Пепел

       Прошлое, полное тревог, опасностей и бесконечной гонки к лучшим берегам вновь смешивалось с настоящим и упорно не желало давать дорогу будущему. Граф де Пейрак, и не такое повидавший на своем веку, точно знал, что их «завтра» все-таки наступит, однако же, что-то противно глодало изнутри.       Он не мог позволить себе слабости сдаться, это было бы слишком легко, он не привык отступать за минуту до выигрыша, неважно какой ценой заработанного. Когда игра завершается, как и предполагалось, вряд ли кто-то вспомнит о свечах.       Обнаженная земля, подставив ветру рваные раны, пыталась отыскать утешение в ночи. Кеннебек куда-то стремительно нес свои воды, звезды попрятались с небес, охваченные ужасом произошедшего внизу, где-то поблизости уже уверенно ступала зима. Совсем скоро она жестом, не знающего жалости, палача прервет страдания земли, ее раны затянутся с течением времени, она забудется в скорбной темени, наступающей с леса.       Вверху обиженно рокотало небо, вновь оно стало свидетелем неясных человеческих страстей, чтобы через пару часов обрушиться на землю очистительными слезами, смывая позор и унося боль. Поднялся ветер, зашумели деревья, снизу пахнуло жаром от еще не остывшего пожарища, перед глазами пронесся пепел. Граф поймал горсть пепла, растер в пальцах, поднес к губам. Вновь жизнь ставила его перед выбором, изначально не предусматривающим счастливого исхода, и вновь он смело брался убедить ее в обратном.        Много лет назад в его жизни уже был и костер, и пепел, и презрение к низменным человеческим страстям, и жажда жить, от которой в ужасе бежал страх. Когда воды Сены смокнулись над его головой, он, всегда и во всем привыкший полагаться лишь на себя, впервые отдался на волю судьбы. Потом он порой вспоминал то адово пламя Гревской площади, где ветер так же разносил пепел и боль. Утратив всё, граф вновь шел вперед, зная, что стоит лишь на секунду замешкаться, и возврата уже не будет. А за ним тяжелой поступью брело одиночество.        Вода, поющая погребальную песнь зверски убитым вождям, своим мерным рокотом напоминала океан только что переживший бурю. В синей мгле надвигающейся ночи чудились пройденные дороги, позабытые лица, лишенные сейчас всяких эмоций. Воспоминания казались дешевыми балаганными картинками, и как это часто бывает в минуты роковой опасности, в голову лезли абсолютно нелепые мысли. Например о том, как можно было, не пожалев команду и собственную жизнь, рвануться за призраком на полуобгоревшем трехмачтовике? Вид пылающего корабля в окружении изумрудных волн океана завораживал и злил одновременно. А еще, верный спутник одиноких дней графа своей изменчивостью так напоминал женщину, что всегда жила в его закаленной в битвах и поражениях душе. Вот и сейчас, де Пейрак знал это, она была где-то рядом, и стоит лишь обернуться….        Однако он продолжал обходить пепелище, словно отдавая последнюю дань утраченному будущему. Люди, в страхе прячущиеся меж деревьев, отрешенно бормотали молитвы отвернувшемуся от них божеству, слова путались и перемешивались с ночными звуками, чтобы, все-таки, взмыть в кровавую ночь ужаса и огня.        Граф не смог сдержать улыбки. Почему-то во всех своих бедах человечество всегда винит стоящих выше него: Судьбу, Бога, Провидение. Человечеству всегда необходимо надеяться, и вот сейчас, в который раз склонив леди-удачу на свою сторону, граф уверенным взглядом обвел опустевшие земли. Их ждут новые дороги, и он поведет к ним тех, кто в него верит. Их было мало, но они, так же, как и он, не раз смотрели в лицо смерти, и тогда она бежала прочь, пораженная силой человеческого духа.        «Осознать, что ты слаб и беспомощен перед лицом природных стихий: перед Морем, перед Одиночеством, перед Женщиной. Когда приходит час единоборства, мы теряемся, не зная, что делать… Но отказаться от битвы? Ни за что!».        В небе догорали последние искры, растворялись в ночи, звездами ложились на водную гладь, чтобы жемчужинами вампумов – драгоценных даров индейских племен – попасть, наконец, в страну Великих Охот и заслужить прощение Великого Духа.       Граф вновь утратил все, кроме главного: веры, что человеку все по плечу, если только он сам этого захочет, а не отступит в тень, гонимый страхом. Жизней много, настала пора начать еще одну. Уверенным жестом он выпустил из ладоней пепел, пуская его по ветру, и обернулся: жена стояла в нескольких шагах от него, и словно подслушав его мысли, смущенно улыбнулась и шагнула навстречу.        Де Пейрак выиграл и эту битву, и удовлетворенный своей победой, принял Анжелику в свои объятья. **Конец** 4.05.2014