Bend and Break

— Ну и зачем ты меня позвал? — Рихард скептически посмотрел на Шнайдера, который нервно теребил в руках ключи от автомобиля. — Я просто соскучился, вот и позвонил. — Виновато опустив голову ответил барабанщик. Только сейчас Круспе заметил, насколько изменился Кристоф: впалые щеки, синяки под глазами, нездоровый цвет лица, осунувшиеся плечи и сильная худоба. — Я понимаю, — грустно отозвался Рихард, — но ты же сам решил, что так будет лучше. У тебя своя семья, у меня своя семья. — Сказал гитарист, смотря на чашку кофе, которую ему принесла официантка. Только Рихард и сам понимал, насколько сильно он врет: никому от их разрыва лучше не стало, только хуже. Шнайдер уже больше месяца встречался с девушкой, которую звали Ульрика. Правда, как говорил Ландерс, барабанщик с ней не жил, только изредка встречался в каком-нибудь дешевом баре, и вообще стал вести достаточно скрытую жизнь, редко встречаясь с кем-нибудь из группы. Рихард же жил с Марго — ритм-гитаристкой из его группы. Однако от этого жизнь лучше не стала: хоть эта девушка и любила Круспе, ему все равно чего-то не хватало для полного счастья. По-настоящему счастливым он чувствовал себя только с Кристофом. — Я просто хотел увидеть, что ты счастлив, — Шнайдер полез в карман куртки, чтобы достать сигареты, но там их не нашел. — Черт, где они? — Не это ищешь? — спросил Рихард, указывая на пачку сигарет, лежащую на краю стола. — Точно, — усмехнувшись, барабанщик взял пачку и, вытащив одну сигарету, закурил. — Счастлив я или нет — это значения не имеет. — Отвернувшись к окну, Круспе стал рассматривать малочисленных прохожих, которые смогли проснуться и выйти из дома в раннее воскресное утро. — Ты сам этого захотел, даже не объяснив причину. Не спросив меня, — голос гитариста предательски задрожал, а на глаза стали наворачиваться слезы, — да, я несчастлив с ней. — Повысив голос сказал Круспе, благо в это время в кафе посетителей, кроме них, не было. — Ты рад этому? Ты этого добивался? — по щекам гитариста уже текли слезы. — Прости меня, Рихард, прости! — барабанщик взял Рихарда за руку и посмотрел ему в глаза, — я думал только о тебе тогда. Я больше всего на свете боюсь причинить тебе боль. — А ты это и делаешь! — ответил Круспе, утирая слезы рукавом куртки, — знаешь, как здесь больно? — гитарист положил свободную руку на грудь, — Словно сердце вырвали, а на его место положили раскаленную железяку, которая приносит нечеловеческую боль. Ничего не ответив, Шнайдер поднялся со своего места и, подойдя к гитаристу, обнял его. — Рихард, прошу тебя, успокойся, — Шнайдер провел рукой по волосам Рихарда, — я не могу видеть, как ты плачешь. — Тихо произнес барабанщик, который сам уже начал плакать. Он прекрасно понимал, что чувствует гитарист, ибо его самого разрывало на части от той боли, которая сковывала его сердце. Рихард поднял голову и посмотрел в глаза барабанщику. Кристоф, сам того не осознавая, улыбнулся, увидев лицо Круспе: сейчас он был похож на маленького, заплаканного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. — Что ты смеешься? — обиженно спросил Рихард. — Я не смеюсь, — сказал Кристоф, утирая с щек гитариста слезы, — просто ты сейчас похож на невинного ангела, — Шнайдер опустился рядом с гитаристом на колени, — ты сможешь сегодня вечером заехать ко мне? Часов в девять? Рихард утвердительно кивнул, шмыгнув носом. — Отлично, — утирая слезы тыльной стороной ладони, Шнайдер поднялся с колен и, поцеловав гитариста в мокрую и соленую от слез щеку, направился к выходу. ~*~ — Рихард, возьми у соседки ключи. Черт побери! Попроси у нее этот проклятый ключ…. Нет, нет! Только не уходи! Я тут! ~*~ Рихард пришел к назначенному времени к Шнайдеру. Поднимаясь по лестнице, он все размышлял, по какому поводу после случившегося его позвал барабанщик. — Дурак, зачем ты согласился, — бубнил себе под нос гитарист, — не думай, что он захочет вернуть все, что было… Усмехнувшись собственным мыслям, Круспе подошел к квартире Шнайдера и, нажав на звонок, стал дожидаться, когда барабанщик откроет ему дверь. Простояв так минут десять, гитарист достал мобильный и набрал номер Кристофа, но на телефонный звонок тот тоже не отвечал. Почувствовав себя обманутым, Рихард побежал вниз по лестнице — прочь от этой квартиры, прочь от Кристофа. — Ну да, размечтался ты, Рихард, — горько произнес Круспе, утирая слезы. ~*~ — Почему тут пахнет дымом? Черт, рубашка… Рихард вернись! ~*~ Круспе бежал по больничному коридору в сторону операционного отделения. Ему среди ночи позвонил Пауль и сообщил, что в квартире Шнайдера случился пожар, когда барабанщик был дома. Как сказал Ландерс, ему дозвонилась соседка Шнайдера и сказала, что квартира барабанщика полностью сгорела, а его забрали в больницу в тяжелом состоянии. Отбросив все свои дела, Рихард тут же направился в больницу, куда госпитализировали Кристофа. Добравшись до операционного отделения, гитарист встретил там Тилля и Оливера, которые прибыли на место намного раньше, ибо жили в паре кварталов от больницы. — Что с ним? — встревожено спросил Рихард, пытаясь отдышаться после бега. — Врачи говорят, что состояние критическое. Сильные ожоги, — ответил Тилль, сидя на белом диване. — Пожарные сказали, что, скорее всего, он потерял сознание. И пока он был в таком состоянии, загорелся включенный утюг, — начал пояснять Оливер, — только не пойму, что ему понадобилось гладить так поздно? Ничего не ответив, Рихард подошел к двери операционной и стал смотреть на то, что там происходит, сквозь маленькое окошко. Не смотря на то, что за спинами врачей ничего не было видно, Круспе неотрывно наблюдал за их действиями. — Сколько он уже там? — дрожащим голосом спросил гитарист. — Больше часа. — Ответил Оливер, посмотрев на наручные часы. Рихард лишь кивнул головой, продолжая наблюдать за врачами, которые стали сильно суетиться и бегать по операционной. Гитарист вцепился в дверную ручку, когда увидел, что один из врачей достал аппарат, который используют только в тех случаях, когда у пациента останавливается сердце. Рихарду показалось, что его сердце остановилось вместе с сердцем Шнайдера. Не удержавшись на ногах, Круспе рухнул на белый кафельный пол. Тилль и Оливер тут же подскочили к гитаристу и стали поднимать того на ноги. — Черт, Рихард! — усадив Круспе на диван, Линдеманн подошел к двери операционной и посмотрел в окошко. — Тилль? — тихо спросил Рихард, сидя на диване, только вокалист ничего не ответил. Встав с дивана, Круспе подошел к Линдеманну и единственное, что увидел гитарист перед тем, как у него потемнело в глазах, и он потерял сознание, было то, как врач накрывал тело Шнайдера белой простыней. ~*~ — Герр Круспе, — врач попытался успокоить Рихарда, на которого опять накатила истерика, — поймите, мы сделали все, что могли. Но его ожоги были несовместимы с жизнью. Тем более, он все равно в скором времени покинул бы наш мир. У Герра Шнайдера был СПИД, последняя стадия. — Что? — вскрикнул Рихард, — какой к черту СПИД? Это какая-то ошибка! — Нет, ошибки быть не может. — Врач поправил очки, — надеюсь, у Вас с ним не было полового контакта? ~*~ — Шнай, почему ты не сказал мне о нем сразу? — сидя перед могилой барабанщика, Рихард закурил. Он приходил сюда каждый день и все время плакал, чувствуя свою вину в смерти Кристофа. Только сейчас на его губах держалась улыбка, а в глазах читалась радость. Несколько дней назад, когда Пауль и Тилль узнали, что у Кристофа был СПИД, они насильно потащили Рихарда, а больницу, чтобы тот сдал анализы. — Мне вчера пришли результаты анализов. Скоро мы с тобой будем вместе… — выпустив облако сизого дыма, гитарист поднял голову к небу, подставляя лицо под дождевые капли.