Крестовый поход за подарками

      В планы Джима Гордона на сегодняшний вечер точно не входил поход по магазинам. Детектив будто бы имел какой-то странный иммунитет к новогодней лихорадке, которая неизменно охватывала всех людей планеты накануне зимних праздников. Из года в год, двадцать четвёртого декабря, каждый житель не только Готэма, но и всех остальных городов мира, бежал в ближайший торговый центр, наваливал в свою корзину тысячу и один подарок и со спокойной душой возвращался домой, украшать пушистую ель.       Джеймс не любил всю эту канитель с подарками. Ну, раньше он пересиливал себя и всё же отправлялся в какой-нибудь ювелирный магазин, покупал там комплект, чаще всего состоящий из серёжек, браслета и обязательно массивного, с красным камнем в самом центре, кулона. Сейчас Барбара исчезла из его жизни, подарок готовить было некому и потому детектив Гордон рассчитывал провести вечер в гордом одиночестве перед телевизором. Он бы с радостью остался на работе, но его буквально насильно вытолкали за дверь, уверяя в том, что пока расследовать нечего. Он знал, что это совсем не так – просто никто не хочет провести канун Рождества на работе. Конечно, Джеймс просил оставить его одного, но на это босс не решилась. Непутёвого копа то и дело пытались убить, а отмывать потом, погожим утром двадцать шестого декабря, кровь со стен никому не хотелось.       По телевизору шло какое-то ток-шоу, посвященное, опять же, новогодним праздникам. Гордона уже начинало подташнивать от одного только упоминания Рождества и Нового года. Если Буллок, этакая язва, ещё и подложит на его открытку, Джеймс, наверное, разнесёт весь город к чертям собачьим.       Он уже начал засыпать, как вдруг зазвонил телефон. «Кого там ещё нелёгкая подбивает?» - зло подумал Джим. - Слушаю. - Джим, поверь, я бы не потревожил тебя, не будь на это важного повода и… - Освальд? Чего тебе? – только Кобблпота ему не хватало. С одной стороны, маленький ублюдок его бесил до чёртиков, но с другой, он ему чем-то нравился. Естественно, не как… сексуальный партнёр? - Честно, Джеймс, не злись. Мне просто дали очень важное поручение, Марони мне не доверяет, а ты ему, ну, как бы сказать, приглянулся. Он считает тебя «хорошим», честным копом, с которым я не наделаю никаких происшествий. - Скажи ему, что ошибается. Я иду спать. Прощай, Кобблпот, - детектив уже собирался повесить трубку, как вдруг его собеседник истошно взвизгнул и, пользуясь замешательством Джима, продолжил: - Нет-нет, Джим, это не вариант. Меня убьют, тебя убьют. Нехорошо выйдет, - язык Освальда заплетался, будто он был пьян. Пьян от страха, - Тебе не нужно много делать. Тем более, я уверен, ты не занят. Слушай, это, правда, не сложно. - Ох, окей. Выкладывай, куда там тебя надо сопроводить, - вот и появились планы на вечер. - Не сопроводить, а помочь и проследить за мной. Мы идём выбирать подарок для миссис Марони. - Что, прости? – если бы Джим пил какао, непременно бы поперхнулся. - А, и ещё ёлку. Уже для меня.

***

      Освальд Кобблпот выглядел как-то совсем уж смешно в красно-белом шарфе, трижды обёрнутом вокруг шеи. Щёки его были ещё краснее, чем обычно. Оттенку носа позавидовал бы даже Санта-Клаус. Итак, засунув руки в карманы, мистер Кобблпот топтался перед входом в самый большой торговый центр Готэма. Он ждал Гордона уже около часа, и, честно сказать, уже готовился писать завещание.       Наконец, хмурый детектив появился из-за поворота и зашагал навстречу Освальду. Казалось, снег под его ногами леденеет ещё больше от холода, который излучал Гордон. - Здравствуй, старый друг, - Пингвин уже было кинулся обнять, спасшего его в сотый раз, Джима, но тот быстро отстранил его рукой. - Так, мы быстро покупаем какие-нибудь кожаные перчатки, и я иду домой. Ясно тебе? - Как скажешь, Джим, - Освальд горестно вздохнул.       В трёх из десяти посещённых магазинах продавщицы испугались лица Джеймса и предложили тому вызвать скорую помощь. В четвёртом, шестом и восьмом, их обозвали гомосексуалистами. Кобблпот, на самом деле, был не против, он даже попытался разыграть перед прилавком небольшую сцену «голубой нежности», за что получил от Джима подзатыльник. Гордон быстро объяснил непонятливым дамочкам, что они вовсе не геи – просто Освальд его младший брат. Одна из девушек возразила, сказав, что они совсем не похожи, и что любовь не надо скрывать. Гордон добавил, что Оззи – его приёмный брат, и, к тому же, кретин на всю голову. Сказать, что Кобблпота это не оскорбило – ничего не сказать.       В пятом, седьмом и девятом магазинах были слишком высокие цены, но перчатки, надо сказать, действительно удивительные. Еврейская кровь далёких предков взыграла в Освальде и тот наотрез отказался платить сотню баксов за «какую-то кожу осла». Наконец, в последнем, маленьком и неприметном ларьке, парочка нашла то, что надо. - Чудесно! Я бы сам их носил! – радовался Кобблпот, крутя в руках пакет с зелёными замшевыми перчатками, декорированными несколькими стразами. Продавец пытался убедить их в том, что это бриллианты Сваровски, но кто, спрашивается, ему бы поверил? - С меня хватит на сегодня. Я домой, - пробурчал Гордон. Ну, он не мог не признать то, что его настроение повысилось, но всё равно, показывать это Освальду было равносильно самоубийству. - Стой, прошу, - почти плакал Кобблпот. – Останься ещё на чуть-чуть. Пойдём в кафе, давай? - Чтоб меня опять обозвали геем? Извольте. - Как будто геи – это плохо, - хмыкнул Освальд. Он-то точно знал, как его тянет к человеку напротив. Да и позвал-то он его не потому, что Марони приказал, а потому, что у него просто появился повод сделать это так, чтобы Джим не смог отказаться. Хотя босс действительно приказал купить его жене перчатки. - Ну, я, конечно, толерантен к меньшинствам, но… - скептически пробормотал Джеймс, как будто застуканный за чем-то неприличным. - Могу доказать обратное. - Что, прости? – если у Джима, опять же, было в руках какао, он бы его разлил. - Гордон, не знаю, откуда во мне это уверенность, но знаешь что? Ты мне нравишься, - быстро выпалил Освальд и крепко обнял детектива. Тот, после некоторого секундного молчания, крепко прижался к Кобблпоту и зажмурился.       Да, это, конечно, сумасшествие, но разве Новый год – это не сплошной дурдом? - У нас ещё ёлка по списку, - прохихикал, уткнувшись носом в тёплое пальто Джеймса, Освальд.