Легенда Мира Шиноби

      ...Сегодня последний день недели тренировок, что был дарован удивительным местом, созданным Хаширамой Сенджу и Мито Узумаки. К этому дню двое, что недавно были единым целом, немного привыкли к тому, что у каждого своя сила. Авадзи, что унаследовал силу Хаширамы, все дни напролёт медитировал, пытаясь поймать то самое чувство, что пробудило в нём силу легендарного предка. Но за шесть дней у него так ничего и не получилось.       Сикоку же потратил эти дни на выяснение своих физических возможностей. Он бегал, прыгал, отжимался и приседал изо дня в день. Вывод, к которому он пришел, его не порадовал: хоть тело и слушалось его, он мог выполнить все упражнения, но вот количество повторений уменьшилось из-за пропажи «Хвостатого ирьенина» и изрядной доли выносливости.       Вдруг, когда Сикоку из последних сил делал N-ое повторение упражнения на сгибание туловища (пресс), раздался радостный вскрик со стороны голубоглазого блондина. Забыв об усталости, чёрноглазый носитель шарингана резко вскочил и обратил взгляд своих глаз с додзюцу, которое он старался держать включенным как можно дольше, чтобы тренировать чакроканалы в глазах, да и СЦЧ в целом. Впрочем, сейчас его это не волновало, ведь он увидел, что его брат достиг успеха!       На руке Авадзи вместо маленького зёрнышка был здоровый пшеничный колосок.       — У меня получилось! — радостно воскликнул он и обратил сияющий взгляд на брата.       — Я рад за тебя! — тепло улыбаясь, сказал носитель шарингана, подходя к голубоглазому блондину. — На твоём фоне мои успехи практически незаметны, — грустно поделился он, но Авадзи не согласился с ним:       — Ты зря на себя наговариваешь! Я, хоть и медитировал, но видел, что ты по-прежнему быстр и силён, если судить по тем макиварам, что ты тайком избивал их по вечерам и часть ночи, — в этот момент Сикоку немного покраснел, а голубоглазый просиял задорной улыбкой, продолжая говорить еще более веселым голосом. — Это раз. Ты смог держать активированный шаринган около двух часов во время тренировки, а когда мы были едины, время было чуть больше часа. Это здорово, хотя и странно!       — Ничего тут и не странно, — не согласился черноглазый, упрямо поджимая губы. — Когда мы были единым целым, в нас было столько геномов, пусть и не активных, что мешало работать с каким-то одним. То есть, даже несмотря на большое количество чакры и постоянное восстановление из-за Кью с силой Сенджу, мы не могли полноценно пользоваться глазами. Сейчас же во мне Рыжего нет, силы Сенджу тоже. Так что ничего не мешает мне развивать глаза.       — Ты забыл добавить про книги и медитации, — простодушно дополнил его слова Авадзи, заставив Сикоку нахмуриться.       — Ты видел? – отведя взгляд, глупо поинтересовался черноглазый блондин.       — Да не переживай ты так! Пара лет и мы вновь станем единым целым, а наши знания станут общими, — попытался утешить голубоглазый блондин носителя додзюцу, но безрезультатно.       — Ладно. Что будем делать завтра? — закончив хмуриться, спросил Сикоку.       — Первоначально поговорим с Шисуи, вернее, я говорю, так как я очень похож на оригинал, ты же немного другой, да и глаза опять же не такие... — мгновенно став серьезным, начал рассказывать свой план Авадзи. — Тебе же придётся побыть здесь...       — Что? Ты хочешь рассекретить это место? — удивлённо-возмущённо спросил Сикоку.       — И да, и нет, — грустно покачав головой, сказал Авадзи и сел на ближайшую лавочку, чуть сгорбившись. — Мы должны же объяснить, где пропадали и так далее...       — Нет. Мы ничего не скажем им про это место. На все вопросы лучше отвечать, что мы просто были в лесу, — после непродолжительного молчания, решительно произнес Сикоку. — Тебе следует потренироваться, если я не ошибаюсь, в книге описаны способы создания различных растений без исходного материала, так что тренируйся! — закончил он свою речь, что была гораздо эмоциональней, чем ожидалось. Увидев изумление брата, Сикоку хмыкнул и отвернулся, показывая, что разговор окончен. Сейчас его куда больше интересовала стойка с тренировочными мечами, к которой он отправился, чтобы взять один из них и начать отработку приёмов Кендзюцу, которые много лет подряд оттачивал единый. ***       На следующее утро из Леса Смерти на полигон №16 вышел в немного порванной одежде (бой же был) Наруто (Авадзи) Узумаки (Сенджу). Не успел он пройти и до середины полигона, как был окружён четвёркой безликих теней, одной из которых, судя по голосу, недовольному с небольшой долей удивления и радости, был Учиха Итачи.       — Узумаки Наруто, Вас ожидает Хокаге-сама! — официальным тоном сообщил он, а затем, когда АНБУ (ни кем иным эти тени быть не могли) исчезли, выполнив свою работу, добавил: — Наруто, мы, конечно, с Кэндзи-саном и Шисуи поощряем твою самостоятельность, но и она должна иметь границы! Ты хотя бы должен говорить о том, что ушёл в Лес Смерти или о том, что тренируешься, указав, правда, место. Ты наш друг и ученик!       — Я всё это понимаю, — грустно вздыхая и виновато заглядывая в глаза своего друга, отозвался Узумаки, — но моё отсутствие — это не моя вина!       — Чья же тогда это вина? — на невинно-виноватую мордашку парень Учиха не повелся и задал свой вопрос с четко слышимым сарказмом.       — Я не знаю имён или прозвище той группы шиноби, но, — тут блондин достаёт свиток, из которого распечатал несколько протекторов.       Возвращаясь в Деревню, он не поленился вернуться на место боя, а после небольшой помощи Леса, к которому он догадался обратиться, обнаружил в корнях эти символы принадлежности напавших шиноби к другой Великой Деревне. Если память ему не изменяла, то к Ивагакуре но Сато (Деревне, Сокрытой в Камне).       Итачи несколько минут рассматривал эти протекторы. Его удивление и неверие можно было понять — протекторы были немного смяты, на них были следы бурой жидкости, похожей на кровь, но было и то, что его немного смутило, а именно ржавчина. Ее наличие на протекторах говорило об их долгом нахождении в воде, но откуда тогда кровь? Это было необъяснимо, тем более следы крови на металлических пластинках были практически свежими и, если бы протектор действительно пролежал в земле столь долгое время, что даже проржавел, то почему ткань, на которую пришита пластинка, не сгнила? В голове Итачи царила неразбериха, одни вопросы сменяли другие, но он не спешил их задавать, опасаясь быть подслушанным, поэтому отложил выяснение отношений до момента, когда они окажутся в безопасном месте.       — Понятно. Значит, шиноби Камня, но как, как они проникли в Деревню? И, что важнее, почему они напали на тебя!? — переведя задумчивый взгляд с протекторов на Узумаки, поинтересовался Учиха.       — Ну, это тайна великая, — надувшись, важно начал Авадзи, но, заметив выражение лица Учихи, прыснул, — как и история моего происхождения!       — Понятно, — ответил Итачи, действительно поняв всё, что ему хотел сообщить Узумаки. — Но как ты выжил тогда?       — А вот об этом я расскажу только в кабинете Каге, — глухо ответил Узумаки. ***       Через полчаса они стояли перед лицом Каге в кабинете. Полчаса они шли из-за того, что соскучившийся по лапше Наруто не мог не зайти в Ичираку-рамен! Но сейчас он был сыт, и можно было поговорить!       — Старик, а можно... — начал Авадзи и, не решаясь произнести вслух то, что может снять с него маску дурачка, показал жестами — закрыв поочередно глаза и уши и обведя комнату взглядом.       Хокаге был очень сильно удивлён этой пантомимой, но, тем не менее, понял её правильно — он быстро сложил несколько печатей и в кабинете стало очень тихо, а свет из окна стал немного тусклым.       — Теперь нельзя ни подслушать, ни подглядеть, что здесь происходит, — добродушно улыбаясь, сказал Сарутоби Хирузен, а затем серьёзно поинтересовался: — Наруто, ты хочешь мне чего-то сказать?       — А вы этого действительно хотите, Хокаге-сама? — подходя немного ближе, с придыханием спросил Наруто. Серьёзность — то качество блондина, которое Каге никогда не видел, это то качество, которое видели лишь Учихи, Змеиный Саннин и старый самурай. Другие видели лишь маску весёлого дурачка.       — Да-да!? — заинтересованно, наклонился к нему Третий, так, чтобы блондин мог сказать ему на ухо о своей тайне или просьбе. — Говори, Наруто! — нетерпеливо потребовал Каге, и тот сказал:       — СТАРИК, ЭТО ТАКАЯ КРУТАЯ ТЕХНИКА! Научи меня ей! — прокричал он в ухо старику, незаметно приклеивая листочек с кандзи «Блокировка» на незаметную печать внутри стола Каге. Не будь в нём крови Узумаки и не подскажи Кьюби, он бы, так и не заметив эту печать, рассказал всё старику-Третьему и неизвестному шиноби, а так тот ничего не услышит — лишь скрежет и свист. Хорошо, что Сикоку, который впитал в себя не только силу, но и черты характера, присущие Учихам, а именно подозрительность, пришла идея перестраховаться. Он буквально заставил голубоглазого нарисовать и взять с собой эту печать перед встречей с Лидером селения. Однако хорошо, что такая печать была на складах тайного места, ибо все попытки ее нарисовать заканчивались для Авадзи плачевно, в общем, кто знает, что бы случилось, используй он свои заготовки? А так можно быть уверенным, что все будет в порядке.       — НАРУТО!!! — рык, которому мог позавидовать и Девятихвостый, исторгло старческое горло.       — Ха-ха-ха, — весело смеялся, держась за живот, блондин, ибо он впервые видел доброго дедушку таким… злым. Итачи не иначе, как из вежливости не смеялся, но в его глазах так и плясали черти. — Видел бы ты своё лицо, старик!       — Что-о-о? – не ожидавший подобного, Сарутоби уронил трубку, которую набивал новой порцией табака.       — Да так, — невозмутимо ответил блондин, но, видя, что Каге набирает воздух для гневной тирады, быстро продолжил: — Успокойтесь, Хокаге-сама, я реально по делу!       — Говори! — потребовал немного нервно закуривший Хирузен.       — Я лучше покажу, — не согласился с Каге Узумаки, а затем повернулся к замершему Учихе: — Итачи, будь добр... — тот, не будучи дураком, достал тряпицу, в которую замотал хитай-то (протекторы) шиноби Камня. Сарутоби закашлялся, увидев их.       — Камень, причём он здесь? — удивлённо спросил он, но вот в его голосе ощущалась фальшь, а взгляд стал колючим. Видимо Авадзи сильно его шокировал, раз он позволил заметить подобное, а ведь у него не было шарингана, просто он знал, на что обращать внимание и заметить странности в его поведение, было не сложно. Всё же, как хорошо обладателям додзюцу — им не соврёшь, а ему теперь придётся при общении прилагать большие усилия, чтобы определить, правду говорят или лгут, смотря прямо в глаза.       — Не нужно играть, старик, — зло ответил блондин, добавив чуть-чуть Ки Кьюби, — ты прекрасно знаешь почему.       — Наруто, — встрепенулся Учиха и предупреждающе посмотрел на парня. —       Я в порядке, — бросил Узумаки, но, заметив, что Хокаге наградил Учиху далеким от доброты взглядом, продолжил. — Если ты думаешь, что это Итачи или остальные просветил меня по поводу родителей, то вынужден тебя разочаровать — это сделал Лис.       — Ты знаешь? — тихо спросил Хирузен, отодвинув трубку от греха подальше.       — Да, но в данный момент я хотел бы поговорить о другом...       — О том, как ты выжил? — понятливо спросил Итачи, давая возможность Хирузену промолчать и взять себя в руки.       — Да, — ответил Авадзи, а затем подошёл к растению, что росло в углу кабинета. Сколько он помнил, этот не то фикус, не то кактус, всегда выглядел так, будто собрался помереть в любой момент, но годы шли, а он оставался прежним.       — Что ты делаешь, Наруто? — спросил Каге, хотя вопросительных ноток в его голосе не было, он был уже готов к тому, что сейчас увидит — слишком хорошо он помнил отчёты медиков.       Как оказалось предположение третьего, было верным — Наруто сорвав ветку с растения, зажал её в руках, а затем, через пару мгновений, на ветке стали распускаться цветы. Очень красивые цветы, но слишком яркие и крупные, чтобы быть настоящими. Напряжение сгущалось в кабинете, тишину нарушало лишь хриплое дыхание Узумаки и пот на его лице.       Тишина. Никто не хочет нарушить хрупкое равновесие. Никто не хочет говорить, но надо:       — Мне удалось какое-то время продержаться, но поражение было неизбежным, — глухо начал Узумаки, стараясь не показывать, что демонстрация выжила из него куда больше сил, чем он рассчитывал, — и в тот момент, когда мне показалось, что это конец, чакра вышла из меня и направилась в почву. В Лес. И он ожил и помог мне.       — В смысле? — делая неторопливые, глубокие затяжки, чтобы успокоиться, спросил Хокаге.       — Я не могу это объяснить. Могу сказать, что когда чакра вернулась, она была немного иной. Она… поменялась в моём очаге. Нечто подобное я ощущал во время использования чакры Кьюби...       — Ты использовал его чакру, — взволновано воскликнул Третий, — это очень опасно и ты не должен был этого делать!       — Я! Никому! Ничего! Не! Должен! — четко выделяя каждое сказанное собой слово, ответил блондин, не отводя похолодевшего взгляда от сильнейшего шиноби деревни. — Его чакра помогает в тренировках по развитию СЦЧ, кроме того, с ее помощью гораздо быстрее увеличивается объем очага, пусть и болезненней.       — Наруто, ты джинчуурики и поэтому должен уметь владеть этой чакрой, — осторожно вмешался Итачи, отвлекая тем самым внимание Авадзи, но перед тем, как повернуться к нему, блондин успел заметить благодарный взгляд Каге в сторону Учихи. — Но, я согласен с Хокаге-сама — это очень опасно!       — Может быть и опасно, но ведь ничего не случилось, — безмятежно пожав плечами, ответил Узумаки. — А если серьёзно, то один раз, когда чакра стала выходить из-под контроля и покидать мою СЦЧ после её заполнения, что-то сдержало её. Я не знаю, что это, но эта энергия, она присутствует всегда и именно из-за неё, как мне кажется, я физически более крепок по сравнению со своими одногодками, — говоря это, Авадзи вспоминал, что видел, наблюдая за классом, в котором должен будет учиться с этого года.       — Понятно, — задумчиво кивнул Хокаге, вновь начиная дымить трубкой. — Ты смог пробудить силу Шодай Хокаге, Хаширамы Сенджу — Стихию Дерева (Мокутон). Ты должен научиться пользоваться ей, но для этого тебе нужно освоить базовые стихии. В этом тебе помогут Итачи-кун и... — рядом с Хокаге появился ещё один шиноби — в маске пса, — Пёс-кун.       — Хай, Хокаге-сама, — поклонившись, ответили все присутствующие, а затем покинули кабинет главы Деревни. ***       С того дня начались тренировки по овладению Стихиями Воды и Земли. Для начала решили поработать с Землей, так как эта Стихия была проще в освоении, и тренировать ее можно было где угодно, ведь почва была везде, в отличие от воды. Все же не зря считалось, что шиноби с Суйтоном могут эффективно сражаться лишь в местах, где есть большие скопления воды или там, где она легко доступна. Нет, были и исключения, тот же Тобирама Сенджу не нуждался в таком, но на то он и был мастером Суйтона, чтобы уметь максимально выгодно для себя использовать особенности этой стихии.       Упражнение для овладения Землёй отличалось от упражнений Стихии Ветра, если для второй нужно было резать листья и водопад, то для земли нужно было управлять чакрой в уже созданном природой объекте. Таким образом Пёс зажал между рук камень и пустил в него чакру, а затем стал менять его форму. Задание было не то что сложным, скорее нудным, поэтому нет ничего удивительного, что блондин спихнул его на клонов, а сам увёл за собой Итачи. Пёс же остался на полигоне, так как должен был помогать тренирующимся.       Итачи молча следовал за Узумаки, хотя и был удивлён его поведением. Через двадцать минут бега по огромным деревьям Леса смерти им на встречу попался клон с... Шисуи.       — Итачи/Шисуи? — в один голос удивленно спросили Учихи.       Затем они повернулись к клону и настоящему (по их мнению). Впрочем, через секунду Итачи понял, что его сопровождающий тоже клон. Ребята, хоть и были гениями, видели войну, но не участвовали в ней, поэтому не выработали привычки быть всегда на стороже, это привело к тому, что они расслабились. Будь здесь враг, он бы уже праздновал свою победу, ведь парни отвлеклись на хлопки от отмены техники теневых клонов и в результате проморгали создание непроницаемого барьера. Это привело к краткому замешательству и поиску установившего барьер, в результате они не заметили неприметную печать, из которой беззвучно повалил усыпляющий газ. Потерявшие сознание шиноби покачнулись и едва не упали — Лес, Великий Лес вновь помогал наследнику. Он протащил Учих через себя и доставил к тайнику создателя, где представителей Великого Клана и ждали двое, что очень хотят с ними поговорить.       Как только тела появились перед блондинами, Авадзи передал дереву перед ним всю свою чакру, а Сикоку в это время настороженно следил за Учихами своим шаринганом.       — Расслабься, брат, всё получилось! — радостный, но усталый голос принадлежал Авадзи.       — Тут что-то не так! — не согласился Сикоку, не отрывая настороженного взгляда от распластавшихся перед ним фигур.       — Да брось ты... - попытался успокоить паранойю своего брата голубоглазый, он уже давно заметил, что после разделения эта черта характера у черноглазого приобрела пугающие размеры.       — Не могли члены АНБУ попасться в такую примитивную ловушку, как наша, пусть мы и использовали довольно мощные печати из запасников, но этого мало, слишком мало, даже при неожиданной атаке! – Не дал ему закончить Синкаку. – Тут что-то не так!       — Ты прав... — тихий шёпот, а затем от фигур «Учих», вернее, из их теней выскочили двое оригинальных Учих с активированными глазами и танто в руках.       — Вы не хотите объясниться, молодые люди? — вкрадчиво спросил Шисуи, непроизвольно активировав Мангекё Шаринган, а Итачи поддержал его небольшой волной Ки.       Обречённо переглянувшись, мальчишки начали свой рассказ.       —... вот таким образом и оказалось, что нас двое, — охрипшими голосами закончили свой рассказ ребята.       — Хм... значит так, — немного посоветовавшись между собой и переварив новости, говорить стал Шисуи, а Итачи всем своим видом выражал полную поддержку другу. — Я сейчас установлю всем здесь присутствующим ментальную блокировку. Так никто и никогда не узнает о тайне этого места. Это первое. Второй — мы с Итачи и... Псом, — сделал заминку перед позывным он, — опишем техники наших Стихий. Их вы будете тренировать здесь, а на виду только клоны и опять под барьером. Сейчас, когда вас двое, мы сможем незаметно брать одного из Вас для миссий ранга «C», а потом и более сложных. Так вы будете приобретать опыт.       Во время произношения Учихой фраз про Техники и миссии лица сидящих Авадзи и Сикоку становились всё счастливей, а улыбка так и не хотела их покидать. Но Шисуи говорил дальше:       — В сентябре Авадзи пойдёт в Академию, — чуть-чуть поморщился он, произнося это, — а ты, Сикоку, отправишься в Страну Железа вместе с Ямамото-саном. И это три.       — Что? Почему? — загомонили блондины, чем вызвали усмешки на лицах Учих, хоть что-то остается в Узумаки неизменно, пусть даже он и разделился на Учиху и Сенджу.       — Потому что вас нужно разделить, иначе прокол неизбежен. Так же тебе нужна практика по работе с холодным оружием, а там она у тебя будет. Да и Стихии, может быть, освоишь.       Еще немного поспорив, блондины признали, что этот план им подходит. Единственное, о чем они жалели, так это о том, что скоро им придется расстаться на довольно длительное время. ***       Следующие месяцы до первого учебного дня в Академию были довольно насыщены разнообразными тренировками. Сенсеи, к которым незаметно присоединился Пёс, гоняли юных блондинов так, что те даже благодаря восстанавливающей чакре Кьюби и медтехникам валились с ног к вечеру. Может быть, это из-за того, что каждый тренировался с использованием клонов? Может и так, хорошо, что клоны, созданные Сикоку, не передают свои знания Авадзи, иначе они бы не выдержали, а так только дикая головная боль из всех симптомов переутомления.       Кэндзи Ямамото и Учихи решили, что следует тренировать парней как пару, где один атакует — Сикоку, из-за наличия у него Стихий Ветра и Огня, а второй защищается — Авадзи, благодаря стихиям Воды и Земли. Но даже такое разграничение обязанностей и наличие клонов не помогли бы им, если бы не было принято решение изучать и оттачивать не множество техник, а лишь навыки применения несколько основных, то есть базовых — известных всем. Это позволило снизить нагрузку, но не сильно.       Из атакующих они изучили те, что применимы на ближней дистанции и по одиночной цели — Вакуумный Камень и Огненный Шар; по множеству слабо защищённых целей — Вакуумные Пули и Цветы Феникса; ну, и как самые разрушительные и применимые только в самом крайнем случае — Дыхание Дракона и Восходящий Поток. Эти техники изучил Сикоку, который шел в их паре первым номером, ибо техники атакующего характера его Стихий очень хорошо комбинировались друг с другом, из-за чего сила техник возрастала.       Авадзи же, как второй номер — защитник, изучил техники Стена Воды и Стена Земли. Впрочем, отличие было лишь в используемых Стихиях и печатях, а защитный эффект один. Правда, это если не принимать в расчет круг Стихий, который четко показывал, что следовало применять Водяную Стену против Огненного Шара, а не Каменного. Впрочем, ребята это прекрасно понимали и дело тут далеко не в показательном бое с Псом, где тот наглядно показал, чем может закончиться игнорирование простейших законов Мира.       Были и миссии, которые блондины выполняли вместе с одним из Учих или самураем и его учениками. Второе было намного чаще. Так, на одной из миссий по обезвреживанию банды под предводительством самурая у Сикоку наконец-то пробудилось третье томоэ. Авадзи же на одной из миссий по защите каравана в Стране рек смог защитить груз водяной стеной, а затем разбить её на несколько водяных шаров, которыми смог достать одного из нападающих.       Таким образом, братья уже видели кровь, как свою, что чаще случалось с Сикоку, так как он боец ближнего боя, так и чужую — Авадзи, который чаще всего защищался и практически не убивал — только случайно, не рассчитав сил на технику. В общем, боевые навыки росли не по дням, а по часам, но главное — приходил опыт сражений, они больше не сомневались, нападая, и били, не сдерживаясь.       В свой первый поход в Академию Авадзи умудрился поссориться с большинством учеников, которых определили в один класс с ним, так как те не верили, что он — Узумаки Наруто, сможет стать Хокаге! Все смеялись над ним, хотя нет, не все — единственный Учиха в их классе, брат Итачи — Саске, девочка с фиолетовыми волосами и нежными лавандовыми глазами — Хината Хьюга, и та, что покорила сердце блондина — Яманако Ино.       Эти трое не смеялись, если Саске просто игнорировал его присутствие, то Хината была влюблена в него, о чём блондин так и не догадался (!), а Ино, объект его чувств, вообще не обращала на него внимания, любуясь гордым профилем Учихи, о чем он не преминул пожаловаться Сикоку, который понял его как никто другой.       Первый, а затем второй и так далее дни не принесли ничего нового — всё, чему обучали в Деревне, они так или иначе изучили, ну или знали сами. Так что в академии он предпочитал спать, отдыхая от изнуряющих тренировок, ведь он тренировался по шесть дней в тайном месте, а отдыхал чуть больше суток (седьмые сутки и часы в академии).       Самым печальным для братьев в это время стало то, что самурай со своим выводком юных мастеров Кендзюцу и не только... покинул Коноху, забрав с собой Сикоку. Хотя это и было лучше для него, расставание было тяжёлым и долгим. Проблемы на этом не закончились — с конца сентября, за Учихами и самим Наруто велась усиленная слежка бойцами Корня АНБУ, что очень нервировало, отвлекало от тренировок, да и вообще мешало свободно дышать!       Чем ближе был октябрь, тем мрачнее и встревоженнее были Учихи, а однажды — пятого октября, за ними прилетел ворон, который отвёл Авадзи к реке Накано, где перед обрывом стоял, любуясь видом, Шисуи.       — Я рад, что ты пришёл, Наруто-кун, — первым разрушил очарование места своей речью Учиха. — Мне нужно многое сказать тебе, — сообщив это, он повернулся, смотря на блондина... кровоточащими, чёрными провалами вместо глаз.       — Шисуи, что с твоими глазами? На тебя напали? Нужна помощь? — затараторил взволнованный блондин.       — Да, на меня напали, и я лишился своего правого глаза, — отвернувшись, медленно ответил поименованный.       — А что с левым? — холодея, спросил блондин.       — Пока что он со мной, но кто знает, что будет дальше, — он опять повернулся, но у него, как он и сказал, был левый глаз. — Знаешь, Наруто, сейчас, в преддверии 10 октября, всё больше гражданских и шиноби косится на человека с гербом Клана Учиха. Это связано с тем, что они считают, что это девятая годовщина со дня, когда Клан Учиха поднял мятеж...       — Что, какой такой мятеж? — удивился блондин. Он просто никак не мог связать нападение Кьюби с Кланом Учиха.       — Ты никогда не задумывался, почему Кьюби так ненавидит представителей моего, нашего Клана? Почему он, по твоим словам, готов разорвать любого, у кого есть шаринган?       — Нет. Я не задумывался, — удивлённо покачав головой, сказал Узумаки. — Хотя, мне тут вспомнилось, — начал блондин, благодаря свою память и Ируку-сенсея, — что во время битвы Первого Хокаге с Учихой Мадарой тот использовал Биджу — Девятихвостого!       "— Рррр... Ты прав, я был во время этой битвы", — подал голос из клетки Кьюби. — "Я никогда не забуду того унижения и бессилия — я, сильнейший Биджу, был подчинён простым человеком", — голос Кьюби едва уловимо дрогнул при произнесении этого словосочетания. — "Он использовал меня, как свою игрушку, заставляя атаковать Хашираму, а затем — поражение и смерть Мадары, для меня — плен на долгие десятилетия. Затем снова — меня извлекли из твоей матери и подчинили!!! Подчинили шаринганом с чакрой Хаширамы!!! Двумя вещами, которые я искренне ненавижу... и тебя я НЕНАВИЖУ!!!"       Этот довольно эмоциональный монолог дал несколько зацепок, и Авадзи хотел было спуститься в подсознание для разъяснений, но не смог — Кьюби не пускал его, так что он был вынужден вернуться к разговору с Шисуи, оставив Биджу на потом.       — Я предполагаю, что Он пояснил тебе свою позицию? — видя, что блондин очнулся, спросил Шисуи, а затем, видя утвердительный кивок, продолжил: — Наш Клан со времён Второго Хокаге зажимали и изживали с территории Деревни, которую мы создали, а после 10 октября стали открыто или, что чаще, скрытно ненавидеть нас, виня во всех грехах. Поколение, что выросло за последние восемь лет, очень спесиво и высокомерно, что видно даже по братцу Итачи, — невесело заметил Учиха. — Их воспитывали так, что они считают себя лучше других Кланов, а шиноби выходцев из людей вообще ни во что не ставят. Мы с Фугаку-сенсеем и Итачи зачистим всю гниль и накипь с нашего Клана, но он (Клан) будет слаб и ему придётся покинуть Коноху.       — Вы не сможете этого сделать — барьеры, печати... Хокаге обо всём узнает!       — Да он и так знает о нашей ситуации, благодаря Итачи, которого Клан продвинул в АНБУ и который, как считает Обезьян, играет за его команду. Итачи не двойной, а тройной агент — он верен Клану и Конохе. Ради Клана он пошёл на сотрудничество с верхушкой, чтобы знать об их планах в отношении Нас.       — А ты? — переварив вываленные на него новости, спросил Узумаки.       — Я с аналогичным заданием в Корне АНБУ, но Данзо — его руководитель, не верит мне. А всё из-за моей глупости и наивности, — внезапно зло прокричал Учиха, — я предложил примирить Клан с Древней с помощью техники своих глаз, за которой и охотился Данзо, но не преуспел. Они переполнены решимости уничтожить Клан. Полностью. До последнего человека. Нашими руками.       — ЧТО!?! — подскочив к другу и тряся его, спросил блондин. — Они что, с ума сошли?! Учиха — сильнейший Клан Конохи. У Вас три носителя Мангекё...       — Они знают только обо мне, хотя сегодня, после нашего разговора, я сделаю инсценировку своей смерти, от которой у Итачи как бы "пробудится Мангекё".       — Ты серьёзно? — внимательно смотря в глаза, спросил Узумаки.       — Да, я серьёзен, как никогда. Мы уберём Клан из Конохи, а ты присмотришь за Саске — он останется, — пояснил Шисуи, видя вопрос в глазах Авадзи. — Только прошу тебя: ничего ему не говори. Учиха смоют кровью свой позор. Теперь иди, я хочу побыть немного один, хотя вот, держи, — передал он Узумаки свиток. — Он раскроется, когда придёт время, и ты станешь четвёртым, — сказав это, он развернулся и замолчал, всем своим видом так и говоря, что большего от него ничего не дождёшься. ***       Так, в расстроенных чувствах блондин вернулся в свою комнатку в общежитии, предварительно занеся свиток, что дал Шисуи, в убежище. Там он долго не мог уснуть, не веря, что Старик-Хокаге может так поступить. Причем, он не думал о нем, как о миротворце, те времена, когда он безоговорочно верил ему, давно прошли, однако Авадзи всегда считал его умным человеком и хорошим политиком, поэтому и не верил, что он позволит уничтожить сильнейший Клан. Если не Учихи, кто будет следить за внутренней безопасностью деревни? Хьюги? Их глаза хороши в разведке и ирьедзюцу, но бесполезны для обнаружения шпионов. Инузука? Они слишком прямолинейны и даже если найдут проникшего в деревню врага, они убьют его, а не допросят. В Конохе не было Кланов, которые могли бы взять на себя функции Военной Полиции, Сенджу и Узумаки уничтожены, после них осталось всего по одному известному потомку, а остальные слишком слабы и имеют узкую специализацию. Разве АНБУ взвалят на себя еще одну обязанность, но их мало, а задач у них и без этого много. Уничтожение Учих может стать для Листа фатальным.       Дни до своего дня рождения Авадзи прожил, как в тумане, забросив тренировки и взявшись за кисти, краски и мелки. Всё свободное время, которое раньше он отдавал тренировкам, сейчас использовал для шуток и приколов. Горожане выли, но не могли ничего сделать. Учихи тоже веселились, патрулируя Деревню. По их внешнему виду и не скажешь, что они готовы к восстанию, которое зальёт всю Деревню кровью, не только чужой, но и своей!       Десятого октября, не выдержав давления, Авадзи ушёл из Деревни сразу после минуты молчания в знак дани памяти и уважения павшим в этот день девять лет назад. Неделя, которую он провёл в убежище, позволила освоить парочку древесных техник и принести какой-то мир его измученной душе, но ненадолго.       Сразу после возвращения, он вместо полигона пошёл в Ичираку-рамен, где позавтракал и узнал страшные новости — Клан Учиха уничтожен. Учиха Итачи убил всех своих родных, кроме младшего брата. Похоже, Шисуи был прав, и с Учихами покончили. Впрочем, оставался вариант с тем, что это такое прикрытие их отходу, чему верить и как быть, Авадзи не знал.       Помимо этого, он заметил, что взгляды горожан, немного потеплевшие за последние недели, стали ещё холоднее, чем были в тот день, когда пытались убить его толпой. По слухам, Демон, то бишь он, виновен в смерти Клана Учиха.       Такая атмосфера привела лишь к тому, что Узумаки опять сбежал в Лес Смерти и прожил там, именно в лесу, балансируя на грани, три дня до прощания с Кланом-основателем. Обычная панихида, на которой предъявили несколько трупов, которые затем рассыпались пылью, когда их пытались уложить в гроба. Так действовали печати, что когда-то придумал Наруто, учась у Белого Змея.       Так, руководство Деревни показало, что тела членов Клана не были осквернены — шаринган — большой куш и большая сила, особенно сейчас, когда остался лишь один его потенциальный носитель. Тела Учих предали земле, и целые, и те, что рассыпались в прах, они все вернулись к матушке-земле.       Ничего не замечая, Наруто шёл к себе домой, пока не столкнулся с кем-то, а когда оторвал глаза от дороги и открыл рот для бесполезных извинений, так и замер, так как увидел в глазах незнакомца Мангекё Шаринган... В следующей главе они встретятся и...