Маленькие зарисовки маленького человека.

Fallout-NV I'm the best, I red beast Вы можете сказать, что ребёнку на Пустоши не место – и я соглашусь. А если этот ребёнок – девочка, как я? Можно сразу же застрелиться, если получится найти необходимый кусок железа, способный сделать один выстрел. Мне удалось найти… Но, чёрта с два я сейчас буду стреляться, после всего, что было, после того, что я ещё живу, несмотря на старания всей Пустоши убить меня. Да я сама сейчас кому хочешь башку снесу, пусть только попробуют протянуть ко мне свои грязные волосатые вонючие руки. Убью! А начиналось всё, как всегда, хорошо. Никто не спрашивал моего согласия, когда мама народила меня на этот жестокий свет. К сожалению, только обрывки воспоминаний сохранились от тех времён. А может и правильно – что там вспоминать? Где папа, кто он - я не знаю, не помню. Помню, что маму убили, когда мне было девять лет. Суки. Рейдеры. Притом, ещё и женщины. Мама где-то достала портативный Пип-Бой, шикарный подарок, с модернизированным интерфейсом – я назвала его, мой прибор, из-за этого – Пип-Гёл, мы с ним, девчонки теперь. А потом мы вместе с мамой зачем-то оказались в Мохаве. Был вечер, уже и звёзды проступили на небе, а мы шли куда-то. Ой, вроде с нами ещё кто-то был… да не важно. Напали рейдеры, женщины. Началась стрельба. Мама засунула меня в щель в камнях, там, как маленькая пещера была. Крики, стрельба. Ночью, потом, всё стихло, но мне страшно было, и я проспала в той щели до утра. А утром… Сволочи. Убью. Мамы больше не было… Помню, как дралась с Хоггинсом, с тем, что Боб, из-за того, что он хотел отобрать две крышки у меня. Здорово расквасила ему нос… И как меня избивал старший Хоггинс, Грегор, тоже помню, сволочь эту. Это из-за того, что я украла у него две бутылки «Эсэс», ну Сансет Сарспарилла… Радскорп за ногу, как мало памяти осталось… Док говорил, что я нанялась курьером к большим дядькам. Я маленькая и пронырливая, если что. Могу туда посылку доставить, куда взрослые зассут. Но я не помню этого. А ещё, мне удалось найти одну штуку… Ну как найти – лежала она там, хорошо так лежала, удобно. Я подумала: наверное, много денег за неё дадут. Обломалось. Док Митчелл, я ему её отнесла, сказал, что это имплантат, вроде китайский, военный. Ну и денег он стоит – ого-го сколько, да только Док сказал, что, если он, имплантат этот, попадёт не в те руки, будет беда и положил его в сейф. Нет, мне он вознаграждение дал – можешь, говорит, когда хочешь приходить, лечить бесплатно буду… Ну и ладно, тоже неплохо. Док он хороший, и зуб удалит кому-нибудь без молотка и зубила, и ногу отрежет, если надо, с анестезией. Вот. А потом, какая-то тварь перехватила меня с грузом и убила. Меня, маленькую девочку. Уроды. Слава Митчеллу, убили не до конца. Слабая ниточка жизни ещё держалась во мне и Док потянул за неё и вытащил меня. Но он сказал… В общем, не жилец я была, там так всё важное было задето и Док использовал имплантат, тот что я ему когда-то принесла, секретный. Без него нельзя было спасти меня. Вот из-за той смерти я и не помню очень многое в своей прошлой жизни. Похоже, что свинца в голове оказалось куда больше, чем мозгов. С помощью имплантата, Митчеллу удалось восстановить меня, но теперь эта штука всегда во мне, она моя жизнь. Док смог синхронизировать имплантат и мой Пип-Гёл, и теперь, я точно знаю, что и насколько у меня повреждено, до одного процента, серьёзно. Митчелл говорит, что мне на вид лет тринадцать, и я ему верю, мне и самой кажется, по моим обрывочным воспоминаниям, что мой возраст ещё не дотягивает до шестнадцати, хотя тут, в Гудспрингсе, в салуне один ненормальный так пялился на мою грудь, что спокойно мог стать пациентом Дока Митчелла, при всех раскладах. Я не виновата, что они слегка великоваты для тринадцати лет, но радиация знаете… Ещё я красивая, мне один фермер всегда кричит вдогонку – «Эй, куда идёшь, красавица?» И Ян Марлей, парень, что подрабатывает в салуне, тоже как-то сказал – «А ты ничего, если отмыть и приодеть, то та ещё конфетка будешь…» Дурак, я и так каждое утро отмываюсь, и вечером, если за день извазюкаюсь. С одеждой плохо, это так, но совсем голая не хожу… А что такое «конфетка» я не знаю, но думаю, что-то хорошее, Ян аж причмокнул на этой «конфетке». Но и ему обломиться. Может я уже и не та девочка, что была курьером месяц назад. После операции у Митчелла родилась я, стройная, рыжая, красивая совсем ещё юная, но крайне опасная девочка – девочка-киборг, андроид, - Элис. Док присвоил мне фамилию – Вундерлэнд, -умора. А ядро моего АИ, вдруг оказавшееся не китайским, а японским, стало именовать меня, с моего же согласия – Сайонара. Док сделал всё, что мог – спасибо ему. Но теперь мне нужно самостоятельно жить, так что, берегись Пустошь! Я найду свой путь и своё место в тебе. А если мне будет страшно, то кто-то тогда так испугается своего страха – кровью обоссыться – нечего маленьких девочек пугать. Да, может я уже и не маленькая, может я… упс, надо у Митчелла поинтересоваться, как мои дела там обстоят, и будут у меня дети? Так вот – я уже, может, и не маленькая и, если захочу, женюсь на… на… да на ком захочу, на том и женюсь. Но всё равно – не надо меня трогать, я никому не желаю зла, так, только кое-кому, а вообще, я очень добрая и общительная, и ещё, у меня есть мечта: хочу добраться до Нью-Вегаса, он ночью так красиво светиться в дали. Я обязательно доберусь до него. А может и дальше. Хотя говорят, дальше кругом пустыня, и не только природная, ещё и человеком сделанная. Но я верю, что есть ещё люди, где-то там, за пыльным занавесом на горизонте, и есть океан в той стороне, где садиться солнце. Док обмолвился, что на берегу океана радиации вообще может и не быть, никакой. Странно так, как сказка, хотя, откуда я знаю, что такое «сказка»? Что-то с мамой связанно. Но мамы нет и сказки кончились. Но есть я и Пустошь. Я лучше. И я иду… А ты, что, не ждёшь?