Белая ворона

– Первый этаж, первый кабинет, – зачитала Елизавета Павловна. – Прямо и налево по коридору, – женщина аккуратно сложила блокнотный листок вдвое и вернула его в сумку. – Арина, пошли! – Да, мама, – девушка оторвалась от изучения висевшего на стене холла плаката. «Мы против курения»! – гласила кроваво-красная надпись на нём, а ниже на ватмане была изображена переломленная пополам сигарета. Художнику, видимо, этого показалось мало, ибо многострадальная сигарета была вдобавок обведена в жирный красный круг и перечёркнута. «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким умрёт!» – протестующе сообщала приписка простым карандашом чуть левее. Фраза собрала под собой множество подписей разной, судя по всему, степени давности. Видимо, борьба с табакозависимостью среди учащихся протекала не очень успешно. Арина усмехнулась про себя и устремилась вслед за родительницей по широкому школьному коридору, успевая с интересом оглядываться по сторонам. На стенах коридора висели репродукции известных картин и портреты писателей и политических деятелей, в углах стояли горшки с фикусами, а двери кабинетов поблёскивали новенькими металлическими номерками. Яркий свет августовского солнца лился сквозь большие окна с пластиковыми рамами и уютными квадратами ложился на пол из зелёных и белых бетонных плит. Арина вспомнила свою прежнюю школу – узкие коридорчики, стены которых кое-как выкрашены бледно-голубой краской, грязные кабинеты со старыми исцарапанными партами и скрипучими стульями нагоняли на учеников тоску и напрочь отбивали и так слабое желание учиться. Именно поэтому девушка прислушалась к советам родителей и решила перевестись в недавно открывшуюся гимназию. Пускай учиться ей оставалось всего два года, но вся её семья считала, что провести их лучше в хорошем учебном заведении, а не в, как очень метко выразился однажды Аринин папа, «этом рассаднике инфекций и притоне будущих бандитов». Что верно, то верно – у многих учеников её бывшей школы были серьёзные проблемы с поведением. – Пришли, – Елизавета Павловна быстрым жестом поправила выбившуюся из причёски прядь русых волос и нажала на ручку двери одного из кабинетов, на которой красовался номерок с цифрой «1» и табличка «Директор». – Мам, можно я тебя здесь подожду? – подала голос Арина. – Моё присутствие ведь необязательно. Женщина удивлённо посмотрела на дочь: – Я же предлагала тебе остаться дома. – Мне на школу было интересно посмотреть, – улыбнулась девочка. – Воля твоя, – пожала плечами мать и, предварительно постучавшись в дверь, шагнула в кабинет. Арина осталась одна в коридоре. Она недолюбливала суету с разнообразными документами, поэтому резонно решила побродить по гимназии, пока её мама с директором разбираются с официальными бумагами для перевода. В гимназии, как и следовало ожидать, царила чуть ли не гробовая тишина – летние каникулы ещё не закончились, и здание практически пустовало. Однако откуда-то послышался заливистый хохот – видимо, даже летом в школе присутствовали по каким-то причинам ученики. Девушка вынула из кармана новых джинс плеер, вставила в уши наушники и нажала кнопку воспроизведения. Так, под «музыкальное сопровождение», Арина медленно зашагала вперёд по школьному коридору, оглядывая висевшие на стенах изображения. – А ты на рожу Журавлёва посмотри! – На Лащука, на Лащука глянь! Из-за поворота вышли две девушки примерно Арининого возраста. Хохоча, они уставились в экран айфона одной из них и энергично обсуждали что-то. Арина заметила этих двоих слишком поздно, и с размаху налетела на ту, у которой в руках был телефон. Гаджет угрожающе выскользнул из пальцев хозяйки, однако той удалось его поймать. Арина выдернула наушники из ушей и приготовилась извиниться, однако обладательница айфона – высокая блондинка, явно крашеная, с пирсингом в носу, на губе и на языке, облачённая в облегающую кислотно-зелёную футболку и джинсовую мини-юбку, которая была настолько «мини», что её и юбкой-то назвать было проблематично – опередила её: – Смотреть надо, куда прёшь! – презрительно ухмыльнулась и добавила: – Овца! – Извини, я не хотела… – промямлила Арина, ошарашенная такой недружелюбностью. – Подумать только! Корова неуклюжая, не хотела она! – скривилась блондинка. Стоящая рядом с ней подруга, внешний вид которой был лишь самую малость поскромнее, фыркнула и восхищённо посмотрела на Аринину обидчицу. – Пойдём, Кароль, – обратилась к ней блондинка, и обе девушки, окинув Арину высокомерными взглядами сильно накрашенных глаз, удалились. Арина глубоко вдохнула и медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Не то, чтобы её сильно задели слова блондинки – гораздо неприятнее было её поведение. В конце концов, случайное столкновение – не настолько масштабное событие, чтобы оскорблять его виновника. Тем более, после того, как девушка извинилась. Да и подружка её… Что такого смешного она нашла? От мыслей её отвлек голос матери, выходившей из кабинета на противоположной стороне коридора: – Да, я всё поняла. Спасибо. Она придёт. До свидания! – Елизавета Павловна осторожно закрыла дверь и обратилась к подошедшей к ней дочери: – Всё, дело сделано. Тебя приняли в 10 «В» класс. Тридцать первого августа будет классный час. – Ага… – задумчиво отозвалась Арина. Они пересекли просторный холл и вышли из здания гимназии. Лёгкий свежий ветер ударил им в лицо и слегка растрепал волосы. – Дочь, ты чего такая грустная? – заметила женщина состояние девушки. – Я не грустная, мам. Я задумалась, – та встряхнула головой, будто бы стараясь прогнать мысли о недавнем инциденте, и натянула на лицо улыбку. Надо сказать, улыбка ей очень шла и делала симпатичнее её и без того хорошенькое лицо – овальное, слегка загорелое после недели отдыха на море, с чуть полноватыми щеками и миндалевидными каре-зелёными глазами в обрамлении пышных ресниц, дружелюбно и немного стеснительно глядящими на каждого, кто с ней заговорит. – Но гимназия-то тебе понравилась? – Да, мам, – чуть помедлив, ответила Арина. – Во всяком случае, моя прошлая школа была не такая красивая. – Вот-вот, – с готовностью поддержала её родительница. – И директор такая интеллигентная – сразу видно, в хороших руках гимназия. Елизавета Павловна углубилась в рассуждения о директоре и прелестях нового учебного заведения и обучения в нём, и Арина, слушая её, вскоре забыла о блондинке и происшествии в коридоре.

***

– Well our souls are all mistaken In the same misguided way, We all end up forsaken, We're just choosing our own way The future now incinerates before our very eyes And leaves us with emptiness of no more tries!* Девушка, не отрывая головы от подушки, нащупала лежащий на тумбочке телефон и выключила установленный на нём будильник. Минуты три пролежала, не шевелясь, и затем, протяжно вздохнув, села на кровати и бросила взгляд на настенные часы. Пять минут десятого, а в десять нужно быть в гимназии на классном часу. Встав с такой тёплой и уютной постели, Арина в который раз клятвенно пообещала себе никогда в жизни не сидеть больше в Интернете до трёх часов ночи и поплелась в ванную смывать остатки сна. …Девушка не могла взять в толк, как произошло так, что она заснула, сидя на краю ванны с зубной щёткой во рту. Хорошо ещё, выпавший из её пальцев тюбик с пастой разбудил Арину, но полчаса такого драгоценного по утрам времени были безвозвратно потеряны. Торопливо пробежав взглядом оставленную мамой на кухонном столе записку о том, что «завтрак в холодильнике на верхней полке» и не сделав даже попытки найти этот самый завтрак, она ринулась в комнату и принялась в спешке облачаться в купленную накануне школьную форму – белую рубашку и тёмно-синие брюки. Пару раз пройдясь расчёской по едва достающим до подбородка и чуть вьющимся каштанового цвета волосам и накинув на плечи пиджак, по привычке оставив его рукава пустыми висеть вдоль туловища, Арина, выбежав в прихожую и схватив рюкзак, вылетела из дома.

***

В школу она, вопреки своим опасениям, не опоздала – если верить часам в холле, до начала классного часа оставалось целых десять минут. Ловко лавируя между снующими туда-сюда учениками, девушка отправилась на поиски нужного ей кабинета. Сейчас гимназия была отнюдь не такой тихой и спокойной, как неделю назад, когда Арина приходила сюда с матерью. Сегодня здание было наполнено детьми и взрослыми всех возрастов, а гул их голосов врывался в уши, заглушая, казалось, даже мысли. Бочком-бочком пробирались к лестнице боязливо жмущиеся к родителям первоклассники; «старшаки», как повелители школы, вышагивали между ними, зычно переговариваясь. Всю эту разновозрастную толпу объединяли букеты в руках, предназначенные для учителей. Букет! Арина резко остановилась и огорчённо вздохнула. Букет-то она и забыла. Но не возвращаться же теперь из-за него домой. – Оля-я-а-а! – истошно заорал кто-то в опасной близости от уха новенькой, из-за чего та нервно вздрогнула и опасливо шарахнулась. – Оля! – кричащий зашёлся громоподобным кашлем, после чего сиплым шёпотом, но зато активно жестикулируя, воззвал к подруге повторно: – Иди сюда, Рустама бьют! Это заявление вызвало почему-то неподдельный интерес у тех, кто его услышал. «Рустама бьют!» – взволнованно передавали школьники друг другу, оглядываясь по сторонам. Арина, неосознанно следуя чужому примеру, тоже оглянулась и почти сразу увидела, что посреди коридора образовался некий полукруг, в который оказалась вовлечена и она. В пустом пространстве по центру стоял рослый парень лет семнадцати на вид. Смуглая кожа, тёмные волосы и брови и тёмные, почти чёрные глаза выдавали в нём кавказца. В длинных тонких пальцах он сжимал три жёлтых тюльпана, перетянутых ленточкой. Напротив него стоял здоровенный, стриженный чуть ли не налысо детина. – Получи, хач проклятый! – крикнул внезапно он, вырывая у кавказца букет и, швырнув цветы на пол, растоптал их. – Хачи не люди! – детина замахнулся на кавказца кулаком. Рустам был явно слабее его, ему было не защититься. Но вместо того, чтобы убежать, парень решительно посмотрел в глаза сопернику холодным, печальным взглядом. Так смотрят в глаза палачу несправедливо приговорённые к казни люди. Дальше смотреть Арина не стала. Резко развернувшись, она понеслась прочь, расталкивая столпившихся людей. Из глаз брызнули слёзы. Позади раздался чей-то крик. Не оборачиваясь, Арина прибавила скорость. Она бежала, не глядя, сталкиваясь с идущими ей на встречу людьми, лишь бы только подальше оказаться от того страшного места, где целая толпа бездушно смотрит на издевательство над ни в чём не провинившимся человеком, не делая ни малейших попыток ему помочь.

***

На классный час девушка всё-таки опоздала. – Извините, можно войти? – заглянула она в кабинет, постучавшись. Она почти пришла в себя после увиденного в холле и привела в порядок свой внешний вид, и сейчас бы никто, глядя на неё, не догадался, что недавно она сидела в школьном туалете и, дрожа и заливаясь слезами, обливала своё лицо пригоршнями холодной воды. – Заходи, – отозвалась учительница – женщина лет сорока на вид, волосы которой были собраны в старомодный строгий пучок. – Ты Арина? – Да, – кивнула школьница, оглядывая сидящих в классе учеников. Под настороженными взглядами двадцати с лишним глаз она чувствовала себя неуверенно. – Отлично. Познакомьтесь, – обратилась она к ученикам. – Это Арина Лентнер, новенькая. – Ну не-ет, – раздался вздох из задней части класса. Девушка взглянула туда, и у неё внутри будто что-то оборвалось – за предпоследней партой у окна сидела та самая блондинка, на которую Арина не так давно имела несчастье натолкнуться. Но учительница не услышала (или сделала вид, что не услышала) этой реплики и обернулась к новенькой: – Расскажи нам о себе. – Я… Мне пятнадцать лет, – неуверенно начала она, не сводя настороженного взгляда с блондинки. – Раньше я училась в сорок седьмой школе. А… А что именно мне нужно рассказать? – нерешительно уточнила она у учительницы. Та хотела ответить что-то, но её перебила блондинка: – Ну что же, если она не знает, что сказать, я расскажу вместо неё, – громко заявила она. – Арина Лентнер – кривоногая слепошарая овца. И ещё, как мы все здесь можем убедиться, у неё нет абсолютно никакого вкуса в одежде. Две школьницы, сидящие партой дальше, как по команде захохотали, запрокинув головы. В одной из них Арина узнала тогдашнюю спутницу блондинки. – Синди! – вскинулась учительница. – Что ты себе позволяешь? Впрочем, упрёк не возымел ровно никакого действия – блондинка махнула ладонью с аккуратно наманикюренными пальчиками и демонстративно закатила глаза к потолку. Кровь прилила к Арининой голове и оглушающе застучала в висках. Она с трудом сдерживала в себе желание подбежать к перегибающей палку однокласснице и высказать ей всё, что она о ней думает. И хорошо, если не ударить! Но над словами её обидчицы засмеялись не только две подружки на задней парте. Хихиканье, зарождавшееся в уголках кабинета, вскоре разнеслось по всему классу, превратившись в громкое, обидное ржание. Не осознавая толком своих действий, Арина выбежала из класса, громко хлопнув дверью. …Стоя в холле первого этажа и пытаясь отдышаться, девушка осознала, какую глупость она совершила. Только сейчас она поняла, что не может пойти домой – ей не выдали учебники, да и расписание уроков на завтра она не знает. «А возвращаться обратно в кабинет было бы верхом глупости», – подумала Арина. – «Это ещё больше развеселит Соню… Синтию… Как её учительница назвала? А, Синди». Новенькая не могла понять, чем же заработала столь сильную ненависть девушки. Неужели та настолько злопамятная, что мстит за то давнее столкновение в коридоре? С трудом верится. Хотя у личностей вроде Синди могут быть и не такие тараканы в голове – судя по её поведению, её очень разбаловали в детстве. Да и сейчас окружающие почему-то продолжают ей потакать – взять хотя бы двух её подруг, которые, судя по всему, готовы одобрить любую фразу блондинки. «Хотя, похоже, у них там весь класс такой…» – Арина вспомнила, с какой готовностью они осмеяли её, по сути, ни за что. И тут в памяти всплыла увиденная ею с утра сцена с кавказцем. «Рустама бьют!» Решительно выдохнув, девушка пересекла холл и толкнула школьную дверь, выходя наружу. Учебники она решила забрать завтра.