Sugar heroin girl

      Ария снова плетется вслед за этой чокнутой, делано закатывая глаза. Луна тащит её на очередную дискотеку, такую глупую и бесполезную, как и она сама. И тем не менее, эти вечеринки, эти неверные, мерцающие огни, холодный и неестественно-яркий свет софитов, громкая, ритмичная музыка, окутывающий всё прокуренное помещение клуба дым — всё это необходимо Лавгуд. Необходимо как воздух. Потому что она сама состоит из дыма, огней и света. Потому что она сама напоминает Арии мираж, призрак, галлюцинацию от очередного прихода. Потому что всё в ней «слишком» и «чересчур». От Лавгуд пахнет клубничной жвачкой и такими же сигаретами — тонкими, длинными и бледно-розовыми, как крашенные кончики её блондинистых волос. Когда она лезет целоваться, Ария ощущает еще и привкус персикового блеска для губ. Слишком приторно. Лавгуд заливисто смеется и несет всякую чушь, иногда грызет покрытые облупившимся сиреневым лаком ногти, твердит секьюрити у входа в клуб об укравших её паспорт нарглах, пока Ария не говорит муровому мужчине, устало массируя ноющий висок, о том, что "эта идиотка" с ней. Слишком бредово. Порой Малфой и сама не понимает, отчего терпит её — такую глупую, противную и несносную. Отчего не может спокойно послать её — как всех остальных? Обычно, стоит ей об этом подумать, Лавгуд хватает её за руку и тащит на танцпол, порывисто целует прямо посреди клуба, выхватывает из рук Арии сигарету и, резко затягиваясь, выдыхает дым прямо в лицо "мисс Малфой", хотя терпеть не может красные Marlboro. Тогда вопросы отпадают сами собой. Потому что эта сумасшедшая девчонка воплощает в себе кипение жизни, несет с собой столько безумия, которого так отчаянно не хватает Арии. Настолько, что она сама боится в этом признаться. Но признаваться и не надо — Лавгуд и сама понимает. Они вместе ширяются, расцвечивая реальный мир галлюциногенным витражом. Вместе до хрипоты подпевают любимым песням. Потом бегут домой. Именно бегут — рука в руке, хрипло смеясь. Лавгуд знает, что так нужно Малфой. Она ерошит тщательно уложенные платиновые локоны девушки и, намеренно зля её, называет полным именем. Дракория. Ария терпеть не может, когда её так называют, и в отместку цедит сквозь зубы: — Заткнись, Полумна. Лавгуд не обижается, только растягивает пахнущие приторной клубничной жвачкой губы в ухмылке и целует девушку. Ария вспоминает, как раньше в их паре Лавгуд окутывала её нежностью, а она сама только надменно позволяла себя любить. Истинная Малфой. Те времена прошли. Полумна выросла, стала дерзкой и заносчивой, научилась показывать зубы, язвить и скалиться. Малфой и сама приложила к этим переменам руку. Теперь они вместе принимают таблетки, курят и ходят по клубам. И Малфой, и Лавгуд знают, что рано или поздно это убьет Арию или эту светлую, милую девочку, но им обеим решительно плевать. Луна усмехается и закуривает. Она-то знает, что светлая, милая девочка уже давно мертва.