В тихом омуте

Котики, с наступающим! Всем публичным бетам печеньки, всем остальным улыбок и веселья! В классе все по-прежнему, если не считать того, что Аомине больше никогда не посмотрит на Сакурая прежними глазами. Вот Ре подходит к своей парте, по дороге нечаянно задев плечом Каору. Последний оглядывается, и под его злобным «Ты что, под ноги не смотришь?» Сакурай весь сжимается и шепчет «Извини». Дайки готов лбом об крышку парты биться: «Что. За. Херня?» Не вчера ли все было наоборот? Аомине начинает казаться, что он переутомился, как-никак конец года, и вся это порно-сцена в классе ему всего лишь привиделась. Ре доминант с садистскими замашками? Дайки бы больше поверил в то, что Мурасакибара разлюбил сладкое, или в то, что Мидорима перестал верить в гороскопы. Объяснения учителя не идут в голову. Потому что там им нет места. Там Сакурай жестко трахает Каору. Дайки оглядывается назад. «Тебе чего?» — Сатоши кивает. Дайки отворачивается. Тут же косится на Сакурая, и с его губ срывается тихое: «Пиздец». Кстати, а ведь это же происходило в этом классе. За партой… Дайки считает столы, и пиздец подкрадывается второй раз. Момои сейчас там сидит. Интересно, что бы она сказала, если бы он ей все рассказал? Хотя нет, стоп. Это очень палевно. Как Аомине объяснит ей, что не сбежал сразу же, как застал одноклассников в недвусмысленной ситуации? Подруга может заподозрить, что у Аомине начались проблемы с его ориентацией. А ведь она же обычная, ориентация эта. Дайки же не мог стать геем после того, как увидел двух ебущихся парней, и это ему понравилось. День, как в тумане. Как и последующие три. Сакурай все такой же тихий неприметный. Голова Аомине готова взорваться от догадок. ~ В перерыве на тренировке парни перекусывают. Имаеши пьет из бутылки, Вакамацу грызет яблоко. Сакурай ставит на колени коробочку с бенто и смотрит на нее так благоговейно, будто бы там что-то ценное. Парни сдерживают смешки, Дайки подсаживается ближе. — Жрать охота, что аж желудок слипается, — Аомине плечом давит плечо Сакурая. — Ты не против, если я возьму это? — и бесцеремонно Дайки пальцами выуживает из коробочки несколько жареных овощей. — Извини… Извини, возьми все! — Сакурай протягивает Аомине бенто. Тонкие руки, опущенная голова. Голос дрожащий и срывающийся. Может, у него, как у Акаши, раздвоение личности? — Сакурай, с таким характером ты с девушкой никогда не познакомишься, — Дайки пережевывает еще одну порцию украденных овощей. Раздевалка взрывается от громкого смеха, в котором тонет еще одно еле слышное «Извини» от Сакурая. ~ Выходные проходят в попытках выбросить из головы все мысли о том дурацком дне. Предков нет дома, и поэтому Дайки может полностью расслабиться и полечить воспаленный мозг порцией свежей порнухи, недавно скачанной на диск. Мужики трахают женщин, ничего необычного и извращенного. Никаких парень плюс парень. Аомине отправляет в рот добрую порцию попкорна, и со словами «Приступим» давит на кнопку на пульте. Член вялый, и Дайки помогает «бедняжке» рукой. Яростно надрачивает, но эффективности от его действий особо никакой. Аомине подсаживается ближе к телевизору, и его «приятель» вяло приподнимает головку. Парочка на экране уже полностью обнажена, и обычно к этому моменту у Аомине уже каменный стояк, но сегодня все идет не так. Немного поразмыслив, Дайки перебирается к компьютеру. Набирает в графе «Поиск» «гей-порно» и кликает на первый попавшийся ролик. Удобнее устраивается в кресле и, несколько раз нервно моргнув, решает глянуть найденное. Двое волосатых крупных парней мнут друг другу огромные члены. Аомине всего передергивает, и он тут же закрывает вкладку. А потом неожиданно для себя идет делать уроки. В выходной. В отсутствие родителей дома.

* * *

В столовой как всегда шумно и негде яблоку упасть. Аомине моет руки мылом, а когда кладет его обратно, его взгляд падает на запястья стоящего рядом. Вернее на багровые следы, которые их украшают. Дайки испуганно вскидывает взгляд на их владельца, и с ужасом видит перед собой Каору. Тот, видимо поняв, почему в глазах одноклассника столько страха, одергивает рукава. — Ты в порядке? — Дайки не решается задать прямой вопрос. — В полном, — Каору отводит взгляд, и Аомине прослеживает, куда он его устремляет. Сакурай. Сидит за пятым столиком у окна и ест свой обед. У Дайки внутри все жаром обдает. Поутихшие эмоции разом вспыхивают, а фантазия начинает рисовать в сознании новые картинки. Ре перетягивал запястья Каору веревкой? Или собственным галстуком? Или у него дома хранятся наручники? Когда? Где? Как? Аомине захотелось придавить Сатоши к стене и выбить из него всю правду. Но сильнее он хочет услышать ее от самого Сакурая. Вечером Аомине долго не может уснуть. Привязанный к изголовью кровати Каору и Сакурай, вдалбливающийся в его тело. Алгебраическим формулам и поэме, которую к завтрашнему дню задал выучить наизусть учитель зарубежной литературы, в голове Дайки снова нет места. Аомине запускает руку в трусы и большим пальцем растирает по головке своего члена выступившую смазку. Затем он полностью снимает с себя нижнее белье и ложится на спину, широко разведя ноги в стороны. Слюнявит указательный палец и несмело касается им своего ануса. Трет, прислушиваясь к своим ощущениям, пытается впихнуть его внутрь, но понимает, что сделать это сразу не так-то просто. Дайки снова смачивает слюной палец и подносит его к своей заднице. Надавливает на плотно сжатое кольцо мышц, второй рукой обхватывает член. Палец входит на одну фалангу, и Аомине этого достаточно, чтобы почувствовать жар, начавший разливаться по его телу. Ощущения более чем странные, но Дайки находит их неприлично приятными. Он расслабляется, и палец входит глубже, даря тяжелому форварду очередную порцию нового удовольствия. Аомине нравится это давление внутренних мышц на палец, и он продолжает просовывать его в себя до тех пор, пока палец не входит полностью. Дайки выгибается и тут же кончает себе на живот, до боли прикусив нижнюю губу. — Все равно я не гей, — Аомине лежит с закрытыми глазами, даже не думая встать и отправиться в душ.

* * *

В любой непонятной ситуации сделай звонок другу. Расскажи ему о всех своих напрягах, и глядишь, мир вокруг уже не будет таким серым, каким казался до этого. Дайки, привыкший со всеми своими проблемами справляться в одиночку, впервые решает прибегнуть к этому проверенному способу. — Аомине-чии! Сколько лет, сколько зим! — Кисе повисает на шее у Аомине, и как последнему кажется, задерживается там на добрых полчаса. Аомине перестал общаться с Кисе ровно год назад, когда тот открыто признался ему в том, что гей. Остальные парни из Поколения Чудес не так бурно среагировали на это признание, и как позже стало известно Дайки, никто из них в отличие от него самого не рвал связей с Кисе. — Ха, а у тебя все по-прежнему, — Рета снимает кроссовки и оглядывается по сторонам. — Скучал, Аомине-чии? Дайки не сразу решается ответить. Сказать в лоб, что просто позвал Рету за тем, чтобы поговорить об однополых отношениях он как-то не решается. Неудобно. Хотя ему, Дайки, чувствовать такое совсем непривычно. — Чай или сок? — Аомине открывает холодильник. Следом так и рвется шуточное «Или меня?», но в данной ситуации он держит язык за зубами. Кисе прямо из бутылки пьет холодный зеленый чай, а Аомине в этот момент смотрит, как при каждом глотательном движении у Реты дергается кадык на шее. А еще замечает, как маленькая капелька пота стекает в ложбинку между ключицами. У Аомине возникает странное желание уткнуться туда носом и почувствовать аромат кожи Кисе. — Так… как ты? Как учеба? Тренировки? — Дайки отводит взгляд. — Все отлично, Аомине-чии. Вот, кстати, принес тебе журнал со своей последней работой. Ну, если тебе интересно… — Кисе лезет в сумку. — Оставь на столе, я потом гляну, — Дайки пытается выглядеть почти не заинтересованным. Кисе аккуратно кладет журнал и подсаживается к Аомине. Внимательно смотрит в синие глаза и улыбается. — Так что произошло, Аомине-чии? — Рета весь во внимании. — Я не могу позвать тебя в гости? — Дайки хмурится. — После того, как ты послал меня на хер год назад, все это более чем странно,— Рета качает головой. — Блядь… Ну извини… Нет, не так. Я искренне сожалею о своих словах. Прости, — Дайки выдавливает из себя слова. — Ты извиняешься? Это странно… — Что здесь странного? — Аомине напряжен. — Просто Аомине Дайки весь такой гордый и надменный всегда. С легкостью может обидеть, не думая, что делает этим больно… — Ну такой я, да… Не всем же быть такими белыми и пушистыми, как ты. — Ладно, я принимаю твои извинения, — Рета чуть толкает Дайки кулаком в плечо. — Ты еще встречаешься с тем парнем? — Аомине продолжает смотреть куда угодно, но только не в лицо Рете. — Аомине-чии, ты не обязан… Мы можем поговорить о чем-нибудь еще. — Твою мать, если я спрашиваю, значит мне действительно интересно. Все мои заскоки насчет твоей ориентации в прошлом. — Оу, ну хорошо… Да, мы по-прежнему вместе, — Кисе загадочно улыбается. — Он тоже модель? — Неа… — Рета качает головой. — Это такой секрет, кто он? — Дайки отчего-то злится. — Это мой семпай… — Касамацу? Он же пиздит тебя постоянно. — Мы просто так шифруемся. Знаешь, не так это просто, оказывается, быть не таким, как остальные. Людям кажется, что мы какие-то неидеальные, и они при каждом удобном случае стараются это показать… Ты ведь и сам таким был, — Рета опускает взгляд. — Сожалею, что был тогда груб с тобой, — Дайки чешет затылок. — Так ты и Касамацу? Охренеть просто! Он всегда такой… — Типа натурал? — Рета смеется. — Аомине-чии, а что, у всех геев лампочка на лбу должна гореть голубая? Дайки тоже начинает смеяться. Когда всю жизнь тебе навязывают стереотипы непросто от них отделаться в одно мгновение. Еще полчаса посиделок, и Рета уходит домой. Или на свидание, Дайки не уточняет. Когда за Кисе закрывается дверь, Аомине немного разочарован. Он думал задать Рете более интимные вопросы, но не сделал этого. Просто как представил лицо Кисе после своего «А как это, когда тебе вставляют? Больно?», и смолчал. Да и потом, может быть, это не Кисе вставляют, а он сам… Черт, ну и мыслишки в голове!

* * *

На очередной тренировке, а точнее после нее, Аомине в душе украдкой смотрит на Сакурая. На его намыленную упругую задницу, на худые плечи. Затем его взгляд падает на стройные ноги, и Дайки впервые замечает, что они у него совершенно гладкие, как у девушки. Аомине закусывает губу, представляя, что спереди Ре тоже все сбривает начисто. Аомине уже не коробит от мысли, что он хотел бы коснуться всех прелестей Сакурая, увидеть, как тот начнет дрожать. Не от страха, а от волнения, томно прикрывая глаза и шепча излюбленное «Извини». А потом вдруг он со всей дури толкнет Аомине в грудь, оседлает его и, пошло пройдясь языком по собственным губам, выдаст: «Готов быть оттраханным, Аомине Дайки?». Тяжелый форвард заходится в неконтролируемом кашле, чем изрядно пугает не только Сакурая, но и только что вошедшего в душевую Имаеши. Прикрыв рот одной рукой, а второй начавший затвердевать свой член, Аомине спешит в раздевалку. Как же хочется стереть из памяти тот день, когда он забыл в классе свой телефон!

* * *

Аомине продолжает распирать любопытство. Сексуальный опыт с парнем теперь включен в список дел, которые Дайки намеревается сделать в жизни. Конечно, он не рассматривает невесть кого в претенденты на распечатывание своей задницы, ибо доверить самое ценное первому встречному слишком рискованно, так как никогда не знаешь, на кого можешь нарваться. Дайки с удовольствием переспал бы с Кисе, но тот уже занят, да и использовать друга в постели для удовлетворения своих интересов как-то нечестно. Аомине подлавливает Сакурая за школой после уроков. Ре удивлен повышенному вниманию Дайки к своей персоне, и поэтому боязливо косится по сторонам, видимо, выбирая в какую сторону ему бежать. — Я видел вас тогда, — без лишнего соплежуйства Дайки идет в атаку. — Не понимаю, о чем ты… Извини… — Сакурай жмется спиной к стене школы. — Я видел, как ты трахал Каору, — Аомине лыбится. — Не вдаюсь в подробности, как ты склонил его к этому, но было охуенно наблюдать за вами. — Извращенец… — Сакурай весь бледнеет. У Дайки аж живот сводит от смеха. Он хохочет Ре прямо в лицо, не сдерживая эмоций. — Кто бы говорил! Строишь из себя такого тихоню, а на самом деле оказываешься еще тем дьяволом, — Дайки делает шаг вперед и склоняется к Сакураю. — Затащи меня в свою преисподнюю… Сделай так, чтобы мне стало невыносимо жарко. — Извини, Аомине… О чем ты меня просишь? — Ре почти не дышит. — Блядь, что же ты такой непонятливый? Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Так же, как и Каору тогда. Засади мне по самые яйца, заставь хрипеть от возбуждения. — Ао… мине… я… Ты, видимо, что-то не так понял… Извини… — Нет, Сакурай, это ты чего-то не понимаешь. Я хочу секса с тобой. Прямо сейчас… К тебе или ко мне? — Ко мне, — Сакурай распрямляет плечи, и Дайки улавливает зарождение тех искорок во взгляде сокомандника, которые горели там в тот день, когда Ре забавлялся с Каору. Квартира Сакурая всего в десяти минутах ходьбы от школы. В прихожей просторно, ничего лишнего. Дайки бросает сумку на пол под зеркало и ждет, пока одноклассник пригласит его в свою комнату. — Извини… Здесь небольшой бардак… Я не ждал гостей, — Сакурай сдергивает со спинки стула футболку. Дайки осматривает идеально прибранную комнату и хмыкает. У него и после уборки такой чистоты никогда не бывает. Ре лезет в комод и достает оттуда чистое полотенце. Передает его Аомине, смущенно краснея и пряча взгляд. — Ванная комната налево по коридору. Я подумал, она тебе понадобится… Извини, — Ре тут же отворачивается. Аомине ничего не остается, как просто следовать указаниям Сакурая. Дайки выходит из комнаты с мыслями о том, что если и дальше Ре продолжит себя так вести, то еще неизвестно, кто кого сегодня завалит. Когда Аомине возвращается обратно, то его немного пугает тот факт, что Сакурай уже расправил постель и полностью разделся. На нем только галстук от школьной формы. Выглядит так дерзко и соблазнительно. — Долго будешь там торчать? — в голосе Ре ни нотки стеснения. — Сбрасывай полотенце с бедер и забирайся ко мне. Аомине больше не смешно. Глядя на такого Сакурая, хочется только подчиняться, потому что он больше не он. От Ре здесь только оболочка, внутренним же содержимым завладел кто-то другой. Дайки ложится на спину, а Сакурай, как и следовало ожидать, садится на него сверху. Острые колени вжимаются в бока Аомине, гладкая попка накрывает пока еще мягкий его член. Сакурай медленно ведет ладонями по груди Дайки, большими пальцами как бы невзначай поддевает соски, которые тут же реагируют на это прикосновение. Заметив, как Аомине дернулся, Ре улыбается и хихикает. — Натренировал себя, Аомине? Когда ты игрался с собой, думал обо мне? — Ре наклоняется и губами нежно касается Дайки. — Вспоминал, как я и Каору в классе шалили? Как тебе тогда больше понравилось: когда мой член погружался в его рот или в задницу? — Я представлял тебя одного… — Что я делал в твоих фантазиях? — Раком стоял и пальцами себя ублажал. — Наверное, ты хотел бы увидеть все это наяву? — Ре щипает Аомине, и тот громко шипит. — Блядь, ну а сам-то как думаешь? — Дайки хватает руками Сакурая за талию. — Тш-шш… — ладони Ре ложатся на запястья Аомине. — Все будет, но не так сразу… — Сакурай заводит руки Аомине ему за голову. Придерживает их одной рукой, а второй стягивает с шеи галстук. Обматывает его вокруг запястий Аомине и, завязав посередине узел, тянет длинный конец к изголовью кровати. — Так всем нам будет спокойнее… Дайки зафиксирован, и чувствует, как власть Сакурая над ним повысилась в разы. Ре невесомо касается губами его скул, подбородка, а Аомине хочется ощутить эти прикосновения на своих губах. Дайки несколько раз порывается чмокнуть Сакурая в рот, но тот умело уворачивается. — Я не целуюсь с теми, кого не люблю и кто не питает чувств ко мне, — речи Сакурая такие тягучие, как то удовольствие, которое сейчас у Дайки внизу живота. Задница Ре так дразняще потирается о его член, что Аомине, кажется, может кончить от одного этого. — Так шлюхи говорят, — Дайки кривит рот в ухмылке. Этим он надеется спровоцировать Сакурая, но тот не ведется на эти уловки. Он просто продолжает целовать. Шею, ключицы, плечи. Совсем не страстно, но Дайки чувствует, как весь медленно разгорается. Ре обычно такой невзрачный, сейчас же полностью преобразившийся так, что от него невозможно оторвать взгляд. Слегка взлохмаченные волосы, губы, оставляющие влажные следы на коже Дайки, тонкие пальцы, очерчивающие невидимые круги вокруг сосков, а затем игриво прогуливающиеся по ребрам. Большой член, мягкие яйца, едва заметная дорожка темных волосков, тянущаяся от паха к пупку. Дайки облизывает губы: так сильно ему сейчас хочется всего этого тоже касаться. Ре приподнимается и устраивается ниже между ног Дайки. Немного грубовато надавливает ему на колени, вынуждая развести ноги шире, чем заставляет Аомине почувствовать себя еще более открытым и уязвленным. — А ты неплохо подготовился, — Ре мнет ладонями ягодицы Дайки, разглядывая его сжавшуюся чисто выбритую дырку. — Смазку какую предпочитаешь? С запахом, без? Ах, да, забыл, ты же не в курсе, что это такое. — Еще, блядь скажи, я гандон в руках ни разу не держал… — Точно, еще и резинки. Не скучай, Аомине, я быстро, — Ре слезает с Дайки и снова подходит к комоду. Достает из него все необходимое и возвращается обратно. — Я был бы рад, если бы ты мне отсосал, но так как это твой первый раз, обойдемся без этого. — Да я не брезгливый, — Аомине с вызовом смотрит на Сакурая. — Или ты боишься, что я тебе откушу? Ре игриво вскидывает брови, а потом откладывает прихваченное из комода и вновь седлает Дайки. Забирается выше, так, что его член оказывается прямо перед лицом Аомине. — Надеюсь, приглашения не нужно? — Ре дергает бедрами, просясь внутрь рта Дайки. Аомине прихватывает головку губами и начинает несильно ее сосать. Затем обводит языком по кругу, лижет уздечку, а в завершение касается маленькой дырочки на вершинке. Из горла Сакурая вырывается негромкий стон. — Яйца мне тоже пооблизывай. Терпеть не могу, когда только члену внимание уделяют, — Ре кладет ладонь на затылок Дайки. Если бы Сакурай в подобном тоне разговаривал с Аомине в классе или на тренировке, он точно давно бы схлопотал от него. Но здесь, в постели, его пошлые речи не только не раздражают, но еще и заводят так, что Аомине хочется слушать их до бесконечности. — Ну, хватит, — глядя, как язык Дайки усердно вылизывает его мошонку, Сакурай сглатывает слюну. — Пора заняться твоей задницей… Ре, сдавливая пальцами свой член у основания, снова оказывается у Дайки между ног. Открывает тюбик со смазкой и обильно поливает ей Аомине. Вспоминая собственную теплую слюну, Дайки нервно ерзает. — Что, холодная? — Сакурай начинает размазывать смазку пальцами. — Ты ее что, из холодильника достал? — Потерпи, сейчас будет теплее… Не зажимайся так… Я все равно проникну внутрь… Пальцы Ре так умело оглаживают края входа, что Аомине без особых усилий расслабляется. Сакурай вводит в Дайки один палец и тут же начинает осторожно пропихивать второй. Не замечая сопротивления, завершает начатое, и теперь медленно разводит их внутри в стороны. — Люблю узкие задницы, — Ре почти полностью вынимает пальцы, а затем снова вводит их обратно. — Тугие, не растянутые… Вставляешь в такую член, мышцы его так плотно обхватывают, что порой кажется сейчас оторвут. Одно наслаждение находиться в этом вакууме. — Хватит… — Дайки скрипит зубами. — Болтать или растягивать тебя? Не терпится заполучить меня в себя? — Ре усмехается. — Сакурай, сука, сунь уже мне… Пальцы убери… Ре вскрывает упаковку презерватива и раскатывает резинку себе по достоинству. Пристраивает головку ко входу и несильно надавливает на него. Аомине снова напрягается, но усилия Ре не остались незамеченными: зад Дайки почти свободно принимает в себя его член. — Блядь… Блядь… — Дайки вертит головой. Дергает руками, так, что тонкая полоска ткани вокруг его запястий врезается в кожу и оставляет на ней следы. — Больно… — А ты думал, сразу в раю окажешься? — Сакурай на мгновение останавливается, позволяя Дайки вздохнуть. — Черт, не могу… Вытащи его… Я передумал… — Поздно, Аомине Дайки. Я буду ебать тебя столько, сколько захочу. Можешь даже поплакать, мне это в кайф будет, — и Ре толкается в тело Дайки с такой силой, что у последнего реально брызгают слезы. Сакурай сразу задает быстрый темп, не размениваясь на нежности. Закрывает глаза и методично вколачивается в Аомине, поддерживая его под коленями. Дайки чувствует бесконечный жар внутри и острую боль, которая разъедает его, как ржавчина железо. Ни о каком удовольствии и речи не идет, и все, чего хочет Дайки, это чтобы Сакурай поскорее кончил и оставил его в покое. Аомине пытается отвлечься, начиная думать о баскетболе, о школе, о некогда любимых больших сиськах, но все тщетно. Но внезапно Ре чуть меняет угол проникновения, и Дайки будто подбрасывает. Ощущение, словно током тряхануло. Боль притупляется, и на смену ей медленно приходит наслаждение. Такое опьяняющее, сводящее с ума, скручивающее в клубок все внутренние органы. Опавший орган Аомине вновь наливается кровью, и на губах Дайки появляется нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Сакурай замечает перемену, подмигивает, продолжая все так же быстро двигаться. Аомине не замечает, как начинает стонать в голос. Почти кричать, подаваясь бедрами вперед и впуская Сакурая максимально глубоко. Удивляется перемене ощущений и эмоций, обескураживающей и заводящей в тупик его сознание. Вот еще несколько минут назад он проклинал все на свете, хотел избавиться от пут, связывающих его руки, хотел, чтобы его зад каким-то невообразимым способом вновь стал неприкосновенным, а теперь нетерпеливо извивается на простыне и еле слышно умоляет Ре трахать его. Член истекает смазкой, и Дайки чувствует, что больше не в силах сдерживаться. Еще один глубокий толчок, и хрипло зарычав, Аомине заливает спермой себя и Сакурая. Ре хмыкает, чуть замедляет темп, и Дайки понимает, что тот тоже уже на грани. Тонкие губы Сакурая приоткрыты, жаркое дыхание и стоны рвутся наружу, выражение лица настолько прекрасно, что Аомине кажется, он мог бы созерцать его вечно. Тихое «Извини», и обессиленная тушка плюхается рядом и сразу натягивает на себя простыню. — Эй, марафонец, руки-то мне развяжи, — Аомине коленом под зад пихает Сакурая. Ре неохотно привстает и развязывает узел. — Извини, — снова падает на подушку. Влажные волосы смешно приклеились ко лбу. — Эй, Сакурай, сгоняй бенто сделай, — Дайки хихикает. — Отъебись, — сонно, почти шепотом. Дайки за плечи разворачивает Сакурая к себе. Постепенно дьявольская личность сменяется на ангельскую. — Расскажи, как у вас с Каору. Как ты его… ну… наклонил? — Он один раз увидел, как я в столовой наорал на одного парня, который меня подносом задел. Какой-то детина из параллельного класса. Я сам не знаю, как так вышло, ведь я обычно и рта не смею раскрыть… Ну, Каору потом подвалил, завязался разговор. Он типа мечтал, чтобы его в постели унижали. И причем мечтал именно о таком, как я. Я охерел сначала, но он докапывался почти каждый день. Как-то он был слишком настойчив, я ему врезал. Я думал, он сейчас уроет меня, а этот дебил целоваться полез. Я его луплю, а он не отлипает. Ну, и завелись оба… Сначала я его дома имел, а потом мы в школе стали чудить. Адреналина так больше… Ре продолжает лежать с закрытыми глазами, а Дайки не только его внимательно слушает, но еще и пальцем водит ему по лицу. Ведет по носу, обводит по контуру губы… Мягкие, манящие, слегка покусанные губы… Аомине наклоняется и целует Сакурая. Ре моментально упирается руками в широкие плечи Дайки, начинает его отталкивать. Но теперь доминирует не он. — Я же сказал, что не целуюсь в губы… — А с Каору почему тогда сосался? — Дайки зол. — Он… я… — Ответа нет. Ему было просто любопытно с тобой переспать. Он не питал к тебе чувств. — А ты типа по большой любви ко мне в койку прыгнул! — Сначала нет, но вот теперь думаю, что где-то внутри у меня есть чувства к тебе. — Ну и хуйня! — Сакурай закрывает лицо руками. — Где-то внутри у него чувства… В заднице? Я их членом своим пробудил что ли? Уебывай домой, Аомине Дайки! — Только после еще одного поцелуя, — Дайки стискивает худое тело Сакурая в своих объятиях. — А как насчет того, чтобы быть оттраханным вибратором? — Ого, у тебя и такие штуки имеются? Я не против, только если порвешь с Каору. — Что еще я должен сделать? — А можешь побыть снизу? Я тоже хочу ощутить горячий вакуум вокруг своего члена. — Я передумал трахать тебя вибратором. Я куплю паяльную лампу, и вот тогда будет тебе горячий вакуум. Дайки утыкается носом в плечо Сакурая и еще сильнее его обнимает. Зашуганный невротик и сексуальный сквернослов — Ре ходячее средство два в одном. Оскорбить днем, чтобы ночью по полной расплатиться за свою неосторожность — Дайки готов поиграть в эти игры. Тем более, когда они помогают избавиться от оков стереотипов, в которые был закован треть своей жизни.