Ты не один.

      Ветер был необычно сильным, но он нисколько не мешал Дейдаре наблюдать за Учихой; напротив, разметавшиеся волосы скрывали его пристальный взгляд, чем юноша пользовался. Задумчивый и молчаливый Учиха являл собой существо невозмутимое и безобидное. До некоторых пор.       Дейдара ярко помнил, что случилось в последний раз, когда он вывел Итачи из себя. Тот вспылил неожиданно быстро, видно, сказывались накопившееся напряжение и усталость, и подрывник до сих пор чувствовал сильные, сжавшиеся на шее пальцы. Он помнил раздражённый взгляд обычно холодных глаз и с содроганием думал о том, что бы было, не останови Учиху тогда Кисаме слегка насмешливым: «Не надо, Итачи-сан». К удивлению Дейдары, Учиха сразу пришёл в себя и отпустил юношу, спокойно продолжив свой путь дальше. Тогда Дейдара понял, что Саске – запретная тема, и возвращаться к этому не стоит.       Дейдара ненавидел Учиху с того самого момента, как тот победил его, воспользовавшись Шаринганом. Эти глаза его раздражали, пугали и притягивали одновременно, и он стал ловить себя на мысли, что хотел бы знать о них как можно больше. Знать как можно больше об Учихе. - Тоби, отстань, - нетерпеливо отмахнулся Дейдара, отвлекаясь от своих мыслей. Тоби вот уже минуту дёргал его за рукав плаща. - Семпай, вы опять тратите своё время на наблюдение за... – Тоби замолчал, когда подрывник бросил на него предостерегающий взгляд. Несомненно, Итачи знал, что на него смотрят, только вот ни к чему ему было знать, с какой целью.       А цель была. Дейдара смотрел на него так долго и так часто, что легко мог бы с закрытыми глазами описать его внешность и знакомые жесты. То, как он прикрывал глаза рукой, ощущая неприятную тяжесть после каждого использования Шарингана; то, как улыбался одними уголками губ, слушая очередную забавную историю Кисаме – уж тот знал, когда Учиха пребывал в хорошем расположении духа и был способен оценить шутку, - то, как непринуждённо и гордо он держался и снисходительно кивал Лидеру, получая очередной приказ, - всё это Дейдара впитывал с особой жадностью, наслаждаясь краткими моментами, когда удавалось смотреть на Учиху незаметно.       Разумеется, Учиха не мог не замечать пристальный интерес к себе, но никогда не подавал виду, позволяя Дейдаре довольствоваться малым. Но Дейдаре уже перестало хватать этого, впервые он ощутил горячее желание прикоснуться к Итачи, когда увидел того усталым и валившимся с ног после особо сложной миссии. Тогда он с трудом подавил в себе порыв броситься к Учихе, чтобы поддержать его и на миг сжать в своих объятиях. Вместо этого он с разочарованием смотрел, как это делает Кисаме. Его заботливое «Итачи-сан, говорил же я Вам, простудитесь» неимоверно раздражало подрывника, но он только фыркнул, поймав вопросительный взгляд Кисаме. Тот о чём-то догадывался, и это раздражало ещё больше.       Однажды Дейдара оказался с Итачи наедине. Всего несколько минут, но то, что он увидел тогда, повергло его в шок. Неудержимо кашляющий и закрывающийся рукой Итачи, прислонившийся к холодной каменной стене логова, вызывал желание помочь, что подрывник и хотел сделать, но стоило ему приблизиться на шаг, и Учиха вскинул голову. Его тёмные уставшие глаза поразили Дейдару, и тот неосознанно задержал дыхание, любуясь. Учиха издал странный, похожий на нервный смешок, звук и с досадой выругался, взглянув на ладонь, а потом быстро вытерев её о ткань плаща. Он ушёл, а Дейдара остался в растерянности, смотря на капельки крови на том месте, где стоял Учиха. Тогда-то он и догадался, что Итачи болен.       С того момента он стал наблюдать за Учихой ещё пристальнее. Всё чаще он заставал его в моменты слабости, одного, стоящего где-то в тёмном углу, надрывно кашляющего. Ночами подрывник отчаянно кусал подушку, подавляя душившие его рыдания, не позволяя себе плакать, хоть и жутко хотелось. Он проклинал себя за то, что ничего не мог поделать.       Тоби ушёл, не добившись от Дейдары внятного ответа, и тот был необыкновенно рад. Учиха тоже не спешил уходить, ожидая Кисаме. Тот не заставил себя ждать долго: он вышел из логова и, удивлённо взглянув на Дейдару, подошёл к Итачи. - Итачи-сан? Ваш братишка заждался, поди.       Дейдара вздрогнул. Братишка? Внезапная мысль поразила его, и он с отвращением к себе почувствовал подступающие к глазам слёзы и неприятный зуд в переносице. Итачи кивнул, и они с Кисаме не спеша двинулись прочь.       Он упрямо кусал губы, а слёзы всё равно скатились по замёрзшему лицу, смешиваясь с дождём. Ногти впились в ладони, и он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не броситься вдогонку за Учихой. Чёртов сукин сын. Стоило ли говорить, что его ненависть давно перешла ту самую черту, за которой начинается другое, не менее сильное чувство? Он боялся назвать это любовью вслух; он убеждал себя, что это было желание. Тогда откуда эти чёртовы слёзы?       Погрузившись в свою боль, он не сразу понял, что Итачи стоит прямо перед ним, а Кисаме ждёт неподалёку, наблюдая. Он с какой-то странной благодарностью посмотрел на Учиху, радуясь, что тот догадался. Неожиданно тёплые и мягкие губы Итачи коснулись лба подрывника, и он прикрыл глаза, отдаваясь этой мимолётной нежности. Его руки легли на плечи Итачи, и его шёпот почти заглушался шумом дождя. - Ты не один. Слова, которые он хотел сказать так давно, сейчас вырвались сами собой и прозвучали странно естественно. - Спасибо, Дейдара.