Ликвидация неграмотности

— Вы хотите, чтобы я почитал вам? — повторил Джулиан, несколько озадаченный. — Если это не доставит вам слишком много хлопот, доктор, — откликнулся Гарак с видом человека, которому было слишком больно, чтобы изящно выражаться. Джулиан мысленно сверился со временем — он не хотел давать Гараку еще обезболивающего хотя бы в ближайший час. Отвлечься на что-нибудь было бы более чем кстати. Джулиан взял ридер с прикроватного столика Гарака и включил. Несколько минут он пристально всматривался в экран. — Эм, Гарак, кажется, у нас небольшая проблема. — Да, доктор? Джулиан отметил, что Гарак даже не спросил, в чем она заключалась, что предполагало, что он уже был в курсе. — Я не говорю на кардаси. На самом деле, он мог бы поклясться, что только что видел, как дернулся уголок губ Гарака. — Что ж, сейчас самый подходящий момент, чтобы научиться. Вы ведь умеете читать фонетическую транскрипцию, не так ли? Джулиан немного нахмурился. — Ну, да, мне нужно было, чтобы получить доступ к некоторым подсистемам компьютеров в лазарете... — Что ж, тогда, — прервал его Гарак, определенно выглядя менее болезненно, чем пять минут назад, — начинайте читать, и я научу вас. Джулиан посмотрел на ридер в легком отчаянии. Кто угодно еще на месте Гарака, возможно, был бы благодарен, не пытаясь мучить его столь неэффективным способом изучения языка. Но он увидел выжидающий взгляд Гарака, вздохнул про себя и один раз облизал губы, прежде чем начать.

_________

Джулиан уже некоторое время подозревал, что кардассианцы обладают более хорошей памятью, чем среднестатистический человек. Это подтверждалось тем фактом, что Гарак отказывался отвечать на один и тот же вопрос дважды. Точно так же Гарак ожидал, что любой разумный индивид способен запомнить значение слова, услышав его лишь единожды — или же Гарак был несносным вполне преднамеренно. В любом случае, Джулиан никогда не был столь благодарен искусственно созданной эйдетический памяти. — Марэх лиэм к'и шринал апон, врэн ил, — прочитал Джулиан вслух, медленно и осторожно. — Хорошо, — тепло сказал Гарак. — Что это значит? Джулиан пристальнее посмотрел на предложение, выхватывая знакомые слова и пытаясь догадаться, что значат остальные. — Эм... садовник снял лозы? Гарак кивнул в знак согласия. — У вас отлично получается, доктор. Должен сказать, я впечатлен. Джулиан попытался сдержать ту часть себя, которая хотела усмехнуться в ответ на похвалу Гарака. Вместо этого он нахмурился, глядя в текст, пытаясь связать новое предложение с предыдущими. — Я не понимаю. Какое значение имеет, что садовник снял лозы? Это метафора? — Продолжайте читать, — настойчиво попросил Гарак, что стало уже привычным рефреном всякий раз, когда Джулиан спрашивал о чем-то кроме прямого, буквального перевода слова. Но, так как Гарак, судя по всему, явно наслаждался жалкими попытками Джулиана, Джулиан принял сознательное решение не раздражаться из-за этого. Возможно, это был какой-то проверенный временем кардассианский метод обучения или что-то еще, что, по мнению Гарака, было в интересах Джулиана. Так что Джулиан откинулся назад в кресле и продолжил со следующего предложения, в то время как Гарак смотрел на него из кровати с выражением, которое Джулиан так же не знал, как интерпретировать.

_________

К концу недели это практически стало привычной рутиной. Освободившись со смены, Джулиан шел домой, приводил себя в порядок и затем направлялся в апартаменты Гарака. — Добрый вечер, Гарак, — поздоровался Джулиан, заходя к нему в отсек. Гарак полулежал на диване, его глаза были закрыты. Джулиан нахмурился — если Гарак спал, возможно, самым лучшим было бы оставить его и позволить ему отдохнуть. Но как только он повернулся, собираясь тихо выскользнуть наружу, Гарак обратился к нему: — Уходите домой так скоро, доктор? Джулиан снова повернулся. — Я думал, вы спали. — Просто отдыхают глаза. У меня немного болит голова, только и всего, — ответил Гарак, прикрывая глаза ладонью. Джулиан нахмурился и стремительно двинулся вперед. — Я бы хотел, чтобы вы говорили мне о таких вещах. Вам нет абсолютно никакой необходимости страдать молча — почему, вы думаете, я продолжаю приходить к вам в отсек? — Я полагал, что ради литературы, — невозмутимо откликнулся Гарак. — Так как я по-прежнему понятия не имею, о чем эта история, то думаю это несколько преждевременно, — сказал Джулиан. Он приложил к шее Гарака гипоспрей, и вскоре Гарак негромко вздохнул от облегчения. — Вы не хотите вернуться в постель, прежде чем я начну читать? — спросил Джулиан, стараясь, чтобы это не звучало так, как будто он волнуется за Гарака, даже если, конечно, так и было. — Я думаю, остаться здесь было бы приятной переменой обстановки. Не хотите ли присесть, доктор? Джулиан с сомнением посмотрел на маленький кусочек свободного места в конце дивана, но послушно достал ридер из тумбочки и устроился на самом краю. Поерзав некоторое время, он сказал: — Ноги, пожалуйста. И, после недолгого колебания, Гарак выпрямил ноги и положил ступни Джулиану на колени. Джулиан снова нахмурился. — Разве вам не холодно с голыми ногами? Он потрогал один из пальцев Гарака, чтобы оценить температуру. Гарак чуть сдвинулся и, хоть он и не произвел никакого шума, Джулиан задумался, не сделал ли он ему щекотно. — Пожалуй, да, немного. Но лучше давать чешуйкам дышать время от времени. — Хмм, — протянул Джулиан, стащил одеяло, наброшенное на спинку дивана, и укрыл им их обоих. — В самом деле, доктор, — запротестовал Гарак. — Мне холодно, — соврал Джулиан с улыбкой. Гарак выглядел совершенно неубежденным, но откинулся на диване немного назад. — Кажется, мы расстались с Басахтом и Ниаланом на поле для стрельбы из лука. — Это большое дело на Кардассии? Стрельба из лука, я имею в виду, — спросил Джулиан, включая ридер. — С древних времен, я уверен, — ответил Гарак. — Прошло некоторое время с тех пор, как я этим занимался, прошу заметить, но мне говорили, что у меня верная рука. — Возможно, когда-нибудь вы мне это продемонстрируете, — сказал Джулиан, ободряюще улыбнувшись. Глаза Гарака были почти полуприкрыты. — Возможно.

_________

Джулиан читал медицинский доклад о последних штаммах чудовищного хесперанского кашля, когда Джадзия Дакс подсела к нему за стол. — Давно не виделись, — поздоровалась она с улыбкой, которую он научился побаиваться. — Я был занят, — сказал Джулиан извиняющимся тоном, откладывая датапад. — Как Гарак? Я слышала, что ты ходишь к нему в отсек каждый вечер, — заметила она. У Джадзии был особый дар к тонким намекам, но Джулиан только округлил глаза в ответ. — Он идет на поправку, но я думаю, что на данный момент его главный враг — скука. Я не хочу, чтобы он слишком много двигался, а он не сможет читать или смотреть голофильмы еще достаточно существенный отрезок времени, не заработав себе головную боль, — ответил Джулиан. — Это пройдет, но нужны покой и время, которые, судя по всему, вызывают у него желание лезть на стену. Джадзия сочувственно поморщилась. — Я тоже не думаю, что смогла бы выдержать вынужденное бездействие. Так что, чем же ты занимаешься в его апартаментах каждый вечер? На мгновение Джулиан почувствовал необъяснимое смущение, он не был уверен, что в самом деле хотел этим с кем-то делиться. — Если тебе так интересно, я читаю ему. Ее брови немного приподнялись, и она одобрительно посмотрела на него. — Это очень мило с твоей стороны, предложить такое, Джулиан. — Вообще-то, я не предлагал — он попросил, — ответил Джулиан со смущением, проскальзывающим в голосе. — В самом деле? — Джадзия округлила глаза. — Ты знаешь, Джулиан, один из моих предыдущих носителей, Тобин, однажды встретил кардассианского поэта в изгнании на Вулкане. Иллоджа из Прима читал только своим самым близким друзьям. Гарак, должно быть, очень высоко тебя ценит. Джулиан впитал эту информацию и, несмотря на то, что ему было втайне приятно, что Гарак, возможно, считал Джулиана столь же близким другом, каким он считал Гарака, он сомневался, стоит ли так уж доверять привычкам старого кардассианского поэта. — Может быть. Или, может быть, ему просто действительно скучно и нужна компания. Ему показалось, что он увидел что-то в ее глазах, как если бы Дакс смотрела на него с отрешенным аналитическим выражением. — Так что ты читаешь? — Ну, я, эм, точно не знаю. Это на кардаси, так что он учит меня в процессе, — признался Джулиан. — Ты читаешь ему каждый вечер роман на языке, который ты даже не знаешь? — Я делаю успехи, — сказал Джулиан, несколько защищаясь. Он подумал, что это потому что Дакс все еще присматривала за ним, а Дакс была в легком изумлении. — Я уверена, что делаешь.

_________

— Я кое-что не понимаю, — сказал наконец Джулиан, делая паузу и глядя на Гарака. Ноги Гарака снова были у Джулиана на коленях, и выглядело так, словно ему вполне комфортно. Каким образом это стало нормальным по понятиям Джулиана было, откровенно говоря, вопросом на века. — Чего вы не понимаете, доктор? — Басахт. И Ниалан. Они же друзья, ведь так? — Лучшие друзья, я бы сказал, — ответил Гарак немного сонно. — Тогда почему они постоянно ругаются? — спросил Джулиан, выразительно взмахнув руками. Было похоже, что Гарак смеялся над Джулианом, или так — Джулиан думал — он мог заключить по легкому подрагиванию в углу рта Гарака. Или же Джулиан начал становиться таким безнадежным параноиком, что стал бредить. — Я заметил, что вам тоже нравится хороший спор, доктор. — Ну, да, но... — Джулиан умолк на мгновение и позволил оставшейся части разговора идти своим чередом. Он и Гарак спорили постоянно, и он должен был признать, что наслаждался тем, что он мог не согласиться с Гараком практически по любому вопросу в любой дискуссии, без того чтобы их атмосфера вежливости оказалась тем или иным способом преуменьшена. Джулиана уже обвиняли прежде в том, что он всезнайка, но вместо того чтобы чувствовать себя под угрозой, Гарак, казалось, наслаждался брошенным вызовом. Джулиан осознал, что его молчание затянулось и дружески пожал одну из ступней Гарака. — Я так понимаю, такого рода пререкания между друзьями являются нормальными на Кардассии? — Даже желанными, доктор. Друг, который все время соглашается с тобой, был бы ужасающе скучным, вам так не кажется? — спросил Гарак с легкой долей озорства, промелькнувшей во взгляде. Джулиан фыркнул. — И если я соглашусь с вами, сделает ли это меня мудрым или ужасающе скучным? Улыбка, которую, как он думал, он уже видел раньше, расцвела на губах Гарака. — А вы как думаете? — Я думаю, что мне стоит вернуться к чтению, если мы собираемся когда-либо закончить эту главу, — сказал Джулиан с притворным раздражением. — Как пожелаете, доктор, — откликнулся Гарак. И пока они делили остаток вечера между чтением и дружескими перепалками, Джулиан почувствовал, что он впервые понял, что это был способ Гарака сказать "я хочу, чтобы вы были здесь".

_________

Он делал успехи, несмотря на то, что убил бы за несколько часов с хорошим словарем кардаси. Но, к его досаде, доступные словари были чрезвычайно ограничены и совершенно бесполезны подающему надежды студенту кардассианской литературы. — Что значит "сирав"? — спросил Джулиан однажды вечером, после того, как увидел, что слово встречается все чаще. — Это просто неявная форма глагола "иметь", — охотно ответил Гарак. Это все еще не имело никакого смысла, но Джулиан знал, что лучше не настаивать. Лучше сонный, практически видящий сны Гарак, чем недовольный и раздражительный.

_________

Нечасто случалось, чтобы Джулиан чувствовал легкое сожаление, что один из его пациентов поправился. Но показания диагностического сканера могли означать только одно. — Я вижу существенное улучшение, так что я думаю, вы будете готовы выйти пройтись уже завтра, — сообщил он, изо всех сил стараясь звучать радостно. Каким он и был, большей частью. — Ну, это хорошая новость, — сказал Гарак, и его видимое облегчение заставило Джулиана почувствовать вину за это мелочное чувство грусти. — Мне нравится ваша компания, доктор, но мне определенно также понравится видеть что-то кроме стен моих апартаментов. Джулиан улыбнулся ему своей лучшей профессиональной улыбкой. — Я полностью понимаю. Но не переусердствуйте — если вы почувствуете какую-либо боль, я хочу слышать об этом. — Вы хотите, чтобы я дал вам обещание? — спросил Гарак с легкой улыбкой. Джулиан презрительно фыркнул. — Вы все равно нарушите его. Но если вы могли бы хотя бы подумать о том, чтобы не быть упрямцем и стоиком, это было бы очень ценно. — Я уязвлен вашим отсутствием доверия, в самом деле, — сказал Гарак, притворно изобразив такие мелодраматические страдания, что Джулиан не мог не рассмеяться. — Уверен в этом, — ответил Джулиан. — Я хочу видеть вас здесь через две недели для проверки, но если не считать этого, я полагаю, мы можем объявить вас снова пригодным для пошива одежды. Гарак наклонил голову, выражая благодарность. Мгновение Джулиан возился с несколькими диагностическими дисплеями. Все еще с наклоненной головой, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, он спросил: — Я вас увижу за нашим традиционным ленчем на следующей неделе? Это будет переменой, снова видеть Гарака только раз в неделю, а не каждый вечер, но это был не конец света. Он мог с этим справиться. Повисла тишина, и Джулиан заставил себя поднять взгляд. Гарак пристально изучал его, и Джулиан немного отодвинулся, чувствуя внезапный дискомфорт от силы его взгляда. — Я надеюсь, доктор, — сказал Гарак спокойно, — что вы не оставите Басахта и Ниалана с их разрушенной дружбой. Джулиан задержал дыхание на мгновение. — Мы могли бы, конечно, продолжить, если вы хотите, — сказал он осторожно. — Я не хочу навязываться. — Вы думали, что навязываетесь эти последние недели, доктор? — спросил Гарак, и Джулиан не смог даже подобрать названия тону его голоса, но он заставил непонятную дрожь спуститься вниз по позвоночнику. — Ну, я... — Джулиан умолк, не желая озвучивать свою неуверенность. — Я буду ждать вас после окончания вашей смены, — сказал Гарак. — На этот раз у нас будет достойный ужин. И я уверен, что вам будет гораздо более комфортно, если сначала вы снимете эту униформу. Джулиан моргнул. — Хорошего дня, доктор, — сказал Гарак. — ...Спасибо? — ответил Джулиан спустя мгновение. Гарак кивнул головой один раз, а затем вышел из лазарета. Возможно, он не так понял, но Джулиан подумал, что это звучало больше похоже на свидание.

_________

— Не слишком остро, я надеюсь? — спросил Гарак. — Я не был полностью уверен, но подумал, что это могло бы прийтись вам по вкусу. — Нет, нет, все чудесно, — поспешно заверил его Джулиан. Если бы он еще сумел не заляпать ужином весь свой темно-синий костюм, который сделал для него Гарак, было бы вообще замечательно. Несколько минут они ели в тишине, после чего Гарак спросил: — Вы в порядке, доктор? — В полном, — соврал Джулиан. Он надеялся, что смог скрыть свою нервозность от Гарака, но, судя по всему, просто принял желаемое за действительное. — Так, произошло ли что-нибудь интересное сегодня в магазине? Гарак чуть улыбнулся на это. — Спрашиваете меня, как я провел день, доктор? Как... по-домашнему. Джулиан не был полностью уверен, была ли это колкость, но не позволил себе отвлечься. — Вы — тот, кто приготовил мне ужин. — Репликатор приготовил вам ужин, — поправил его Гарак. — А я внезапно был осажден командой того бизалианского корабля, что пристыковался сегодня утром. Их восхищение краузианским шелком было практически невероятным. Гарак продолжил развлекать его историями своего дня, и Джулиан бодро отвечал в том же духе. Это было мило, решил Джулиан, когда они переместились на диван после ужина. Он всегда наслаждался компанией Гарака — и не мог вспомнить, почему прежде так настаивал на том, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки. Джулиан сел и взял ридер. — Интересно, скрепят ли мир поцелуем Басахт и Ниалан сегодня. — Поцелуем, доктор? — спросил Гарак, выглядя несколько удивленным. Джулиан отмахнулся от его вопросов, качнув головой. — Просто выражение примирения. Вы все еще хотите, чтобы читал я, или предпочтете сами, для разнообразия? — Я всецело предпочитаю звук вашего голоса, — ответил Гарак, и все то теплое волнение, которое он чувствовал, когда стоял перед дверью Гарака, вернулось с удвоенной силой. — Хорошо, — сказал Джулиан через мгновение, резко вдохнув, прежде чем включить ридер. Он даже успел прочесть целых три страницы, прежде чем Гарак выдернул ридер у него из рук. — Гарак, что-то не... — Джулиан внезапно замолчал, когда осознал, что Гарак сидит гораздо ближе, чем он предполагал. — Это человеческий обычай, доктор? — спросил Гарак очень мягким голосом. Джулиан облизал губы один раз. — Что? — Целоваться после ссоры. — Ну — это... — Вы простите меня, — сказал Гарак, наклоняясь ближе. — Я был небрежен, не следуя вашей традиции. — Вам действительно не нужно... Гарак поцеловал его. Мгновение Джулиан колебался, потому что у него были смутные мысли на этот счет, и потом он был прижат взрослым кардассианским мужчиной, который целовал его в манере определенно скорее страстной, чем извиняющейся. Когда они прервались, чтобы вдохнуть воздуха, Гарак мягко толкнул его на диван. — Я уверен, что могу вспомнить еще много вещей, за которые стоит извиниться, — сказал он с тем же взглядом из-под полуприкрытых век, который Джулиан принимал за изнеможение все эти недели. Джулиан дотянулся и провел кончиком пальца вниз по шейному гребню, и Гарак чуть вздрогнул. — Вы не знали, что самые лучшие извинения идут с обеих сторон? — спросил Джулиан, прежде чем притянуть его вниз.

_________

Джулиан списал это на увлечение. Даже — глупую, неослабевающую похоть. Это было несомненной причиной, почему он отключился посреди собрания персонала, думая не об изменениях в графике дежурств на следующий месяц и связанных с ними проблемами, а о некоем кардассианце, проводящем языком вниз по шее Джулиана, прежде чем запустить теплые руки Джулиану под рубашку и... Джадзия ткнула его в бок, сильно, и Джулиан понял, что коммандер Сиско задал ему вопрос. — Прошу прощения, — сказал он. — Я все еще думал о графике дежурств. Он постарался выглядеть раскаивающимся, но не слишком оптимистично оценивал свои шансы на то, что ему это удалось. Сиско прочистил горло. — Я спрашивал о состоянии компьютеров лазарета. По крайней мере это был вопрос, на который он мог ответить. Собрание вскоре закончилось, без каких-либо еще путешествий мозга Джулиана в места, в которые ему действительно не следовало отправляться во время рабочих часов. И, черт возьми, у них с Гараком до сих пор не было секса в каком-либо стандартном значении этого слова. Даже наоборот, Гарак, казалось, следует строгой политике поймал-отпустил — он целовал Джулиана до беспамятства, ласкал везде, кроме мест, где Джулиан хотел бы этого больше всего, и, после часов подобного обхождения, перемежающегося с ужином и литературой, отсылал Джулиана домой. Откровенно говоря, Джулиан не был вовлечен в продолжительные встречи в стиле только-ласки с тех пор, как был подростком. Не то чтобы ему не нравилось это, но после двух недель он начал понемногу терять терпение. Насколько он знал, это была еще одна прекрасная кардассианская традиция. Почему книга Гарака не научила его чему-нибудь полезному? Позже тем же вечером Джулиан выдержал всего два абзаца, прежде чем уронил ридер на пол и ловко устроился верхом у Гарака на коленях. — Обычно вашего терпения хватает на большее, чем это, — сказал Гарак, выглядя несколько изумленным. Джулиан немного поерзал у Гарака на коленях, наблюдая, как его веки прикрываются от удовольствия. А потом они целовались безумно, губы Джулиана спустились вниз по челюсти Гарака к его шейному гребню. Он осторожно посасывал здесь чешуйки, осмелился на нежное легкое покусывание, напоминая себе, что нужно быть осторожным — будь осторожным, ты сильнее, чем кажешься, и ты не можешь позволить людям узнать... — Сильнее, — прошептал Гарак. Джулиан замер. Рука Гарака была прижата к задней части шеи Джулиана, его пальцы перебирали здесь короткие волосы. — Сильнее. Не сдерживайтесь. И все же Джулиан оставался неподвижным, с колотящимся в груди сердцем. Гарак оттолкнул Джулиана так, чтобы он мог посмотреть ему в глаза. — Если вы думаете, что я позволю подобную нерешительность в своей постели, подумайте еще раз. Я не человек, вы не можете ранить меня. Так что делайте это так, как делали бы всерьез. Джулиан пристально смотрел на него с недоверием. Но Гарак выглядел совершенно серьезным и, возможно, даже рассерженным. Так что Джулиан наклонился вперед и взял один из гребней между зубов — и укусил. Он ожидал, что укусит слишком сильно, что пойдет кровь, что он услышит, как Гарак протестует от боли. Чего он не ожидал, так это того, что Гарак придавит Джулиана к своей груди, а его бедра толкнутся вверх, когда отчетливый звук удовольствия сорвется с его губ. «Заметка для себя,» — подумал Джулиан изумленно. — «Кожа кардассианцев прочнее, чем выглядит.» И после этого они очень быстро очутились в постели Гарака. Свобода от беспокойства была опьяняющей — они некоторое время в шутку боролись, каждый пытался оказаться сверху, и Джулиан мог не волноваться, что он случайно толкнет слишком жестко или приложит слишком много силы. Должно быть, его лицо выдало его, потому что Гарак перекатил его на спину и пригвоздил его руки. — Отчего эта улыбка? Вы смеетесь надо мной, доктор? — Джулиан, — настоял он и не смог сдержать улыбку. — И ни от чего. Я ни от чего не улыбаюсь. — Пока нет, не улыбаетесь, — сказал Гарак, и это прозвучало как обещание. А затем прозвучал коммуникатор Джулиана. — Вы не можете его проигнорировать? — пробормотал Гарак Джулиану в шею. Джулиан нащупал его и ответил: — Башир здесь. — Вы нужны в лазарете прямо сейчас, доктор, — раздался голос Джабары. Джулиан посмотрел на Гарака с сожалением. — Скоро буду, — сказал он и отключил коммуникатор.

_________

Джулиан по понятным причинам почувствовал себя немного нервно, когда гал Дукат сел рядом с ним в баре. Прошло еще не слишком много времени после того, как Джулиан прилюдно поставил Дуката в неловкое положение — с помощью Гарака. Он сомневался, что Дукат был тем, кто прощает подобные личные выпады так скоро. — Я буду... — Дукат посмотрел на стакан Джулиана. — Хм, не то, что у него. Признаюсь, я несколько удивлен, доктор — я не знал, что канар хоть сколько-нибудь популярен среди людей. — Не популярен, — услужливо ответил Кварк, опуская рядом бокал весеннего баджорского вина для Дуката. Дукат приподнял надбровный гребень. — Как любопытно. Скажите мне, доктор, не тот ли субъект, что научил вас кардассианской политике, является тем же, кто познакомил вас с нашим алкоголем? Джулиан неуклюже отпил своего напитка, неуверенный в том, стоит ли ему остаться на месте или уйти подальше от неприятностей. — А если и так? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно и не обвиняюще. Губы Дуката искривились в улыбке, которая была в какой-то степени обаятельной. — Признаюсь, сам я никогда особенно не интересовался канаром. Какая жалость, если это единственное, с чем еще вас познакомили. Джулиан не знал, что заставило его сказать это — вне всяких сомнений, он не хотел продолжать разговор, но не мог пропустить невысказанное критическое замечание в адрес Гарака. — Также я читал литературу. — В переводе? — спросил Дукат. — Ну, поначалу. Но мы... я работаю над книгой на кардаси прямо сейчас, несмотря на то, что какое-то время дело шло медленно. — В самом деле! — сказал Дукат, выглядя искренне заинтересованным. — Однако это редкий случай — человек, читающий литературу в оригинале на кардаси. Скажите мне, доктор, как называется произведение, на котором вы сосредоточили свои усилия? Джулиан сказал ему. Глаза Дуката поначалу слегка расширились, но затем его веки низко опустились, и он наклонился вперед. — Неужели. Это совершенно определенно был не тот ответ, которого Джулиан ожидал. — Эм, да? — нерешительно ответил Джулиан. — То есть, я еще не закончил книгу, так что не думаю, что способен вести о ней полностью информированную дискуссию, но я... Внезапно рука Дуката была на бедре Джулиана. — О, я уверен, вы... прочли достаточно, чтобы вести достойный разговор. Теперь Джулиан был полностью и по-настоящему встревожен. — Что, как вы думаете, вы делаете? Дукат бросил на него плотоядный взгляд. — Да ладно вам, доктор, вы прочли об этом все — неужели вы не хотите испытать это на собственном опыте? Джулиан попытался встать. — Что испытать? — спросил он, в большей степени, чтобы выиграть время. Он не сильно продвинулся. Дукат схватил его за плечо одной рукой, в то время как вторая оставалась на бедре Джулиана. Он наклонился ближе и прошептал: — Если вы не знаете, я буду рад продемонстрировать. Обещаю, вы не забудете, каково быть оттраханным кардассианцем в расцвете его сил, вроде меня. — Дукат, — голос прервал его. Джулиан и Дукат повернули головы одновременно, чтобы увидеть стоящего там Гарака. — Чего ты хочешь, портной? — спросил Дукат пренебрежительно. — Если позволишь, Дукат, я взял на себя труд научить его читать... — Не слишком хорошо! — вмешался Джулиан, смущенный и возмущенный. — Помолчи, дорогой, — сказал Гарак, не отводя глаз от Дуката. — Так что я бы был признателен, если бы ты отступил. — Ты собираешься меня заставить? — спросил Дукат, его глаза сузились, и Джулиан, казалось, в этот момент был почти забыт. — Ты бы не хотел злоупотреблять гостеприимством, — сказал Гарак, все еще угрожающе обходительный. Казалось, Дукат размышляет над этим какое-то время, а затем он грубо толкнул Джулиана в направлении Гарака. — Наслаждайся собой, Гарак. Можешь оставить себе свою вероломную шлюшку, хотя он выставит тебя на посмешище, когда предложит переспать следующему же кардассианцу, которого встретит. Ты не можешь ждать даже от человека, что он будет хранить верность никому не нужному портному, вроде тебя. Вежливая улыбка исчезла с лица Гарака, а его рука обернулась вокруг талии Джулиана. — Не лучше ли тебе уже идти? Он сказал что-то на кардаси — Джулиан подумал, что это прозвучало как метафора, но он ее не понял. Чем бы это ни было, Дукат мрачно посмотрел на них, прежде чем зашагать прочь. — Когда вы успели здесь оказаться? — спросил Джулиан, несколько изумленный. — Как только Кварк сообщил мне, что у вас появился интересный... собеседник. Джулиан сложил вместе два и два. — Кварк не делает ничего бесплатно. Вы заплатили ему. Вы знали, что так случится. Гарак вздохнул и начал мягко увлекать его прочь из бара. — Нет, я всего лишь подозревал, что Дукат может отомстить после вашей последней стычки с ним. Разумеется, я не предвидел, что он окажется... лично заинтересован. — Это все из-за этой непристойной книги! — сказал Джулиан, его голос перешел на гневный шепот. — Не могу поверить, что я все это время читал вам порнографию! Гарак воспользовался возможностью утянуть его в свои апартаменты. — Пожалуйста, доктор, ничего настолько непристойного. Это хорошо известное эротическое произведение. — Не могу поверить! — снова яростно выпалил Джулиан, мысленно пересматривая книгу с возрастающим ужасом. — Я думал, что знал, что происходит в книге... я что, читал вам сцены секса вслух все это время? — Вне всяких сомнений, ваше исполнение улучшилось бы, если бы вы в действительности знали, что вы читаете, — допустил Гарак. — Но я счел вас весьма... воодушевляющим, тем не менее. Джулиан хмуро посмотрел на него, отказываясь проглатывать наживку. — Я не понимаю, почему Дукат вдруг внезапно набросился на меня вот так. Гарак вздохнул. — Доктор, роман, о котором идет речь, широко известен — любой кардассианец, знакомый с ним, счел бы само его упоминание приглашением. В будущем было бы мудро держать наши литературные начинания в тайне, — он сумел заставить Джулиана податься навстречу его рукам, хотя Джулиан предпочел бы понегодовать еще. — Итак, разве нас не прервали ранее? — Я хочу знать, — сказал Джулиан упрямо. — Знать что? — спросил Гарак, в самом деле выглядя растерянным. — Марэх лиэм к'и шринал апон, врэн ил, — повторил Джулиан по памяти. — Садовник снял лозы. Что это на самом деле значит? Гарак сделал глубокий вдох, и Джулиан понял, что его слова не остались без внимания. — Это приглашение. Возбуждение быстро взяло верх над какой бы то ни было затянувшейся досадой. — Так чего же вы ждете? — спросил Джулиан, чувствуя внезапную сухость в горле. Они были в постели и полураздеты прежде, чем мозг Джулиана догнал его. — У меня есть еще вопросы, — прошептал он в ухо Гарака, неторопливо обводя языком мягкие чешуйки, сбегающие вниз. Гарак издал короткий рокочущий стон, когда Джулиан спустился по шейному гребню, посасывая и покусывая его. — Я в вашем распоряжении, — успел ответить он прежде, чем снова зашипел от удовольствия. — Сауатори нэи апон шрата, — сказал Джулиан, толкая Гарака на спину, в то время как сам Джулиан, извиваясь, сполз вниз достаточно, чтобы его глаза оказались на уровне груди Гарака. На самом деле он мог обоснованно предположить, что это значит, но ничто не может сравниться с подтверждением того, что ты прав. — Здесь, — сказал Гарак, скользнув кончиками пальцев по более маленьким, вторичным гребням, пересекавшим его грудь и сходившимся в центре. Джулиан облизал губы — если он правильно помнил, Басахт из романа так же любил этот особый вид деятельности, как полюбил его Джулиан. Если судорожный вздох Гарака, раздавшийся в ответ, означал что-либо, то он всецело одобрил результат. Джулиан запечатлел поцелуй прямо в центре, где гребни сходили на нет, и прошептал: — Валэи и'и? Гарак притянул его обратно наверх для поцелуя. — Позже. Я хочу... Джулиан кое-что вспомнил и почти расхохотался. — Сирав. Неявная форма глагола "иметь", не так ли? Он думал, что Гарак будет смеяться, но вместо этого он выглядел серьезным и, может быть, чуть-чуть нежным. — Не думаю, что когда-либо слышал это слово звучащим так мило в чьем-либо исполнении раньше. — Разве это не ваша вина? Это вы продолжили поправлять мое произношение! — И вы все еще не произносите его полностью правильно, — сказал Гарак, и на этот раз он в самом деле выглядел искренне нежным. — Вы собираетесь жаловаться или заняться этим? — О, я готов закрыть на это глаза, в сложившихся обстоятельствах, — сказал Гарак, и подтвердил это, сбрасывая остатки их одежды и целуя кожу Джулиана везде, где только можно. Если Джулиан и был раньше раздражен двумя неделями агрессивного только-петтинга на диване Гарака, совершенно потрясающие вещи, которые Гарак вытворял с шеей Джулиана, пока открывал ящик прикроватного столика, заставили Джулиана пересмотреть свое мнение на этот счет незамедлительно. — Вы знаете, — сказал Гарак почти непринужденным тоном между исследованиями сосков Джулиана губами и зубами, — я все еще думаю, что это глупо со стороны людей, оставлять конфиденциальную информацию, вроде сексуальных практик, на обозрение всей галактике, но я так ценю, — он сделал паузу, спускаясь ниже, — собственную информированность. И когда он взял член Джулиана в рот и протолкнул смазанный палец в зад Джулиана, любые возможные саркастичные реплики скончались на губах Джулиана, чтобы им на смену пришли звуки, которые звучали отчаянно и были, возможно, смущающими, но Джулиан в самом деле был не в состоянии беспокоиться об этом в данный момент. Гарак добавил еще один палец, плавно толкая оба внутрь и наружу, выпустив член Джулиана изо рта и внимательно наблюдая за его лицом. Вскоре Джулиан процедил: — Возможно я и человек, но вы не раните меня, и если вы не продолжите, то я собираюсь ранить вас. — Угрозы во время секса? Вы бы могли быть отчасти кардассианцем, в конечном счете, — сказал Гарак, выглядя довольным и голодным одновременно. А затем он милосердно заткнулся и сделал, как его просили. Джулиану потребовалась пара мгновений, чтобы привыкнуть — прошло много времени со времен его немногочисленных опытов в медицинском колледже. Но потом Гарак начал медленные и мерные толчки, и даже с полуприкрытыми от удовольствия глазами он не сводил взгляда с лица Джулиана. Джулиан поднял руки к шее Гарака, лаская отвердевшие края шейных гребней, и Гарак даже остановился на мгновение и застонал, прежде чем подхватить ноги Джулиана, перебрасывая их себе через руки, и начать трахать его жестче. Изменившийся угол и поднявшиеся чешуйки на животе Гарака, трущиеся о член Джулиана, давали слишком много ощущений, чтобы долго их выносить; он почувствовал, как его рот беззвучно открылся, когда он бурно кончил и вцепился в плечи Гарака. Должно быть, это было слишком и для Гарака, так как он сделал еще несколько коротких толчков, прежде чем замереть, и несколько звуков удовлетворения, которым не было названия, сорвались с его губ. Когда их дыхание замедлилось до нормального, Гарак вышел из него и устроился рядом с Джулианом, который незамедлительно воспользовался этим в качестве предлога прижаться поближе. Казалось, Гарак не против, его пальцы бесцельно гладили кожу Джулиана, пока он переводил дыхание. — Я даже не знаю, как заканчивается книга, — сказал Джулиан после теплой, уютной тишины. — Лучше бы она не заканчивалась, как "Бесконечная жертва". — Я не уверен, как я отношусь к тому, чтобы спать с человеком, который думает, что литературная классика мало чем отличается от популярной эротики, — проворчал Гарак, но Джулиан мог бы сказать, что он это не всерьез. — Я серьезно, что происходит в конце? — Джулиан провел пальцем вниз по одному из грудных гребней Гарака, только чтобы его рука оказалась мягко пойманной. — Книга была бестселлером — и, как большинство коммерчески успешных предприятий, она породила продолжения. Множество их. Автор — весьма богатая личность. — Так значит Басахт и Ниалан занимались феерическим сексом и жили долго и счастливо? Гарак фыркнул. — Более или менее. Джулиан обдумывал это некоторое время. — Итак, у вас есть остальные? — Ну, нужно же как-то развлекать себя в ожидании, пока дерзкий доктор из Звездного флота возьмется за ум. — О, — сказал Джулиан, пытаясь спрятать улыбку. — Хорошо. Я не хочу, чтобы вам было скучно. Возможно, когда мы закончим первую книгу, я бы мог прочесть вам следующую? Гарак помолчал с минуту. — Мы могли бы это устроить. — И следующую после нее? — Нет. Одно классическое на каждые два произведения ширпотребной макулатуры — вот мои условия, — сказал Гарак. — Я все еще хотел бы быть в состоянии вести с вами литературные беседы на публике, с вашего позволения. Джулиан усмехнулся. — Идет. Однако вы отдаете себе отчет, что нам придется снова читать эту книгу с начала. Я уверен, что упустил все возможные нюансы. Возможно, вам придется объяснять мне их в деталях. Так, чтобы я был уверен, что понял правильно. — Ну, как утверждает кардассианская максима, "лучше всего мы учимся, делая," — сказал Гарак. — А ликвидация неграмотности — такая восхитительная цель, что, должно быть, стоит того, чтобы делать хорошо, — с готовностью подхватил Джулиан, ухмыляясь. — Вы сняли слова прямо у меня с языка, — сказал Гарак, притягивая Джулиана верхом. — Скорее снег пойдет летом, — сказал Джулиан, и любые дальнейшие дискуссии были отложены на гораздо, гораздо более позднее время.