После битвы

      Размах. Блок. Клинок скользит вдоль вражеского клинка, и острая сталь режет плоть и кость, отсекая руку врага. Рука падает, а меч продолжает движение, рассекая демона почти пополам. Потоки черной крови смешиваются с водой, падающей из низких черных туч. Лязг стали. Крики и визг. Где-то рядом другие, но нет времени на них смотреть. Ангел слышит тяжелое дыхание Ганна, рычание Спайка, победные возгласы Иллирии. Это все, что он слышит.       Демоны идут бесконечным потоком, сменяя один другого. В узком переулке для всех не хватает места. Они нападают вдвоем или втроем, павшие исчезают под ногами еще живых. Четверо бойцов бьются на куче мертвых тел. Куча становится грудой, потом валом. Встает стена из мертвецов. Демонам приходится перелезать через погибших, но они лезут и лезут, а силы четверки не бесконечны. И места для боя становиться все меньше. Но ничего не бывает просто. Никогда. Легко сказать и трудно сделать. И еще труднее платить по счетам. Сейчас он платит. Легче Уэсу, он уже неплатежеспособен, но Ангел ему не завидует. У каждого свои счеты.       С абсолютной ясностью он понимает, что умрет. Эта битва – последняя. Чудеса – это сказки для детей. Он перестал верить в чудеса еще в далекой человеческой жизни. Не придут с неба архангелы с огненными мечами. Такого не бывает.       И с той же ясностью он понимает, что не хочет умирать. Не сейчас. Он столько всего еще не сделал. У него есть незаконченные дела. Много незаконченных дел.       «Как странно, - подумал он, отбивая очередной удар, - Как странно. Когда я умирал в первый раз, то не ощущал ничего подобного.»        Внезапно поток врагов иссякает. Он обнаруживает себя стоящим посреди настоящего побоища, а демоны бегут почему-то прочь из переулка. Он бежит за ними, он вызывает их, но они не слышат его. Невидимый приказ оторвал их от схватки. Что случилось?       Тьма накрыла Лос-Анджелес. Тьма, пострашнее тьмы над Голгофой. Город мертв. Пустые улицы и молчащие громады небоскребов. Тишина, прерываемая лишь шумом ливня. Темнота, разрываемая блеском молний. Вспышка и свет. Короткий миг, и все вокруг снова становится черным. Ад. Это он.       Звуки остались. Вместо рычания и боевого клича, Ангел слышит визг и стоны. Выбегая из переулка на широкую улицу, он замирает.       Там, во тьме, едва различимые острым зрением вампира, демоны бьются с неведомым врагом. Мерцание клинков в свете молний. Тьма и свет. Он вглядывается во мрак, сжимая рукоять меча, не понимая, что происходит.       Он видит их.        Девушек. Истребительниц.        Они повсюду.       Улица стала полем боя. Сквозь толпу демонов идут истребительницы. Десятки. Сотни. Их волосы распущены, руки и грудь обагрены кровью. Ничто и никто не может им противостоять. Они идут, отмечая свой путь порубленными трупами. Пролагая кровавые тропы. Они неостановимы. Они сама смерть.       Никогда еще древние враги не встречались на поле боя в таком количестве.        Истребительницы повсюду рубят, колют, режут. Мечутся во мраке демоны, неожиданно столкнувшиеся с новым врагом, и падают на асфальт. Они не ждали нападения. Они пришли по зову Вольфа, Рама и Харта убивать беспомощных и беззащитных. Сейчас они встретились с теми, кто веками убивал их.       Баффи. Это она. Ангел не видит ее среди сражающихся, но знает, что она здесь. Он врубается в толпу, расчищая себе путь мечом. Словно он обрел необоримую силу. Демоны падают под его ударами. Он больше не думает о смерти. Он просто делает дело. Как раньше. Когда все было проще и понятней. Забыв о товарищах, что бьются где-то там, он рвется к ней, одной-единственной, ищет ее среди сражения. Надежда. Она не оставила его. Баффи не забыла о нем. Она пришла. Пришла не одна. Он не один против всех, что бы не болтал тогда Эндрю.       Он чувствует раны, но они бессильны причинит ему вред. Сражая демонов, увертываясь от ударов мечей, палиц и топоров, Ангел погружается в гущу сражения.       Алое пламя мелькает в темноте. Оружие, которому не могут противостоять ни металл, ни камень. Тьму разрезает сияние секиры. Той секиры, которой Баффи зарубила безумного священника во время их последней встречи. Ангел идет на этот свет. Он не кричит, не зовет ее, идет наощупь, чтобы обогнать соперников. Они должны встретиться.        С неба падает дракон. Чудовище, раскрыв огромные крылья, опускается сверху. Его пасть оскалена, глаза горят желтым пламенем, на черной чешуе брюха играют блики молний. Ангел поднимает взор к черным тучам, стремясь уследить за полетом твари. Дракон делает вираж, пролетая над побоищем.        Вампир поднимает меч. Клинок отражает блеск очередной молнии.       - Дракон!       Тварь замечает его, воина, бросающего вызов. Ангел срывается с места и взбирается на крышу какого-то грузовика, припаркованного у обочины. Дракон снова взлетает, изменяет направление полета, целясь в того, кто позвал его. Ангел спрыгивает с грузовика за секунду до того, как поток пламени из пасти твари достигает земли. Дракон устремляется вверх, пронзая низкие черные тучи, давая маленькую передышку.       Ангел, забыв о Баффи, об истребительницах, бьющихся сейчас с легионом демонов, бежит к пожарной лестнице рядом и, со скоростью недоступной никому из смертных, взбирается на крышу здания "Вольфрам и Харт". Там, омываемый потоками дождя, подняв меч, он ждет своего врага. ***       Это была битва из тех, что остаются в легендах. Победа досталась дорогой ценой.        Дождь все еще лил, будто разверзлись хляби небесные. В ушах еще гремел шум битвы, молнии раскалывали черные облака, низко нависшие над внезапно притихшим городом. Небоскребы казались скалами, а асфальт под ногами – зыбкой преградой, отделявшей землю от ада.       Он стоял твердо, опираясь на меч, которым сразил дракона. Мимо него проходили какие-то люди, теряясь в завесе дождя. Ангел не обращал на них внимания. Сейчас он видел лишь ее.       Баффи шла к нему, переступая между трупами демонов, которые уже начали разлагаться, обращаясь в жирную черную грязь. Потоки дождя смывали с истребительницы кровь и слизь убитых врагов, ее светлые волосы потемнели от воды, но ее глаза оставались прежними, в них отражались блики молний и радость победы. Он взглянул в них и улыбнулся. В краткий миг Ангел внезапно ощутил облегчение, словно с его плеч спал тот груз, что он нес все это время. Глядя на нее, на одно мгновение он забыл о гибели Уэсли, ранении Ганна, всех смертях, что случились сегодня. Это было неважно, потому что она пришла. Пришла, когда он не ждал ее, когда он остался почти один против всей армии Вольфа, Рама и Харта.       - Вот и встретились, - сказала Баффи просто.       - Я не ждал, - произнес вампир, - Я не ждал… вас всех.       - Не могла же я оставить тебя, - улыбнулась девушка, - Что бы там ни говорили тебе, но я знала, что ты по-прежнему на нашей стороне.       - Ты снова спасла мир, - сказал Ангел, потому что это было единственным, что пришло ему на ум.       - Мы спасли, - поправила его Баффи, и стало заметно, что ей тоже пришлось сегодня увидеть смерть друзей. Печаль промелькнула в глазах девушки, - Снова.        Они стояли и целовались. А дождь все лил и лил. Поцелуй был горек, к нему примешивалась боль утрат, печаль и понимание того, что этот поцелуй не будет вечным. Никогда.       Ангел первый взял себя в руки.       - Не надо, - он выпустил ее из своих объятий, - Мы оба знаем, что это всего лишь на секунду. Наши пути различны, и еще не сошлись.       - Почему ты так говоришь? – спросила она.       Что Ангел мог ей сказать? Что отказался от Шаншу, что ему не стать человеком? Разве она хочет ЭТО от него услышать? Он мог благодарить ее за помощь, но слов для этого не было.       - Потому что я знаю, что это так, - произнес вампир, - И у нас еще есть время, Баффи, чтобы все изменилось.       Она бросила на него тот пламенный взгляд, который он не раз видел прежде, и опустила глаза.       - Значит, так, да?       - Да, - ответил он, - Ты понимаешь.       - Я все понимаю, - сказала истребительница, - Я не понимаю тебя, Ангел. Это что – такой хитрый способ сказать – извини, но мы возвращаемся к началу? Опомнись, Ангел, начало здесь. Начало вокруг тебя. Ты живешь прошлым, ты всегда живешь прошлым.       Он мрачно улыбнулся на эти обвинения.       - Ты уже нет. Ты изменила мир, Баффи. Ты сделала его таким, каким он виделся тебе. В благих целях, не спорю, но…       - Да что ты знаешь о целях! - воскликнула она.       - Все. Цели, средства, задачи – я жил этим год, пока управлял «Вольфрам и Харт». Я выбрал путь к победе через смерть своих друзей. Я поставил на карту все, что имел.       - Я сделала то же самое, - ответила Баффи.       Ангел замолчал. Они поняли друг друга. Для нее начало было здесь. Для него же это была лишь середина пути. Истребительница отбросила прядь волос, упавшую на лоб. Вампир уронил меч на землю.       - Значит, так, - в голосе Баффи послышалась тоска.       Он кивнул.       - Я должен найти Ганна. Он был где-то здесь, когда все началось. Он был ранен.       - Девушки ждут меня, - сказала Баффи, - У нас тоже есть раненые. И убитые. Но мы еще поговорим?       - Да, поговорим, - Ангел поднял меч и сунул за пояс, - Потом. Скоро.       «Но не сейчас», - подумал он.       Уже подойдя к выходу из переулка, где он видел Ганна в последний раз, Ангел обернулся назад. Баффи стояла возле группы истребительниц в одинаковых серых с черным доспехах и что-то им говорила. Она тоже вдруг обернулась, и их глаза встретились.        Не в последний раз. Это точно.