Кошачьи проблемы

Санджи привычно натянул на себя белую дорогую рубашку, быстро застегнул все пуговички, поправил воротник и накинул на себя черный бархатный пиджак. Как же он скучал по этой одежде. За все то время, что он провел в поместье семьи Донкихот, строгие костюмы стали его слабостью. Он с истинным наслаждением подбирал рубашку к пиджаку, галстук к рубашке, часы к галстуку и туфли к брюкам. И под конец, словно пиратское сокровище, он доставал из потайного отдела тумбы бархатную коробочку со своими излюбленными золотыми запонками, завершая образ. Но даже сейчас, надевая любимую одежду, возвращая себе привычный и родной элегантный стиль, Санджи не чувствовал должного удовлетворения, того, что принято называть счастьем. Он пытался убедить себя, что все вернулось на круги своя, что жизнь снова будет такой же, как прежде. Но одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы понять: ни черта уже не будет, как прежде. Ни идеально отглаженный пиджак, ни весело сверкающие запонки не могли скрыть поникших ушей и уныло опущенного хвоста. Он скучал по Зоро. Ему хотелось вернуться к нему, снова проснуться возле него, привычно поваляться у него под боком, чтобы потом аккуратно подняться, стараясь не разбудить Ророноа, натянуть его рубашку, вдыхая родной запах, и отправиться делать для него завтрак. Из мыслей блондина вывел стук в дверь и приветливый голос одной из служанок, имя которой он уже забыл. - Санджи-сама, вы готовы? Молодой господин ждет Вас. - Да, конечно, моя прекрасная леди! Я скоро подойду! – милая и добродушная улыбка легко обманула юную девушку, заставив ее покраснеть и смущенно сжать передник пальцами, а потом неловко поклониться и вылететь из комнаты. Как только дверь за ней закрылась, улыбка сползла с лица Санджи. Он снова перевел взгляд на свое отражение. Голубые глаза смотрели холодно и отстраненно. Он сам пришел сюда, сам решился на это, посчитав, что больше не нужен Зоро. Не хотел доставлять ему лишние хлопоты. Да, именно так. Санджи кивнул сам себе и, нанеся последний штрих – поправив пшеничного цвета волосы, вышел из своей комнаты. Привычный запах цветов, доносящийся из сада, заполнял коридор, навевая воспоминания и заставляя усомниться: может, эта жизнь, в самом деле, лучше? Блэк вновь почувствовал себя ребенком. Много лет назад Донкихот привел его в этот дом маленьким и слабым мальчиком, который был счастлив от одной только мысли, что он кому-то нужен. Дофламинго играл с ним, относил его в спальню и укладывал в постель, если мальчишка засыпал прямо во время игры, водил по разным местам, а иногда даже – этот момент запомнился Санджи особенно четко – читал ему книги в саду. Запах прекрасных цветов, смешанный в особый неповторимый аромат, идеально сочетался со спокойным бархатистым голосом Доффи. Это было великолепное время. Но сейчас Санджи без каких-либо эмоций на лице посмотрел через коридорное окно на сад и, тихо хмыкнув себе под нос, пошел дальше. Все, кто встречался ему по пути, узнавали его и приветливо улыбались. Служанки все, как одна, оборачивались и расплывались в милых улыбках с неизменным «Доброе утро, Санджи-сама» и почтительным поклоном. Блэку оставалось лишь кивать и улыбаться в ответ, изображая радость от возвращения. «Нет! – буквально вопил внутренний голос блондина. – Он убил Лизи-чан! Он знал, как эта девушка дорога тебе! Знал и все равно убил ее!». Санджи старался не думать об этом, но мысли все равно крутились в голове, разрушая все спокойствие. Парень сглотнул и сжал руки в кулаки. Сдерживаемый гнев нахлынул на него неизбежной лавиной. Санджи ощутил непреодолимое желание разрушить все вокруг. Будь его воля, он бы камня на камне не оставил в этом доме. Прислугу, разумеется, Блэк бы не тронул, но вот Дофламинго... Он бы убил его. Того, кто все это начал, а заодно и всех его приспешников. Всех, кто разрушил его жизнь. Он бы сделал это, если бы только мог. Но Санджи не мог. В руках Донкихота было слишком много козырей: пленники, целый город – десятки, даже сотни жизней. Блэк не мог рисковать ими, ведь один его неверный шаг или слово, и все они оказались бы мертвы. Санджи вдохнул полной грудью, на мгновение прикрывая глаза и усмиряя волну гнева внутри себя, и продолжил путь. Дорогу он знал наизусть, и через какое-то время оказался перед массивной дверью с большими золотыми ручками в виде львиной головы. Санджи снова набрал в легкие воздух и решительно открыл дверь. - Ну, наконец-то! – радостно рассмеялся до боли знакомый голос. С каменным лицом Блэк вошел в обеденный зал, аккуратно прикрыв за собой дверь. – Как же ты вырос! Настоящий милашка! – не унимался Донкихот, жестом подзывая к себе Санджи. Тот так же безразлично пересек комнату, середину которой занимал длинный прямоугольный стол со всевозможными блюдами и напитками, и встал по правую руку от Дофламинго, вопросительно посмотрев на него. - Выйдите все! – небрежно махнул рукой хозяин поместья, и официанты, вежливо поклонившись, быстро покинули зал через дверь для прислуги. Вместе с ними, недовольно цокнув языком, вышел и Кога, полоснув блондина острым, как бритва, взглядом. - Я дома, - одними губами прошептал Санджи, и улыбка на губах Донкихота стала еще шире. Он довольно облизнулся, протянул руку и собственнически обхватил Блэка за талию, притягивая его ближе к себе. Блондин нехотя сделал шаг вперед, не ощущая ничего кроме омерзения от этого прикосновения. - Ты не представляешь, как я рад! Кстати, человек, которого ты развел, пусть и не уложился в срок, уже знает, что ты тут, - продолжал улыбаться Дофламинго. Санджи слабо дернулся, желая сбросить с себя руку ненавистного ублюдка, схватить его за грудки, притянуть к себе и хорошенько допросить, но он проглотил все слова, которые уже готовы были сорваться с языка, и лишь глубоко вдохнул. Поднявшийся было в ярости хвост тоже опустился, возвращаясь в состояние спокойствия, и только его чуть заметно дергающийся кончик выдавал истинные чувства блондина. Уши по-прежнему стояли торчком, хоть и дернулись нервно от слов Дофламинго. - Почему ты убил Лизи-чан, Юки-тян и Юкио-куна? – с наигранным равнодушием спросил Санджи, ощущая, как большой палец Донкихота поглаживает его бок. – Ты ведь знал, что они важны для меня. В конце концов, я бы все равно пришел, ты же знаешь. Блэк нервно сглотнул, удерживая рвущееся из горла грязное ругательство, когда ладонь этого ублюдка, не встретив сопротивления, легла на правую ягодицу блондина, слегка сжимая ее. Если бы хвост Санджи обладал собственной волей, то, подчинившись секундному порыву, он бы уже с наслаждением душил обнаглевшего Донкихота, и Санджи бы не сильно возражал против этого. Но доводы разума оказались сильнее минутного желания, и Блэку удалось сдержаться. - Ну-ну, Санджи-кун, - протянул Дофламинго, поднимая вторую руку и касаясь ею плоского живота, скрытого под белоснежной рубашкой, и начал медленно поглаживать его. – В войне без жертв не обойтись. Мне показалось, тебе понравилось у этого зеленоволосого сукиного сына, прихвостня Мугивары. Он всего лишь шестерка, еще одна пешка на пути настоящего короля – меня. Ну, или моей милой королевы – тебя, - продолжал он, оттягивая белую рубашку и забираясь под нее рукой, опаляя разгоряченную кожу холодом. Санджи запрокинул голову и закусил губу, чуть ли не до крови. Вчерашний ужин подступил к горлу, грозя в любой момент запачкать безупречно накрытый стол. Блэк буквально дрожал от отвращения, кулаки сжались, готовые врезать наглому ублюдку. Лицо покрылось красными пятнами от злости и возмущения. Со стороны эту реакцию можно было принять за невинное смущение, но на самом деле блондин не чувствовал ничего, кроме жажды убийства. - Но я же знаю, что ты не посмел бы уйти. К тому же, кто сказал, что я убил ту несчастную троицу? – глаза Санджи неверяще округлились, дышать стало труднее. Мозг с лихорадочной скоростью прокручивал услышанные слова. Санджи лишь что-то невнятно промычал, боясь и отчаянно желая поверить этому. – Да-да, мой котик. А ты ошибся и сразу же обиделся на меня. Я ни за что бы не хотел, чтобы моя королева обижалась на меня. Дофламинго схватил Санджи за руку и резко дернул на себя. От полученной шокирующей информации парень даже не успел понять, что произошло, а в следующий момент он уже сидел на коленях дрянного ублюдка. Ушки машинально прижались к макушке, единственный видный глаз был широко распахнут, волосы на загривке встали дыбом. Санджи приподнял верхнюю губу, обнажая белые клыки, и хотел было возмущенно зашипеть, но тут его левое запястье пронзила резкая боль. Донкихот без капли жалости до синяков сжал руку своей драгоценной королевы. - Только не руку, - прошипел Санджи, чувствуя, с какой силой выкручивают его ладонь. Боль заставила прикусить губу, рука уже была вывернута под странным углом, а потом Дофламинго резко дернул запястье, и раздался пугающий хруст. Санджи вскрикнул, испуганно и отчаянно. Острая боль, разрывающая руку, назойливой пульсацией отдавалась в висках. - Ну-ну-ну, - покачал головой Донкихот, с дьявольским спокойствием всматриваясь в искаженное болью лицо парня. – Это всего лишь рука, и у тебя все еще есть вторая. То же самое, кстати, могу сказать и про твои ноги. А ведь... почек у тебя тоже две, как и глаз. Одноглазый оборотень, звучит красиво, не думаешь? – спросил он с ехидной улыбкой, от которой Санджи чуть не вывернуло наизнанку. Голова шла кругом. От боли, отвращения и чувства собственной беспомощности. Единственное, чего он сейчас желал, чтобы сюда не вошел Зоро. От Донкихота можно было ожидать чего угодно. Хотя нет, Санджи мечтал, чтобы Ророноа забрал его отсюда, спас, увез, защитил. Но только не сейчас, не тогда, когда он выглядит так жалко даже в собственных глазах. Его откровенно лапали, унижали, а он мог лишь слабо скулить от боли в сломанной руке. При одной мысли, что Зоро увидит все это и почувствует к нему отвращение, Санджи начинал дрожать. А впрочем... придет ли Зоро вообще? - Лизи... Юки, Юкио... живы? – спросил Блэк, превозмогая боль. Его руку уже отпустили и теперь она висела безжизненной тряпкой, а Донкихот вернулся к прежнему занятию и снова начал мять ягодицы блондина в своей широкой ладони. - Знаешь, почему ты не можешь дать отпор? Ты слишком боишься. Я сделал из тебя кота. Я приказал Коге избить тебя до полусмерти. Я отобрал тебя у Ророноа и сломал твою драгоценную руку. И именно я решил сымитировать смерть твоих милых друзей. Мне показалось, тебя это поторопит, и я был прав. Ты преданнее полицейской собаки, пусть ты и кот. Так необычно, - Дофламинго усмехнулся. – Они живы, но находятся у меня под прицелом. И сейчас их жизнь в твоих руках. Последние слова он почти прошептал, но в голове Санджи они звучали оглушительным криком. Значит, Лизи-чан, Юки-чан и Юкио живы. Живы... Живы! Это хорошо, замечательно, просто потрясающе. Блэку хотелось кричать об этом, но он не мог выдавить из себя ни слова. Все не могло быть так просто, и Санджи знал, что за их жизни Донкихот возьмет с него плату. Он выжидающе посмотрел в его глаза, привычно скрытые солнцезащитными очками с кричаще-розовой дужкой. Дофламинго без труда прочитал в его лице безмолвный вопрос, и наглая ухмылка на его лице стала еще шире. В тот же момент Санджи понял, что оплата будет гораздо выше, чем он мог себе вообразить. И гораздо, гораздо ужаснее.