давайте! Возьмитесь за руки! Лайт закатил глаза и протянул руки к Элу. Все это в самом деле выглядело глупо, но другого способа уйти от Мисы не было. Они снова закружились по комнате, пока перед глазами все не поплыло. Лайт зацепился ногой за цепь, которая таскалась за ними, и, споткнувшись, полетел на пол, утянув за собой детектива. — Прекрасно, — пробурчал Эл, приподнимаясь на локтях. — Так и знал, что это было… — Лайт не договорил, заметив что-то странное во взгляде Эла. Его лицо было всего в десяти сантиметрах, а этот взгляд был до ужаса знаком Лайту. Он не успел ничего сделать, когда Эл наклонился и поцеловал его. Прямо перед Мисой. Лайт смотрел на Эла широко открытыми глазами, не в силах даже оттолкнуть его. Он не мог ожидать со стороны детектива такого глупого и безрассудного поступка. Хотя, наверное, безрассудства в этом странном парне было достаточно. Ни один нормальный человек не станет просить Киру ради эксперимента убить его в прямом эфире, да и никто не будет связывать себя интимными отношениями с главным подозреваемым. Лайт, конечно, никогда не встречал никого более безрассудного, чем Эл, но все же… Пронзительный визг Мисы заложил уши. Хоть девушка и выглядела слабой, ей без труда удалось отшвырнуть детектива, который весил не меньше 50-ти кг, в сторону. — Как ты смеешь целовать Мисиного Лайта, ты, извращенец! — яростно закричала девушка, падая на колени рядом с Лайтом и разъяренно глядя на Эла. «Разве это того стоило, идиот?» — подумал Лайт и мысленно вздохнул. — Я просто взял на себя смелость проверить вас, Миса-сан, — мягко сказал Эл. — Мне было интересно просчитать скорость вашей реакции на ситуации подобного рода, беря во внимание ваше чувство собственности. Эл поднял голову, уставившись в потолок и коснувшись губ большим пальцем: — Между прочим, у вас очень быстрая реакция, — задумчиво продолжал он. — Таким образом, я могу сделать вывод, что Миса-сан очень любит Лайт-куна и в случае чего, не думая, готова ради него на все. Вы идеальная партия для Лайт-куна, Миса-сан. — О, Рьюзаки! — ахнула Миса, растаявшая после такого комплимента и бросившаяся к нему на шею. Лайт закатил глаза, чувствуя отвращение. Миса была полной дурой, раз велась на такую очевидную ложь. Наконец, оторвав девушку от Эла, а затем от себя, Лайт, попрощавшись, поспешил ретироваться из комнаты Мисы. — Это было чертовски безответственно, — сухо сказал Лайт, когда они шли по коридору. Эл, который шел чуть впереди, обернулся через плечо: — Ты так думаешь? — Конечно, думаю! — Это всего лишь Миса-сан, Лайт-кун. — Да, и ты за минуту умудрился разозлить ее и осчастливить. — Это было слишком просто, — беззаботно согласился детектив. — А что насчет камер? — нахмурился Лайт. — Я отключил их, прежде чем идти в комнату Амане Мисы. Лайт остановился у подножия лестницы, ошеломленный услышанным: — Поверить не могу! — возмутился он. — Какой же ты лицемер!.. Эл только пожал плечами и потянул за цепь, заставляя Лайта продолжить дорогу: — Я не хочу, чтобы ты указывал мне, как нужно вести мое расследование, Лайт-кун, — перебил он ледяным тоном. — Ты уверен? — процедил Лайт сквозь зубы. Тогда Эл полностью развернулся и чуть наклонился, сунув руки в карманы. Он стоял на несколько ступенек выше и один только его устрашающий вид заставлял поежиться. — Ты так говоришь, как будто знаешь, что ты виновен, Лайт-кун, — сказал Эл, глядя ему прямо в глаза. — Как будто я должен еще внимательней следить за тобой, потому что однажды это приведет к раскрытию твоего дела… — Я не Кира, — повысил голос Лайт и сжал кулаки, — но если ты настаиваешь на том, что я должен таскаться за тобой на этой чертовой цепи, то ты должен подобающе себя вести, хотя бы при других! Эл надменно улыбнулся: — Ты говоришь как твой отец, Лайт-кун, — немного загадочно сказал сыщик. — И я уверен, что мой отец согласился бы со мной, — прошипел парень. — Определись уже, Эл. Что ты хочешь? Ты хочешь поймать Киру или выставить меня перед всеми ид… — Достаточно, — отрезал Эл. Улыбка сошла с его губ. — Это не так просто поймать кого-то, если нет никаких доказательств. И не так просто снять наручники, когда есть хоть малейший шанс того, что ты можешь оказаться Кирой. Мне нужно знать, что ты Кира, я хочу знать, как ты убиваешь, я хочу, чтобы ты признался… — Эл спустился на ступеньку ниже, сокращая расстояние, которое их разделяло. — Хотя… Не думаю, что ты когда-нибудь признаешься. Ты умен, и твой ум помогает тебе снова и снова избегать разоблачения. — Я говорю тебе, что я не Кира! И все, чего я хочу, это поймать ублюдка, избавиться от подозрений и вернуться на свободу вместе с Мисой! — Если ты так уверен в своей невиновности, — рассуждал Эл, — то тебе нечего бояться. Почему бы нам не вернуть все камеры? Эл наклонился так близко, что Лайт подумал, будто он его сейчас поцелует, но Эл только вздохнул и, развернувшись, снова пошел вверх по лестнице, утягивая Лайта за собой. Может, иногда Эл и думал, что ошибся, и Лайт не Кира, но он просто не хотел снимать наручники. Возможно, это просто эгоизм, но детектив не хотел отпускать от себя подозреваемого, и когда тот просил о свободе, Эл чувствовал безысходность. Пройдя еще один коридор, гостиную и кухню, Эл вошел в спальню, запер дверь и отключил телефон, приказав Лайту сделать то же самое, прежде чем бросить оба мобильных в ящик тумбочки. Именно в пределах этой комнаты исчезали все границы и рамки. Тут не было детектива и подозреваемого, только два любовника, связанных особой связью.

***

— Держи. Лайт протянул Элу чашку кофе и сел напротив. Тело болело от усталости после тяжелого учебного дня, и от мысли, что после утомительного свидания с Мисой его ждет изнурительная ночь, становилось еще хуже. Кроме того, прошлой ночью он лег в четыре утра, так что сил абсолютно не было. Рабочий день еще не закончился, поэтому они сидели за компьютерами в комнате следственной группы. Элу, судя по всему, тоже стало скучно, так как он начал играть в игру «Где Волли?», которая каким-то образом оказалась на его диске. Смысл игры был в том, чтобы среди огромного количества нарисованных персонажей найти прячущегося парня в полосатой красно-белой водолазке. Эл так быстро находил его, что уровни не успевали прогружаться. Воспользовавшись тем, что гениальный и всемирно известный детектив увлечен детской игрой, Лайт устроился поудобнее и задремал, но Эл, отпив из своей кружки, перевел на него взгляд: — Лайт-кун, ты, кажется, отвлекся, — заметил он. — С тобой все в порядке? Лайт рассеянно кивнул и выпрямился на стуле, беря в руки свой горячий кофе. — Да, нормально. Эл снова вернулся к игре, а Лайт почувствовал небольшое облегчение из-за того, что Эл, кажется, не злился за недавний инцидент, а это хороший знак. Когда Эл рассержен, на следующее утро Лайт, если, конечно, не его очередь быть сверху, едва может подняться с постели. Элом было не так легко управлять, как, например, Мисой, но у каждого есть свои слабости, даже у такого человека, как Эл. Его маленькие причуды делали его предсказуемым, так что Лайт пытался найти эти веревочки, чтобы умело за них тянуть. — Ты уверен? — монотонный голос вырвал его из мыслей. — У нас сегодня еще много работы. Я бы не хотел, чтобы ты продолжал отвлекаться. — Я… Я просто подумал… о твоих преемниках, — Лайт решил перевести разговор в другое русло, уже заранее зная следующий вопрос детектива. — И что именно? — Они… просто дети, верно? — На данный момент, да. — Они, вероятно, не смогут сразу взяться за дело. Я имею в виду, если… если ты умрешь. — Скорее всего, нет, — согласился Эл. — Поэтому однажды я попросил тебя занять мое место, когда я умру. — Я обещаю, что не подведу тебя, — кивнул Лайт, отпивая свой кофе и глядя на сосредоточенное лицо детектива. — Я знаю, это не мое дело, но… Разве можно вмешивать в такие дела детей? — Лайт-кун, независимо от того, кто Кира, вполне вероятно, что я скоро умру в погоне за ним. Другие ждут своего часа, чтобы занять мое место, и в каждом из них я абсолютно уверен. Они не так просты, как ты думаешь. Лайт смотрел на него, не отрывая чашки от губ, затем сказал: — Не говори так уверенно. Может, ты не умрешь. Эл грустно улыбнулся: — Я уверен в том, что говорю. Но пока я жив, и моя музыка все еще играет, не так ли? — Эл медленно перевел взгляд на Лайта. — Кира все равно не остановится, пока не убьет меня.

***

Танцуй, танцуй, Мы почти расстаёмся. Танцуй, танцуй, Такой жизнью ты бы хотел жить. Танцуй. Как меня бы любили, Если бы узнали о моих страданиях. Fall Оut Boy — Dance Dance

***

Много лет спустя, когда их сказка подошла к концу и бренные тела гнили глубоко под землей, оставляя в память о Ягами Лайте, Кире, лишь крест на безымянной могиле, сказка утратила свое волшебство, танец Киры и Эл оборвался вместе с музыкой. По крайней мере, так казалось. Эл перестал танцевать, предоставив Кире свободу действий, но в это время из-за кулис вышли еще двое. Они знали движения и готовы были заменить Эла, перенося в танец накал страстей и экспрессию. Мэлло и Ниа. Лайт никогда не придавал преемникам Эла большого значения, не видел в них большой угрозы, но, возможно, увлекшись танцем с Элом, он не заметил, как они стали для него серьезными соперниками. Лайт видел, как они соперничают друг с другом, пытаясь доказать, что один лучше другого, ставили подножки, отравляли жизнь, но неизменно помогали друг другу подняться, а потом снова толкали, и так по кругу. Они дополняли друг друга, словно свет и тень. И в их глазах было отражение Эла, как несравнимого авторитета. Эл же стоял за тяжелым занавесом в полном одиночестве и с грустью наблюдал за теми, кто еще остался на сцене. Миса, Рюк и остальные… Он наблюдал, как два юных конкурента ведут борьбу за дело, которое великому детективу так и не удалось раскрыть при жизни. Мэлло и Ниа против марионеток Киры, которые безропотно подчиняются каждому движению своего мнимого Бога. Эл жалел, что не успел как следует посвятить своих преемников в суть дела, но они превосходно справлялись, пытаясь предугадать каждое движение своего врага. У них не было такой слабости к главному подозреваемому, как у самого Эла. Любовь подталкивала его к обрыву, но тот этого не замечал. Когда занавес снова был поднят и Лайт впервые за долгое время увидел Эла, то с первого взгляда он показался ему таким же, как и прежде, но эти черные, бездушные глаза… Лайт возобновил свой танец, постепенно вспоминая движения после долгого перерыва, но то и дело спотыкался, пока не рухнул на колени, понимая, что больше не сможет танцевать. Пляска Смерти закончена…

***

Возможно, он был глупцом, когда решил, будто один поцелуй заставит мрачный темный лес расступиться и впустить в себя солнце, но он должен был попытаться. Не отрывая взгляда от черных глаз, он мягко толкнул детектива на постель и склонился над ним. Эл никак не реагировал, даже не сопротивлялся. Он просто лежал неподвижно, как… ...труп. — Эй, — пробормотал Лайт, разрывая поцелуй, — что с тобой? Эл только пожал плечами и промолчал. — Ты не хочешь, — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Лайт. Эл снова пожал плечами и без всяких эмоций сказал: — Мне все равно, — холодный, безразличный тон. — Мне все равно, что ты делаешь. Это тело ничего для меня не значит. Можешь делать все, что хочешь. — Как тебе может быть все равно? — мягко спросил Лайт, с тоской глядя ему в глаза. — Это не мое место. Если хочешь, можешь даже уничтожить это тело, — он смотрел на Лайта своими жуткими глазами. — Я знаю, что, возможно, ты чувствуешь угрызения совести. Но уже поздно сожалеть. Ты мечтал о моей смерти, ты добился своего, а сейчас ты хочешь вернуть все то, что было много лет назад? — Эл отвернул голову, прижавшись щекой к простыни. — Можешь попробовать, Лайт-кун. Я не стану тебя останавливать. — Я знаю, что… самонадеянно спрашивать тебя о любви… — прошептал Лайт, — но… — Ты все равно не услышишь ответа, — отрезал Эл. — Я просто не могу тебе ничего ответить. Не пытайся создать романтическую атмосферу или что-то вроде того. Делай то, что хочешь, Лайт-кун. Я знаю, что ты хочешь, и, хотя я не думаю, что это принесет тебе много удовольствия, я не буду тебя останавливать. Я просто задам другой вопрос. Сможешь ли ты уйти от меня? — Что? Я… Я не понимаю… — Вот как. Я и не ожидал, что ты ответишь на мой вопрос. Лайт опустился, прижавшись щекой к холодной и пустой груди детектива. Конечно, он мертв. Это уже не тот Эл, которого он держал в своих объятиях много лет назад. Лайт все сделал, чтобы сердце этого человека больше не стучало. Лайт подтянулся повыше и снова поцеловал его, зная, что в прошлом Эл обвил бы свои руки вокруг его шеи и, прижимаясь как можно ближе к Лайту, ответил на его поцелуй со всей страстью. А этот Эл продолжал лежать на спине, задумчиво глядя в потолок, всем своим видом показывая, что ему все равно. Пытаясь подавить в себе гордость, Лайт сосредоточился на своих ощущениях, пытаясь представить, что перед ним все тот же старый Эл. У него все те же густые черные пряди волос, гладкая бледная кожа, резко контрастирующая с черными глазами, те же синие мешковатые джинсы и длинная футболка… Но тем не менее, он ничего не чувствовал. Ни единой эмоции. Он не стонал, не дрожал в нетерпении, не пытался прижаться ближе. Он даже не моргал. Лайт чувствовал, будто пытается оживить труп, и единственное, что выдавало в Эле жизнь — это двигающиеся зрачки. В конце концов, Лайт решил продолжить исключительно ради собственного удовлетворения. Несмотря на то, что Эл обещал, что не будет сопротивляться, когда Лайт попытался снять с него его белую футболку, тот больно толкнул его в грудь, и снова рухнул обратно. Лайт стянул с него джинсы, чувствуя обжигающий холод его ног. Он думал, что, возможно, внутри Эла еще осталось хоть какое-нибудь тепло, но вскоре убедился, что Эл буквально состоит изо льда. Как тот и обещал, удовольствия это почти не приносило, только страшную горечь и обиду. Эл лениво следил за каждым его движением, совершенно ничего не чувствуя. Лайт же стиснул зубы, пытаясь справиться с этим тяжелым чувством на душе. Он привык чувствовать тепло и пульсирующее в жилах удовольствие во время секса с Элом, а сейчас не осталось ничего, кроме боли. Только гордость заставляла его продолжать двигаться в этом ледяном теле, хотя разум и рассудок кричали о том, что это пора прекращать. Лайт был в отчаянии, он пытался добиться хоть какой-то реакции со стороны Эла. Снова толкнувшись вперед, Лайт неожиданно замер, упершись руками по обе стороны от талии детектива. Он низко опустил голову, почувствовав, как стянуло горло, а глаза наполнились слезами. Он сам не понимал, что плачет, но эмоции сами рвались наружу. Вероятно, этого ничего не было бы, стоило Лайту много лет назад сказать всего несколько слов… Этот секрет, который мог спасти детективу жизнь. Секрет, который прервал бы этот танец намного раньше.

***

— Куда ты? — тихо спросил Лайт, сидя в постели и прижимая к себе одеяло. Его тело беспомощно дрожало от холода и душевной боли, но он не встал за одеждой, продолжая прятаться в одеялах. Эл остановился в дверях, взглянув на него через плечо: — А что, хочешь полежать в обнимку, как раньше? — бесчувственно спросил он. — Разве ты еще не понял, что уже все по-другому, Лайт-кун? Да, я вернулся к жизни, но не к такой, как раньше. «Уже ничего не будет так, как раньше». — Я знаю… всё по-другому, да… но… — Лайт опустил голову, тоскливо глядя на пустую половину кровати. — …Я не знаю… «Что мне делать? Продолжать танцевать? В одиночестве?». — Да, все по-другому, — Эл открыл дверь спальни. — Но тем не менее, танец должен продолжаться, не так ли, Лайт-кун?.. И он ушел, закрыв за собой дверь, оставляя Лайта одного. Он сидел на кровати, продолжая прижимать к груди одеяло. Каштановые волосы непривычно растрепались, а в глазах поселилась беспросветная тоска. В который раз глаза невольно наполнились слезами, которые заскользили по щекам. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько опустошенным. «Кира плачет?» Да, потому что у него все еще оставались ясные воспоминания о прошлой жизни и о том, что он потерял. Мечта, к которой он так стремился, рассыпалась в шелуху. Трагическая музыка его танца снова заиграла с того момента, когда Мэлло и Ниа еще даже не поймали ритм. Музыка изменилась, но танец продолжался. И, возможно, будет продолжаться до тех пор, пока Ягами Лайт держит в руках тетрадь в черном переплете. «Музыка все еще играет. Продолжайте танцевать».