Падение прошлого мира

Прошел месяц со времени обращения Довакина к жителям Вайтрана. Для Вайтрана и Винтерхолда наступили хорошие времена. Сниженные налоги и абсолютная безопасность, в которой пребывали города, полностью меняли жителей. Люди важно ходили по городу, многие перестали носить оружие. Два великих норда-жреца открыли школы магии, в которых могли обучаться все дети-сироты до пяти лет. Дети постарше уходили к воинам, которые пришли с Довакином, чтобы обучаться боевому ремеслу. За все это время не было ни одного нападения драконов, и все понемногу начинали верить в безграничную силу их лидера. В трактирах и тавернах люди со смехом обсуждали, как Довакин вышвырнет всех захватчиков Скайрима – и тогда они вместе, под его покровительством, вернут Скайриму его былую славу. Города расширялись. В Вайтране люди начали увеличивать площадь города, а в Винтерхолде принялись восстанавливать Саартал. Магия, так редко используемая великими волшебниками для земных дел, вовсю использовалась жрецами для строительства, лечения, управления погодой. Жрецы воздвигли величественные столбы с древними нордскими символами, рассказывающими о силе Драконьей Крови. Эти столбы стали гордостью жителей этих двух городов, но никто, даже самые сильные маги вроде Фаренгара, не мог понять, что эти столбы были не просто украшением. Зачарованные указатели вычитывали мысли, желания, чувства каждого, кто находился в городе, собирая информацию о шпионах, диверсантах, вампирах, слугах даедра и просто убийцах, решивших заглянуть на огонек в процветающие города. Многие люди, разговаривая с новой стражей, узнавали о Культе Драконов. О том, как хорошо жилось раньше поклонникам Культа, и какая светлая жизнь ожидает их. За этими достижениями и красивыми, прочувствованными рассказами жрецов и драугров, люди стали забывать собственные легенды о тех временах. А приезжие мало-помалу начали распространять по Скайриму слухи про Золотой Век нынешнего Культа Дракона и Золотой Век Минувшего. Тех, кто спорил и рассказывал страшные уже, несомненно, лживые байки, называли глупцами и неучами, которые вызубрили россказни имперских предателей. Многие жители стали молиться драконам. А сила Дова, подпитываемая властью над смертными, начала расти. Настоящее было так приятно, а будущее давало столько надежд...

За два месяца до описываемых событий.

Астрид сидела на своем троне в убежище Темного Братства, привычно полурастворившись во тьме. Она была одна, все остальные либо разошлись по контрактам, либо налаживали шпионскую сеть. Ее переполняли злость и ярость. В последние годы Темному Братству пришлось нелегко. Их истребляли как злокрысов, и только Астрид, одна из немногих членов Братства всего Тамриэля, смогла не только защитить свою семью, но и поддержать существование легендарной гильдии. Одна – никакие боги, Пять Догматов, Ситис или даже Мать Ночи ей не помогали, только ее лук, клинок и ее семья – все, что стояло на ее стороне. А сейчас, сейчас этот ублюдок из Чейдинхола собирается перевезти сюда Мать Ночи и вернуть «порядок» в это убежище!.. Письмо пришло три недели назад, а значит, он будет здесь с минуты на минуту. И она собиралась подчиниться потому, что несмотря на все обиды и злость, она была частью Темного Братства. Само это слово несло в себе все, что она любила и ценила в этом мире. Но, с другой стороны, она понимала, что она уже, скорее всего, не будет контролировать Темное Братство, а действия Матери Ночи могут привести к гибели всех, кто здесь жил. «Если бы только был бы шанс, был бы какой-нибудь повод, я бы пошла до конца, чтобы защитить свою семью»... Но она понимала, что никакого шанса нет, она не могла переступить через самую суть Братства, через Мать Ночи. Цицерон явился через два часа. Она скорее почувствовала, чем услышала, как дверь ее дома открывается. Гул тяжелых шагов человека, который тащит непомерную ношу, эхом пронесся по пустому Убежищу. Все ближе, ближе, ближе. Тень от единственного зажжённого факела у входа вырисовывала странную фигуру, будто саркофаг передвигался на своих ногах. «С этой минуты, как он зайдет, наступит конец всему, что я любила. Габриэлла, маленькая Бабетта, ее паучок Лис, Визара – каждый из братьев и сестер этой маленькой семьи будет в опасности». Ее разум помутился, и странные мысли и видения принялись обуревать ослабленный временем и ожиданием ум. Время растянулось, и эта секунда, последняя секунда перед тем, как войдет Цицерон, превратилась в часы. «Почему она - Мать Ночи? Кто дал ей это имя? Кто дал ей право распоряжаться нами, мной? Я та, кто спасла Братство, та, кто защитила его и повела по новому пути, а она, она – никто!» Внезапно догадка пронзила голову Астрид: «Мать Ночи – это я, а они – убийцы клана Мораг Тонг или Пенитус Окулатус». Цицерон, тяжело отдувающийся, кое-как бредущий во тьме, спустился с лестничного пролета в первую комнату, он ничего не видел, да и думал только о том, как бы не уронить ее, Мать Ночи. Внезапно он почувствовал дуновение ветра, и инстинкт, вбитый долгими годами тренировок заставил его уклониться, но медленно, слишком медленно - гроб был слишком тяжел для уставшего путника. Кинжал впился в его грудь, и за ним полетел второй, прямо в глаз. Астрид пришла в себя. Она держала в руках окровавленное тело в одежде шута. Она смутно вспоминала, как орала и рубила это тело Клинком Горя. И тут ее пронзил страх. Для Габриэллы и Визары Мать Ночи значила все, и если они узнают, что она сделала… «Они не узнают, нужно только спрятать гроб так, чтобы Мать Ночи не могла послать даже видения, о которых говорится в легендах», – внезапно ее пронзила ясная и простая догадка, она поняла, где спрятать саркофаг. – «В святилище Дагона». Она быстро вытащила из Убежища кусок мяса, который недавно еще был ее собратом, и закинула его в повозку, потом с трудом перетащила и саркофаг. Вызвала Тенегрива, впрягла его, попросив прощения за столь бесцеремонное и неподобающее обращение, и отправилась в путь. За все это время ее измученная душа матери, переживающая за своих "детей", ни разу не почувствовала и малейшей тени подозрения, что что-то идет не так. Астрид вернулась через неделю. Ее радостно встретили, она редко так уходила, но когда возвращалась - всегда приносила хорошие новости. А сейчас она переплюнула саму себя. За это время появился новичок, которого она позвала две недели назад. А потом Астрид показала им артефакт, который сообщал о совершении Темного Таинства по всему Тамриэлю. Все жители Темного Братства радовались как дети, и их даже не волновало, откуда взялся этот артефакт, важно было другое - они смогут вновь вернуть былую славу и влияние Темного Братства. О сделке с Дагоном Астрид предпочла умолчать. Прошло десять дней, и Габриэлла принесла контракт – Убийство Императора. Братство решило заняться им вместе, и казалось, ничто в этом мире не могло их остановить. Ведь семья может все, если делает это вместе…

Через три недели после речи Довакина.

Посольство Талмора сильно изменилось со времени последнего посещения Довакина. Теперь оно выглядело не как роскошное место для приемов влиятельнейших людей Скайрима, а, скорее, как военная крепость. Все лучшие маги и воины Талморского отделения в Скайриме собрались там. На крышах стояли лучники, маги рассыпались по двору, а воины стояли у всех ходов. Они могли бы отразить атаку целой армии, но те, от кого они защищались, были намного страшнее, чем даже весь Имперский Легион. Верхушка Талморского отделения собралась рядом с магами. Эти недели после первого сообщения о Довакине стали настоящей напастью. Их выслеживали и истребляли. И не какие-то людишки, с которыми они справились бы легко и просто. Драконы. Летающие на таких высотах, что их даже не было видно, но как только юстициары отправлялись по своим делам… они не возвращались. Никто не возвращался. Они потеряли двести слуг Талмора. Крепости, вроде Северной Сторожевой, были полностью уничтожены, остались только груды беспорядочно сваленных камней. О, они пытались сражаться, устраивать оборону, они даже как-то собрали экспедицию из могущественных магов и воинов в охоту за Кровавым Драконом, и они почти убили его, но появился Партурнакс. Они узнали об этом благодаря одному юстициару, которого оставили в живых. Он поседел за один день, его руки и ноги безостановночно дрожали, а сам он постоянно повторял: - Души, души, они выжигают даже души. И самое страшное – драконы становились сильнее, маги чувствовали это. Сейчас они собрались, чтобы обсудить свое положение. Было выдвинуто безумное решение в духе их расы: сообщить в Альдмерский Доминион, собрать все силы и выжечь всю расу драконов каленым железом, не оставив даже упоминания о них. Второе предложение было более незатейливым: дождаться ночи и сбежать, а потом послать имперскую армию умирать, сражаясь с драконами. И вот, когда их спор достиг своего апогея, когда в ход чуть не пошли меч и магия, дозорные почувствовали ЕГО. - ДОВАКИН! ОН ИДЕТ К НАМ!!! Альтмеры напряглись, маги скапливали силу, воины доставали мечи, а лучники доставали бронебойные магические стрелы, но вдруг с небес раздался крик: - TIID CLOOOOOOO UL! Довакин отметил, что Дова более искусны в управлений временем. Меры не могли пошевелить и пальцем, чтобы сотворить даже самое простое заклинание. Он медленно шел среди застывших фигур, которые не могли пошевелиться, так же спокойно воткнул Посох Магнуса в землю и вложил в него Звезду Азуры и около десяти черных камней душ. За эти месяцы с Конариком он узнал о магии посохов больше, чем за всю жизнь в Коллегии Шепчущих и Винтерхолда. Посох Магнуса сгенерировал мощнейший выброс энергии, и его с альтмерами накрыла сфера, центром которой являлся Посох Магнуса. Время, остановленное Криком, продолжило свой ход. - Итак, господа, прежде чем вы начнете творить глупости, хочу предупредить. Любой, кто попробует использовать магию или оружие, включая меня, сразу получит мощный разряд, близкий к смертельному. У меня есть весть для Талмора - Император мертв, а ваша миссия в Скайриме закончена, возвращайтесь в Сиродиил. Один из Талморцев, ни во что не ставящий ни людей, ни даже представителей своей расы, считавший себя центром Тамриэля и чуть ли не будущим Императором, постарался тепло улыбнуться Довакину и заговорил: - Драконорожденный, послушай, сейчас драконы не слышат и не видят тебя, а мы можем помочь. Соединив наши силы, мы убьем их. Свали Партурнакса Криком, выпей его душу и кровь, и ты станешь сильнее в десятки раз. Присоединяйся к нам, и ты станешь всего лишь на ступень ниже трона всего Тамриэля! - Вы поможете МНЕ? - Талморец, не почувствовавший в его голосе опасные нотки, радостно закивал: - Направь силу посоха в небо и драконам конец, ДАВАЙ! Конечно, Довакин солгал про то, что он не может использовать магию внутри посоха. Драконорожденный взмахнул руками, посох мигнул тусклой вспышкой, а потом альтмер, так активно дававший советы, содрогнулся. На посохе сразу четыре черных камня душ обратилось в прах. Он почувствовал, как молния врезалась в него и… не убила, но что-то сотворила с ним, что-то более страшное, нежели обычная смерть. - Ты предлагал мне избавиться от своего естества, взамен я избавил тебя от твоего. Я погасил твою силу мага. Нравится? Довакин видел, как в глазах эльфов медленно появлялся ужас от осознания того, что случилось. Лишить магии... Они слышали, что Посох Магнуса способен на такое, но видеть это вживую... Глазами они видели своего брата, а их духовное око чувствовало мертвеца. - А теперь, когда вы увидели, что мои намерения серьезны – вот вам мое предложение. Я даю вам четыре дня, вы уходите в Сиродиил и захватываете трон, Белый город - мне все равно, но оставляете Скайрим в покое. Ни один из вас никогда больше не наступит ногой на эту землю. Если вы не соглашаетесь, мы здесь устраиваем бой, скорее всего, я выживу и тогда... тогда я плюну на принципы и полечу в Доминион. Я не знаю ни сколько вас там, ни какая сила вас охраняет. Я просто буду убивать, я буду вырывать души ваших собратьев, заключая их в артефакты, и буду убивать этими артефактами других ваших собратьев. Я сожгу все ваши книги, все памятники искусства, и даже если я погибну, ваша раса никогда не оправится от этого удара! А потом придут Имперцы, и как вы думаете, что будут делать они в стране, которая поработила их, а сейчас осталась без защиты? Довакин хрипло засмеялся. Посох Магнуса мигнул и купол погас, но никто не пошевелился, все они представили себе то, на что был готов решиться этот человек… нет, не человек - чудовище. «Действительно, как дракон древности». Никто так и не пошевелился, казалось, двор уставлен статуями. Никто, кроме молодого воина, который решил, что, убив Довакина, он станет героем, равного которому еще не было у альтмеров. Он медленно поднял руку за спиной Довакина, в его рукав был встроен метательный нож - его изобретение, он взмахнул рукой и почувствовал дикую боль, его руку одним движением сломал секретарь Талмора, всего две секунды назад находившийся в пяти метрах от него. - Ах, да – простите мою невежливость, вы, наверное, еще не поняли, как я узнал о вашем собрании – позвольте представить вам Кросиса, одного из Драконьих Жрецов. Кожа секретаря пошла пузырями и лопнула, а перед Талморцами предстал один из самых могущественных магов, когда-либо живших в Нирне. - Но как?! Мы бы почувствовали! - Талморцев охватило настоящее смятение. - Почувствовали что? – Довакин засмеялся. – Он был в коже вашего секретаря, он управлял душой этого секретаря вон в том камне. – Довакин показал на еще один черный камень душ, лежащий на сброшенной коже. – А сами жрецы не испускают никаких эманаций в своей естественной форме. Талморцы были разбиты, более того - деморализованы, все козыри, которые они имели на руках, ни стоили ничего против этого чудовища, восставшего из прошлого. - А теперь, выбирайте, либо вы умрете сейчас, либо уходите. – Довакин замолчал, ожидая ответа. - Довакин, мы уйдем, но я обещаю, когда-нибудь твоя голова будет висеть в центре зала Совета Старейшин, и каждый раз, когда будет начинаться собрание, в нее будет плевать каждый, кто захочет взять слово, - прошипел один из эльфов, по-прежнему не двигаясь и не отводя взгляда от Довакина. - О, какая честь! Спасибо, но мы больше никогда не увидимся – у меня нет дел в Сиродииле. А теперь бегите, и никогда не возвращайтесь. Через четыре дня я сотру в порошок все, что от вас останется. Через два часа Довакин уже шел по лагерю Генерала Туллия рядом с Виндхельмом. Он подошел к двум магам в мантиях Коллегии Шепчущих и произнес: - Накрин, Вокун – следите за всеми, кто входит в лагерь и выходит из него. Ни один гонец не должен подобраться к солдатам или к Туллию, любого, кто услышит о смерти Императора – убить и оживить. Скоро мы доберемся и до второго игрока... На севере Скайрима причалил корабль. Стражи, обычно собиравшие дань с кораблей, увидели флаги и нервно сглотнули. Это были флаги Акавира, империи Цаески. Один из них попытался потянуться к горну, но на корабле показались фигуры, а через полминуты все было кончено. В порту остались только мертвецы. - Ну что же, Алдуина нет, а значит, пора начать охоту на драконов... Змеелюди засмеялись. Они готовились к этому долгие сотни лет, тренируя тела и души, вырабатывая способность противостоять Крикам, клыкам и когтям - всему драконьему арсеналу. Но сначала они решили посетить Храм Небесной Гавани. А на юге Скайрима появилась одинокая всадница. Имперка, в темной мантии, цвет высшей ступени Коллегии Шепчущих, всего на шаг ниже Архимага - у нее было простое задание. Разобраться с мятежным главой Коллегии Винтерхолда и захватить магическую власть на континенте, не дав Синоду здесь обосноваться. Шалафи привыкла к таким заданиям. Она была хорошим магом.