"Безумная Мэри"

– Горький, — подумал я, — очень горький кофе. В нем три ложки сахара, а кофе все равно горький. — Просто ты его пьешь один, — услышал я чей-то голос, хотя рядом никого не было. Дмитрий Гринберг

Ресницы робко дрогнули и веки распахнулись. Мутный спросонья взгляд прошелся по сумраку, царившему в комнате, а затем губы тронула легкая улыбка. Все было хорошо. Как долго Мэри не могла позволить себе даже подумать о том, что в жизни может настать баланс, и душевное равновесие наконец-то будет достигнуто? После пережитых потрясений жизнь потихоньку входила в спокойную колею. Конечно, были и подводные камни о которых она ни на секунду не забывала. Они висели над ней как плаха, грозясь обвалиться лавиной и погрести под собой. Но откуда-то в хрупком с виду теле брались силы чтобы бороться с обстоятельствами. Звуки, ворвавшиеся вслед за пробуждением приятно удивили девушку. Она даже успела забыть, что поменяла мелодию на звонке. Обычно там стояло что-то меланхолично-пессимистичное, а сейчас играло что-то из разряда песен о любви. Улыбка стала шире, и она легко поднялась с постели. Двигаясь в такт музыке, она подошла к компьютеру, где с вечера оставалась включенной игра. Пробежавшись пальцами по клавиатуре, поприветствовала ранних пташек и с улыбкой прочитала ответные приветствия. Ее клан наконец получил разрешение на собственную резиденцию и отношения внутри него стали прочнее. Как только они подтянут новичков и наладят дела с альянсом, можно будет задумываться о том, чтобы покорить Эверест в виде какого-нибудь замка. Напевая припев, Мэри метнулась в ванную, чтобы привести себя в порядок. После того как они с Кастиэлем начали встречаться, она стала больше внимания уделять своей внешности. Отек от синяка давно прошел, и на его месте оставалось едва заметное желтоватое пятно, которое легко скрывалось тональным кремом и пудрой. Все было хорошо. Единственной покоробившей ее вещью был откровенный разговор с Ирис. После ее позорного побега из магазина подруга чуть не прибила ее собственными руками. Крик ее голоса эхом отдавался в голове, а все что могла сделать Мэри — это виновато опустить голову и прикусить губу. Рыжеволосая долго трясла ее, грозясь сорваться в истерику. После больницы она стала пристальней следить за ней. И-де Неж видела, как за нее волнуются. Но иногда, и сама не могла отдать отчет своим действиям. Ей казалось, что пока она спала, кто-то нагло вскрыл ее голову и положил туда другие мозги, иначе она не могла объяснить свое неадекватное поведение. В итоге пришлось взять Ирис за руки и, усадив, рассказать если не все, то, что творилось на душе. Мериэлла очень боялась, что после этого разговора рыжеволосая оттолкнёт ее. Было очень стыдно признаваться во всем и говорить свои мысли. Слова вылетали с бешеной скоростью и, к концу своей исповеди она чувствовала себя словно выжатый лимон. Она долго не решалась поднять взгляд, изучая свои руки и нервно заламывая пальцы. Чувство надвигающейся бури рассеялось, стоило Ирис тихо позвать ее по имени. И когда она встретила теплый взгляд, мир немного пошатнулся. Искра недоверия пронзила сознание и тут же растаяла, когда ее крепко обняли. — Мне все равно, что было в прошлом. Я рада, что знаю тебя такой какая ты есть. Сейчас. В этот момент, в этом месте, Мэри. Ты — это ты. Моя подруга. Разве остальное важно? Слезы брызнули из глаз непрекращающимся потоком. С ними выходило все — злость, обида, горечь, облегчение…Она не могла до конца поверить в то, что ее приняли. Приняли такой какая она есть, со всеми тараканами, изъянами. Было ли это правильное решение, Мэри не знала, но чувство небывалой легкости окрыляло и дарило шанс на второе дыхание, которое ей было так необходимо. Все последние события выбили из худощавого тела дух: ссора с мамой, переезд, поиск жилья, адаптирование к новым условиям и постоянные мысли, мысли, мысли… Сколько от себя не бегай, сколько не зажмуривай глаза, а навязчивый шепот внутри не убить ничем. Ведь он есть ты. И, конечно, этот откровенный разговор не мог не разбередить воспоминания. Мысли о доме и маме она старалась спрятать в самый дальний уголок, ведь именно они причиняли самые страшные страдания, выгрызая кусочки души. Иногда казалось, будто боль видений, образов брошенных слов причиняют боль на физическом уровне. Тогда хотелось упасть на колени подобно сумасшедшему и кричать так громко, чтобы сорвать голос и с хрипом завалиться на бок, забываясь, впадая в транс. Старая симка была тут же вытащена ей сразу же по приезде во Францию. И иногда по ночам Мэри подрывалась с кровати и хватала телефон, чтобы вставить туда «нить», хоть как-то связывающую ее с домом, с прошлой жизнью. Но ей было чертовски страшно! Ждут ли ее дома, помнят ли о ней или благополучно забыли, упиваясь собственным счастьем на троих? А она как неприятный довесок? Вспоминает ли о ней мама или предалась заботе о младшем ребенке, и вычеркнула ее из своего сердца? Лихорадочно лавируя между мыслями Мэри пыталась ухватить тот отрезок, когда все пошло наперекосяк и ее жизнь в корне изменилась. И, хотя, этому скорее всего, поспособствовало множество факторов, девушка считала, что один из тех, после которого счастливая семейная жизнь треснула как хрупкий фарфор — смерть отца и мужа. Прошло почти пять лет с тех пор, как отец попал в автокатастрофу. Тоска по потере близкого человека ела ее изнутри, выбивала воздух из легких, причиняла боль, выворачивала наружу все самые потаенные страхи. Она уже научилась сдерживать себя и не срываться в глухую истерику, кусая губы и ногти, не забивалась в угол, воя словно раненая собака. Нет. Она больше не воет, теперь у этой собаки появилась необъяснимая ненависть к окружающим и пена у рта — щелкни пальцами и вгрызется в шею. Спусковым крючком, заставившим ее свалиться в недра своего безумия, послужило предательство мамы, самого близкого человека, все это время старающегося вытащить ее из амебного состояния. Буквально через полтора года она снова вышла замуж. Но отношения между падчерицей и отчимом не сложились еще с того момента, когда он в первый раз переступил порог их дома. А еще позднее, после того, как она чуть не сломала ему нос за высказывание об умершем отце, между ней и мамой нашла место небольшая трещинка, которая не упустила времени и превратилась в огромную пропасть. Тогда между ними пропала любовь и понимание. Мама перестала обращать внимание на ее выходки, а сама девушка, наверное, пыталась своими поступками привлечь внимание родителя. Лишить ребенка любви и доверия — шах и мат по нервам и психическому состоянию. Красная кнопка нажата и мир уже давно перевернулся, если не встав с ног на голову, то окрасился в серые тона и стал почти черным с запахом гнили и разложения. Поэтому слова Ирис сильно задели какие-то струны внутри, робко проигравшие мелодию. Цветок доверия дрогнул и чуть-чуть приоткрылся, даря новые ощущения. И Кастиэль… Она не знала, что чувствует к этому парню. Любовь ли или простое влечение? Ей, никогда не любившей прежде чужого человека, сложно понять, что это такое. А ведь раньше при упоминаниях бабочек в животе, хотелось прописать человеку, сказавшему такую глупость, талон на прием к гастроэнтерологу. Этот парень вызывал у нее двоякое ощущение: хотелось одновременно и прибить его и прижаться к нему, требуя ласки и внимания. С ним было хорошо, но искорка тревоги постоянно проскальзывала в груди, стоило ей заметить, как он уходит куда-то глубоко в себя. На языке так и вертелся вопрос, который она порывалась спросить, но все не решалась, боясь, что это расстроит начавшееся так внезапно отношения: «Почему, Кастиэль, почему ты целуешь меня и держишь за руку?». О всех их нечастых поцелуях девушка вспоминала с теплотой в сердце и улыбкой на бледных губах. Но… Кастиэль был не единственным, кто вкусил этот плод. Когда она пыталась сравнивать между собой троих не похожих на себя людей, то возникало неприятное чувство, что она делает что-то ужасное. Это как иметь троих братьев, которых ты одинаково любишь, но ищешь в каждом из них недостатки, пытаясь понять кто лучше. Конечно, никакой речи о любви в этом случае быть не могло. Мэри сама не знала, что чувствует к этим трем людям. Но Кастиэль был первым, кто предпринял в ее сторону радикальные шаги. Это приятно удивляло и льстило девушке. Так почему бы не попробовать? Может это судьба, что с первых дней их втянуло в общие неприятности и между ними выросла стена с колючей проволокой? Отодвинувшись от зеркала, Мэри окинула себя придирчивым взглядом и скорчила смешную рожицу отражению в зеркале. Вставать пораньше и приводить себя в порядок для кого-то было неимоверно приятным и волнующим занятием! Хоть она и не вписывалась в стандарты красоты, но немного макияжа, подчеркивающего достоинства — сделают любую девушку чуточку увереннее, а это именно то, что в первую очередь притягивает людей. Подхватив рюкзак, она рванула вниз, с грохотом отворив дверь в кабинет и проорав приветствие. Жоанна ощутимо вздрогнула и недовольно покачала головой. — Ты слишком энергична в последнее время, — окинула подопечную внимательным взглядом из-под очков. — Случилось что-то хорошее? — Конечно, — кивнула Мэри и прошествовала к стулу. — Я жду не дождусь, когда мы сможем получить выручку с вечеринки и сократить километровый счет за лечение Марка. Я скучаю по нему… — И я тоже, Мэри. Очень скучаю по нему. Женщина глубоко вдохнула и отвернулась, смахивая непрошенные слезы. Мэри уставилась в одну точку, чувствуя щемящую тоску в душе. Скоро, совсем скоро она увидит Марка. А ей ничего больше не нужно — лишь бы он был здоров. Шелест бумаги заставил ее вернуться в реальность. Тряхнув головой, она сфокусировала взгляд на легшими перед ней листками. — Что это? — недоуменно спросила она, взяв документы в руки. — Стандартное соглашение, — пожала плечами Жоанна. — Я даю тебе сразу два. Пусть кто-нибудь ответственный из администрации подпишет. Ты же говорила, что решила этот вопрос, и школьная администрация согласна на предоставление нашим заведением услуг? Пробежавшись по договору взглядом, голубоволосая коротко кивнула и улыбнулась. — Жо-о-оанна, — неожиданно лукаво протянула она и мельком взглянула на работодельницу. — Что такое, Мэри? В договоре есть какие-то ошибки? — тут же забеспокоилась она. Фыркнув, Мериэлла закатила глаза. — Я не об этом. Тем более — откуда мне знать, как там чего составлять? — рассмеялась Мэри. — Я всего лишь бедный ученик старшей школы, с нетвердой четверкой в дневнике. Куда мне до договоров то? А я вот что хотела, — она хитро прищурилась и подалась вперед. — Ты когда-нибудь любила? Выражение лица Жоанны было неописуемым. Девушка едва сдерживалась, чтобы не засмеяться вновь. Хотя, на самом деле, ей было немного страшно задавать этот вопрос — вот так в лоб. Она уже заметила, что женщина живет одна и никогда не упоминала о семье. Но в такой деликатный вопрос она старалась не вникать. А здесь уж, увы, взыграло любопытство. — Какие-то странные у тебя вопросы с утра, — пробурчала женщина и попробовала уткнуться в бумаги. Не получилось. Состроив жалостливую моську, Мэри заканючила и в итоге Жоанна сдалась. — Ладно — ладно! Любопытный зайчонок. Чего ты именно хочешь узнать? — Ну, — голубоволосая потупилась и задумчиво почесала кончик носа, — какая была твоя первая любовь? Что ты чувствовала? Какой он был? За что ты его полюбила… — Стой, стой, стой! Жоанна замахала руками в останавливающем жесте и искренне рассмеялась. Сняв очки она бережно протерла их платочком, все еще посмеиваясь, а затем, закусила душку зубами и облокотилась на стол. Карие глаза лучились смехом и любопытством. И было у Мэри такое чувство, что она видит ее насквозь. — Моя первая любовь случилась в детском саду… — мечтательно начала женщина. — Он был самым красивым мальчиком во всей группе. Светлые волосы, большие голубые глаза, огромный пакет игрушек, но самое главное, — она подалась вперед и, глядя прямо в глаза, прошептала, — он грел своей попой только мой горшок! Вытянув губы трубочкой, Мэри сдвинула брови на переносице, и попыталась не засмеяться. Ну как тут можно обидеться?! — Жоанна, ну расскажи! — тут же заканючила она. Отсмеявшись, женщина откинулась в офисном кресле и сложила руки на животе. Глаза ее уткнулись в потолок, а губа оказалась прикушенной. — Он был моей любовью всей жизни. Хотя, вначале нашего знакомства я вылила ему на белые штаны горячий кофе… Спасибо этому ужасному напитку, — тихо сказала она и улыбнулась. — Он такой крик поднял на всю академию, что дело за испорченные штаны чуть не дошло до ректора. Пришлось постирать его одежду… Хотя, я не удержалась и пришила ему на задний кармашек жирафа, с просунутым через уши языком и безумной мордой. — Да вы жестоки, мадам, — присвистнула Мэри и с улыбкой облокотилась на руку, представляя себе реакцию принца, покорившего сердце Жоанны. — Ой, не скажи, он проходил с этим жирафом недели две, не понимая почему все смеются ему вслед. Но видеть, как он бесился — бесценно! — весело хихикнула она. — А, когда он заметил, все случилось по новой. Ну, а потом я еще несколько раз выливала на него случайно всякие напитки. И однажды это случилось перед межвузовой конференцией, где он должен был выступать. Я вылила ему на штаны сок… И он заставил меня покупать ему новые! А после он забыл свои листы у меня в сумке… Хорошо я тогда вовремя заметила и успела выскочить из автобуса. Конференция к тому времени уже началась. — И ты не оставила документы у себя? — удивилась Мэри. — Он же постоянно срывался на тебе? — Но это не повод рушить жизнь человека, верно? — Ну, скорее всего, ты права. Так что было дальше? Ты отдала ему документы или…? В нетерпении услышать продолжение, Мэри нервно постукивала носком кед по полу и навострила уши. Чем-то эта история ей напомнила их знакомство с Кастиэлем. Они тоже не возлюбили друг друга вначале. — Отдала, — медленно кивнула Жоанна и прикрыла глаза. — Он бегал как сумасшедший по всей академии. Волосы растрепались, рубашка смялась, взгляд безумный как сумасшедшего… Еле успела схватить его за локоть и впихнуть в руки документы. Радовался как дитя малое, сказавшее свое первое слово! — она усмехнулась. Женщина замолчала и Мэри уже подумала, что это конец истории, но, потом голос Жоанны стал хриплым и каким-то… нежным что ли? Она никогда прежде не говорила с такой интонацией. Сердце девушки пропустило удар. — А потом он… Встретил меня у дверей Академии с большим букетом цветов и пригласил на свидание. Как оказалось, эта конференция должна была многое решить для него, да и он был не такой уж и сволочью. И я не знаю, как влюбилась. Просто… — вздохнула, — вдруг захотелось просто быть рядом, слушать его голос, касаться его, просыпаться с рассветом и засыпать при полной луне вместе, держать его за руку и… любить. Наконец Жоанна замолчала надолго, а девушка задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям. А что чувствует она по отношению к Кастиэлю? Хочет ли она, чтобы он ее касался и был рядом? Наверное, да. Хоть они и не так долго вместе и знают друг друга всего ничего. Но, когда его сильные руки обхватывают ее, притягивая к себе, в голове все путается и мешает нормально думать. А еще мурашки пробегают по всему телу, словно маленькие разряды тока. Это ли… любовь? — Жоанна, а как понять, что ты любишь? — Понять? — женщина перевела на нее взгляд. Девушка сидела, закусив губу и смотря на носки своих кед. Жоанна вздохнула, понимая, что этот вопрос был задан не просто так. — Это скорее не понимание, а чувство. Это не объяснить словами, но ты не спутаешь это чувство ни с одним другим. Зайчонок, а ты не опаздываешь в школу? — она кинула многозначительный взгляд на часы. Услышав вопрос, Мэри кинула быстрый взгляд на часы и подорвалась с места — Кастиэль ее убьет! Или Ирис. В последнее время они вместе встречали ее у остановки. — Точно! Жоанна, я побежала! — Не забудь документы! — крикнула ей вслед, когда голубоволосая уже выскочила в холл. Проскакав зайцем обратно, она схватила документы со стола и, промычав что-то неразборчивое, стремглав ринулась на выход. Проводив подопечную веселым взглядом, женщина посидела еще немного в тишине. Затем раздался звук отодвигаемого нижнего шкафчика, и на свет была выужена рамка с фотографией. Прикоснувшись к ней губами, она осторожно прижала ее к груди. Ее любовь никуда не исчезла, не выцвела и не забылась со временем. Она просто переехала в другое место, куда не дозвониться и не послать письмо. — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю… — тихий шепот прервал тишину, но Жоанна знала точно — он все слышит и всегда наблюдает за ней. Она всегда будет любить только его.

***

Мэри нервно постукивала ногой, прижавшись к окну. Сквозь завесу дождя ничего нельзя было рассмотреть. Хорошо, что в автобусе объявляли остановки, иначе она бы не задумываясь, проехала бы свою. Неожиданно в кармане завибрировал телефон, и девушка поспешила его достать, чтобы любопытным пассажирам не удалось услышать текст песни, от которого на километр разило цветочками, а в воздухе появлялись хихикающие ангелочки. Разогнав последних, она не глядя нажала кнопку принятия вызова и уже готова была услышать гневную тираду подруги, но едва не вскрикнула от неожиданности. — Привет, детка. Опаздываем? Испуганно глянув по сторонам, но успокоившись, что никто на нее не смотрит, она снова прижалась к стеклу. — Кастиэль, какого черта? — с жаром зашептала она. — Откуда у тебя мой номер?! На том конце провода повисла гнетущая тишина, а затем в голове у Мэри раздался дикий хохот красноволосого. — Детка, мы встречаемся. Это нормально, что я знаю твой номер, — через смех выдавил он, а Мэри почувствовала, как щеки ее заливает румянцем. Ну да, за все время она так и не дала ему своей номер. Хотя, почему так получилось, она бы не ответила. Но все равно это было слишком… неожиданно и волнующе.  — Не напоминай мне об этом, — еще пуще покраснела девушка и попыталась прикрыть пылающее лицо волосами, но загипсованной рукой это получалось плохо. — Это, между прочим, повод чтобы обидеться, — тут же гнусаво протянул парень. Но в его голосе помимо обидных ноток, она уловила что-то еще. Раздражение, злость…? — Где ты? Тряхнув головой, Мэри постаралась выкинуть непрошенные мысли из головы и широко улыбнулась. — Уже тут. Двери распахнулись, и она буквально вывалилась, сразу же попав под крупные капли дождя. Перепрыгнув огромную лужу, она в миг очутилась рядом с парнем, прижавшись и крепко обхватив его руками. Кастиэль покачнулся, но устоял на ногах. — Дура, где твой зонт?! — тут же не преминул рявкнуть он. — Опять заболеть хочешь?! И что мне с тобой делать? Хихикнув, Мэри подняла на него сияющий взгляд серых глаз и улыбнулась во весь рот. — Любить, кормить и баловать. — А ты не лопнешь от такой наглости, а? — склонив голову, ухмыльнулся Кастиэль. — Ребят, не хочу вас прерывать, но у нас сейчас урок начнется. Ирис подождала, пока на нее обратят внимание и выразительно постучала пальцем по наручным часам. При этом, на лице у нее была такая радостная улыбка, что, казалось, это рыжеволосое чудо — лучик солнца среди серого массива, вуалью легшего на их городок. — Дюран, и почему ты всегда такая правильная? — наигранно возмутился Кастиэль, на что рыжеволосая закатила глаза. — Вы бы с Натаниэлем были бы прекрасной парой. Прямо мистер и миссис «Точные». — Четкие. Две пары глаз вперились в задумчивое выражение лица голубоволосой. — Что? — выдохнул Кас, приподняв бровь. Подняв на него взгляд, Мэри упрямо повторила: — Четкие. Мистер и миссис Четкие. Переглянувшись, Бенар и Дюран одновременно затряслись в немом хохоте. — Мэри ты… — Неподражаема… — Да что я не так сказала?! — разнесся по школьному двору негодующий вопль голубоволосой. Продолжая веселиться, компания отправилась на уроки. Мэри демонстративно делала вид, что обиделась, но сама еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Так как она теперь сидела рядом с Кастиэлем, то имела возможность кидать на него короткие взгляды из-под ресниц. В очередной раз мазнув по нему взглядом, она не удержалась и задержала его на умиротворенном лице подольше. Раньше Кастиэль часто хмурился и между бровями залегала ложбинка, которую так и подмывало разгладить пальцем. Но сейчас было такое ощущение, что внутренне он успокоился, будто тоже смог найти баланс в своей жизни. Резкая смена поведения Бенара иногда пугала девушку, но смотря сквозь розовые очки, она лишь беспечно отмахивалась от такой мелочи. Ну, подумаешь, у человека новый этап начался в жизни, да и теперь многое поменялось. Они поменялись. Вдруг… Кастиэль по правде чувствует к ней что-то большее, чем симпатия…? Сердце бешено забилось в груди и дыхание стало частым, как если бы она убегала от погони. Резко отвернувшись, она перевела взгляд на окно, за которым среди серого полотна нашел свое место робкий солнечный луч. «Может, это знак? Все будет хорошо, не так ли? Я со всем справлюсь», — прикусив губу, девушка улыбнулась собственным мыслям. Для рыжеволосой же девушки каждый день превратился в Ад. Говорят, от нервов волосы выпадают чаще. И было у нее такое подозрение, что к концу обучения она останется лысой. Вот потеха то будет… Отняв руки от лица, она вновь окинула класс тяжелым взглядом, задержав его на нем. Он спал, развалившись на парте и был, казалось, совершенно безразличен к тому, что происходит. А что происходит с ней? Судорожно вздохнув, Ирис сложила руки на парте и уронила на них голову, взрывающуюся от потока мыслей. Но в тишине ей не дали посидеть. Буквально через пару секунд в ухе раздался приятный баритон. — Ирис, тебе плохо? Может, отвести тебя к мед сестре? — Нет, спасибо, — тихо ответила она и чуть повернула голову. Лицо Лизандра было очень близко и его разноцветные глаза смотрели на нее со всей серьезностью. Поежившись, Ирис попробовала улыбнуться. — Все хорошо. Правда. — Ладно, — медленно произнес пепельноволосый, все еще не отрывая взгляда. — Но если станет плохо, скажи. Хорошо? Коротко кивнув, девушка поспешила спрятать лицо, снова уткнувшись в сложенные руки. Рыжие волосы шалью закрыли ее, словно скрывая от остального мира. Даже после короткого разговора с этим человеком, ей казалось, будто она только что побывала под рентгеном. Или это все эффект гетерохромии? Наверное, если бы каждый из присутствующих был более внимателен к ближнему, меньше упиваясь терзаниями к своей собственной персоне, то взгляды, разрезающие пространство и, едва не звенящие от напряжения, могли бы многое рассказать, прояснить, или, даже, предупредить. Но, человеческая природа такова, что собственный эгоизм чаще всего перевешивает все остальные чувства. Прозвеневший звонок был словно спасительным глотком кислорода. И разморенные ученики уже было порывались встать, как воздух разрезал оглушительный звук опрокинутого стула. Полтора десятка любопытных глаз тут же уставились в сторону двух парней, стоящих друг против друга. И разговор явно намечался быть на повышенных тонах. Напряженный взгляд голубых глаз упрямо смотрел резко в потемневшие фиалковые, в которых будто клубился туман. — Армин, прекрати вести себя как ребенок, — процедил сквозь зубы один из братьев, следя за тем как на губах у брюнета расползлась горькая ухмылка. — Не могу, — пожал плечами. — Вирус уже запущен, система в сбое и лечению не подлежит. Тихо выругавшись сквозь зубы, Алекси осекся, заметив, что в их сторону смотрит весь класс. Подняв стул, он схватил брата за локоть и буквально потащил его за собой из класса. Проводив их испуганным взглядом, Мэри принялась судорожно собирать сумку, в пол уха слушая что говорит Кастиэль. В голове крутились слова Армина: »..вирус запущен… лечению не подлежит…». Что они могли бы значить? Выходя вслед за остальными в коридор, она судорожно пыталась успокоить себя. Потому что, кроме мысли о том, что Армин может быть болен, другого определения его словам на находилось. И насколько бы напряженным их отношения бы не были сейчас, эти слова не могли не взволновать ее. — Почему ты ничего не ешь? — недовольно вопросил Кастиэль, запихивая в рот сразу два эклера. Сейчас они сидели в кафе рядом со школой, так как в столовой оказалась неимоверная давка. Сложно было сказать, что этому способствовало, перемена погоды ли, из-за которой хотелось спать мёртвым сном, или же у всех одновременно начался сильный жор. Но в этом кафе оказалось неожиданно уютно. Желтоватые стены, украшенные различными непонятными фигурками, полки с растениями, картины с изображёнными на них прямыми линиями и кругами, но самой приятной вещью оказались мягкие пуфы яркого красного цвета. Мэри они еще нравились потому, что она, как только они вошла в кафе, тут же окрестила их сородичами Каса, так как цвет его волос был почти таким же ярким. Но стоило ей сесть она один и выдать, что они намного мягче, чем парень, как тут же была вытащена и усажена рядом с красноволосым, на красном диване. — Слушай, Кас, а случаем не ты владелец этого кафе? — откинувшись на спинку диванчика, спросила Мэри. Тут же ей на плечо по-хозяйски легла рука. — А что, если я? — хитро посмотрел на нее из-под челки Бенар. Протянув руку, девушка кокетливо пробежалась указательным и средним пальцем на манер человека по его ноге. Кастиэль тут же напрягся, а рука ощутимо сжала плечо. — Мэри… Хриплые нотки в его голосе, заставили глаза девушки азартно заблестеть, а от прилившего адреналина, захотелось сделать еще что-нибудь опасное. Но едва она опять протянула руку, как она тут же была перехвачена и несильно сжата. — Ходишь по лезвию, детка… — опалило ухо горячим дыханием. Повернув к нему голову, она встретилась с затуманенным взглядом карих глаз и непроизвольно облизнула губы. Взгляд красноволосого стал еще более безумным. — Просто проверяю, насколько оно острое, — тихо прошептала она, осторожно освобождая свою руку из захвата. Несколько секунд Бенар сверлил ее взглядом, который она ощущала даже через одежду. И от того как он на нее смотрел, становилось жарко и воздуха словно не хватало, отчего приходилось делать глубокие вдохи и задерживать дыхание. — Кас, у тебя такой взгляд, будто ты готов убить Мэри голыми руками, — хихикнула присоседившаяся к их компании Розалия. Ее хитрый взгляд перебегал то от потупившейся Мэри, изображающую из себя саму невинность, то к оцепеневшему Кастиэлю. Последний оторвал от девушки взгляд и, мазнув по однокласснице невидящим взглядом, встал. — Ты куда? — тут же спросила Роза, нахмурившись. — Оставь его. Лизандр проводил друга задумчивым взглядом и посмотрел на-де Неж, которая вцепилась в принесенный стакан свежевыжатого сока с такой силой, что, казалось, тонкое стекло вот-вот и треснет. А Мэри и правда пребывала в таком состоянии, будто она пару секунд назад прыгнула с тарзанки. Кровь жгучим потоком бурлила внутри, грозясь сжечь ее. И она подозревала, что лицо ее скорее всего пылает, но скрыть это было нечем. Состояние эйфории не хотело ее отпускать. «Ходишь по лезвию, детка…» Слова Кастиэля плотно засели в голове и, всякий раз как они всплывали в голове, с той интонацией, с которой были произнесены, она чувствовала, как огромный горячий шар словно растет в груди, а потом ухает вниз, поднимая непонятную будоражащую разум и тело волну наслаждения. — Мэри… — негромко позвал ее Лизандр, но девушка не отреагировала. Тогда он нахмурился и позвал ее еще раз. Тот же эффект. Рядом весело фыркнули. — Кажется, мы ее окончательно потеряли, — весело прощебетала платиновая блондинка и рассмеялась. — Помню, как в самом начале наших отношений с Леем… Не успела Розалия договорить, как ее слова прервал зазвонивший телефон. Лирическая мелодия примешалась к той, что играла в зале. А сидящие за столом уставились на голубоволосую, которая, казалось, зависла где-то на седьмом небе и не замечала ничего вокруг. Ирис удивленно подняла брови и переглянулась с одноклассницей. Вот чего она меньше всего ожидала от подруги, так это ну уж очень пропитанной розовыми соплями мелодии звонка! — Мэри, у тебя телефон звонит! — рассмеялась Розалия и дотянувшись до девушки, пихнула ее рукой в бок. Тряхнув головой, Мэри сфокусировала на ней взгляд и вопросительно уставилась на нее. — Тебе звонят. Медленно переведя взгляд на надрывающийся гаджет, Мериэлла почувствовала, как из ушей в любую секунду повалит пар, а лицо приобретёт насыщенный красный оттенок. Схватив гаджет, она едва не упала, выбираясь из-за стола. И под взорвавший зал хохот, вылетела на улицу. Дождь все еще не прекратился, дожимая последние остатки. Пришлось остаться под широким козырьком. Что девушка и сделала, привалившись к кирпичной стене. — Алло? — Привет, Электра. — М-Марк…? Сознание помутилось, и она сильнее вцепилась рукой в трубку. Но она была уверена, что звонит Дона. А в сознании лихорадочно билась одна единственная мысль: «Марк. Марк. Марк…». Тихий смех на том конце провода заставил колени подогнуться. Сползя по стене, Мэри в бессилии откинула голову назад, упершись о стену. — Как ты? Один вопрос, заставивший все внутри перевернуться. Прикрыв глаза, она наслаждалась голосом друга, которого не слышала так давно, что ей стало страшно, что она могла забыть то как он звучит — немного лениво, с нотками хитринки. — Я…- начала она, сглотнув. Голос предательски дрогнул. — Хорошо. Скоро пойду снимать гипс… А ты… Как ты себя чувствуешь? Неожиданно стало тихо и только барабанивший о карниз дождь напоминал о том, что она все еще жива, а не умерла за те пару гнетущих секунд молчания. — Я в порядке. Мэри облегченно выдохнула и позволила себе вымучено улыбнуться. — Я так рада, Марк… Я хотела прийти к тебе, но меня не пустили. Прости. — Она тяжело вздохнула и продолжила: — Но я планирую прийти к тебе перед рождественскими праздниками. Я уже договорилась… — Нет. Резкий холодный тон Марка едва не заставил гаджет выскользнуть из похолодевших пальцев. Сильнее вцепившись в телефон, она прижала его к уху. — Что? — спросила она, нервно хихикнув, искренне надеясь, что ослышалась. Но следующие слова друга заставили глупую улыбку сползти с лица. — Не нужно приходить, Мэри. — Но почему?! Почему, Марк? Я хочу тебя увидеть, я соскучилась по тебе… Почему? Ответь мне! — едва не срываясь на крик, прохрипела она в телефон. И снова в ответ тишина, сводящая с ума. — Просто не приходи, — выдохнул он, как будто сквозь зубы. — Пожалуйста. — М-Марк… В трубке послышался еще один встревоженный голос и интуитивно девушка поняла, что это скорее всего конец из разговора. — Марк, послушай, я… — Прости, Электра. Я больше не могу говорить. Мне нельзя пользоваться телефоном, — он вздохнул. — Рад, что с тобой все в порядке. Передавай привет Жоанне. И… — он на секунду замолчал, а потом быстро проговорил: — я тоже очень соскучился… — Марк! — в отчаянии воскликнула девушка, но ответом ей были лишь длинные гудки. Перед глазами все закружилось и ей показалось, будто она падает в бездонную пропасть, хватаясь за ее стены руками, пытаясь зацепиться пальцами хоть за маленький выступ, но лишь раздирает их в кровь, оставляя за собой следы. До боли прикусив губу, она уткнулась лицом в колени и судорожно всхлипнула. Непринятие ситуации кипело внутри и требовало выхода. Еще бы немного, и она бы закричала от боли в груди. Она не хотела верить в то, что услышала. Но настойчивость в его голосе говорила о том, что это не просто единичный каприз… — Зачем ты закрываешь передо мной дверь, дав увидеть, что за ней скрывается? — прошептала она, грустно глядя за тем, как расходятся в лужах круги от капель. Она сама не знала сколько просидела так, в тишине. Просто не хотелось никуда вставать, а лишь упиваться своей болью, накручивать себя. Где-то на задворках сознания она ужаснулась. В кого она превращается? Почему стала такой безвольной куклой, прогибающейся под ситуацию. Резко брошенный вперед камешек слился с щелчком зажигалки. Вздрогнув, Мэри резко встала и охнула. Ноги затекли и грозили совсем скоро доставить ей пару веселых минут. — Кас? — удивленно спросила она, но в ответ лишь получила свою куртку. — Сколько раз тебе напоминать, чтобы ты брала с собой куртку или зонт? — затягиваясь сигаретой, он устало привалился к стене. Быстро натянув куртку, Мэри запахнулась получше и, шагнув, прижалась к парню. Сигаретный дым, который она ненавидела всей душой, сейчас показался ей лишь досадной мелочью. — Прости. Вздохнув, Кастиэль прижал девушку к себе свободной рукой. Выдыхая сигаретный дым, он пустым взглядом окинул улицу. В первый миг, увидев, как эта дура вцепилась в свои коленки и тупо уставилась вперед, сидя на земле в одной лишь кофте, он хотел ее прибить на месте, а потом наорать, доводя до слез. Но… — Почему ты плакала? — откинув бычок, он положил вторую руку ей на спину, притягивая ближе, и уткнулся в волосы, вкусно пахнущие цитрусом. Девушка лишь вздохнула и словно слепой котенок, ткнулась ему в шею, ища поддержки и защиты. От этого до невозможности милого жеста, внутри парня что-то приятно заурчало. — Просто…случилось кое-что плохое. — Расскажешь? Скользнув рукой, которой он не держал сигарету, вверх по спине, зарылся в копну волос и стал слегка массировать кожу, уже зная, что это расслабит напряжённую до невозможности голубоволосую. Слегка откину голову назад, она прикрыла глаза, рассматривая довольно ухмыляющегося Кастиэля и решая, поделиться ли с ним своими переживаниями или еще рано…? — Просто, — закрыла глаза, — один человек подумал, что может решать за двоих, но забывая, что словами можно ранить сильнее, чем действиями. — И что же он сделал? — нагибаясь ниже, тихо спросил он. Почувствовав теплое дыхание на своих губах, Мэри честно пыталась не растерять остатки ясного сознания, но удавалось плохо. — Он сделал мне очень больно. Рука Бенара вздрогнула, и он убрал ее, снова положив на спину девушки. Та тут же распахнула глаза и недовольно поморщилась. Но стоило взглянуть на напряжено застывшее лицо парня, как захотелось зарядить себе по лбу. — И кто же этот…человек? Отвернувшись, Мэри сильнее прижалась к парню, словно чего-то испугавшись. Холодный тон его голоса словно снег осел на ней, заставляя покрыться инеем. — Тебе не, о чем волноваться, — тихо произнесла Мэри. Руки на талии сжались сильнее, а затем ослабли. Девушка молчала, посчитав, что лучше прикинуться дурочкой, но миновать грозу, что надвигалась, ворча и извергая молнии. Но парень считал по-другому. Он сам бесился от нового себя и руки чесались воткнуть в зубы еще одну сигарету, а потом еще одну и еще… Но только знание, что Мэри не любит сигаретный запах, останавливало его. В другой раз он был вытряхнул из нее все что мог, не посмотрев на то, в каком состоянии она находилась. Да он бы и сейчас это сделал! Только что-то останавливало. Между ними была будто стеклянная стена. Им хорошо вместе, он это чувствует, потому что рядом с этой девчонкой ему комфортно. И кто бы раньше ему сказал, что он будет встречаться с бунтаркой, которая вечно везде лезет и дерзит по любому поводу — он бы рассмеялся тому в лицо. И что в итоге…? Где прежний Кастиэль? Когда он успел поменяться, когда потерял себя? Что она с ним сделала? Он не мог припомнить того момента, когда стал меняться. Буквально вчера он бы не пришел на занятия, забив на них и получил бы очередной выговор от Натаниэля или директрисы, а сейчас? Как миленький встречает вздорную девчонку на остановке. Да его родители бы купили бы ему оригинальный Fender не раздумывая, услышь, что их сын начал учиться! — Дурочка. — буркнул Кастиэль, снова уткнувшись ей в волосы. А Мэри… А Мэри просто счастливо улыбнулась, вспоминая слова Жоанны.

***

— Отлично, — довольно кивнул блондин. — Никогда бы не подумал, что голова у тебя варит отлично, чем просто хорошо. — Это еще почему? — возмущенно уставилась на него Мэри. — Да, как-то не вяжется с твоим… поведением, — хмыкнул Натаниэль, снова утыкаясь в документ, о котором Мэри вспомнила ровно через неделю, как его ей дала Жоанна. До вечеринки осталось всего ничего — пол месяца. Все необходимое было уже куплено, а это означает только то, что вместо ненавистных уроков физкультуры они будут украшать зал, устанавливать сцену и просто веселиться. Но для Мэри это была еще и одна волнующая ее вещь — она еще не ответила Лизандру о своем решении по поводу песни. В последнее время она только и видела перед глазами мыльные пузыри и разгоняла руками хохочущих амурчиков. Не успела девушка додумать свою мысль, как дверь с грохотом распахнулась, а на пороге стоял хмурый Кастиэль. — Детка, бросай этого неудачника и пойдем со мной, — голосом крутого парня из фильма, проговорил он. Закатив глаза, блондин откинулся в кресле, уставившись на досадное недоразумение в проеме. — Ты хочешь, чтобы я выписал тебе замечание? — Хочешь я выпишу тебе пару фингалов? — оскалился красноволосый. Резко подскочив со стула, Мэри в пару шагов оказалась рядом с Кастиэлем и приложила ему руку ко лбу, как если бы он был болен. — Ой-ой, — воскликнула она, картинно приложив ладошку ко рту. — Какая высокая температура! Что же делать? Может, клизму? — Что? Кастиэль скосил удивленный взгляд на Мэри, которая еще что-то щебетала и словно невзначай толкала его к выходу. — Ой бедненький то како-о-ой! — тоном бабушки протянула она, уже ощутимо подпинывая парня. — Что ты творишь?! — гневно прошипел он, разворачиваясь и перехватывая ее руки. — Ой-йо-о-о-ой! — соловьем заливалась она. Ржущий Натаниэль наполовину сполз под стол и теперь громко похрюкивал из-под него. — Давай, Мэри, вылечи его и не забудь вставить ему свечи в ж… Резко захлопнутая красноволосым дверь заглушила остаток речи блондина. Переведя взгляд на девушку, Кастиэль едва сдержался, чтобы не придушить ее на месте. Она же стояла, прислонившись к стене и, согнувшись, беззвучно хохотала. Выдохнув, Кастиэль тряхнул шевелюрой и сделав шаг, сграбастал девушку в объятия. — Знаешь, что я попрошу взамен за свое унижение перед этим придурком? — И что же? — в предвкушении, она облизнула сухие губы, и с удовлетворением отметила как потемнел взгляд парня. В последнее время ей доставляло дикое удовольствие доводить его до крайности. И, хотя сознание кричало о том, что это опасно, она ничего не могла собой поделать. — Сейчас узнаешь, — ухмыльнулся он, едва касаясь ее губ. Сердце забилось с бешеной скоростью, а руки сами скользнули по плечам, зарываясь в волосы. О да… После того как сняли гипс, она могла часами перебирать его волосы, зарываться в них, пропускать сквозь пальцы. Потянувшись к нему, она уже почувствовала теплые губы на своих, как сквозь пелену удовольствия в сознание ворвался высокий голос. — У некоторых совсем нет воспитания. Обжиматься в углу на виду у всех… Каким словом это еще можно описать? Ниже некуда? Замерев, Мэри с раздражением цыкнула. Она почувствовала, как парень напрягся и повернулся в сторону хихикающей троицы. — Амбер, вали куда шла и захвати свой зоопарк, а то воняет, знаешь ли, как в свинарнике. Громко рассмеявшись, блондинка откинула за спину волосы и сделала в его сторону пару шагов, мельком бросив взгляд на голубоволосую, вцепившуюся в руку Кастиэля мертвой хваткой. Ее Кастиэль. — Пупсик, как еще назвать девушку, позволяющую делать с собой такое? — протянула она, ткнув в ее сторону пальцем. — Тебя это не должно касаться, — ухмыльнулся парень. — Или помочь тебе освежить воспоминания, о… — Замолчи! — вдруг взвизгнула она, резко побледнев. — Тогда убирайся, и чтобы я не видел тебя в поле своего зрения! Бенар рявкнул так громко, что несколько учеников шарахнулись в стороны и поспешили выполнить, не относящийся к ним приказ. Бросив на Мэри ненавидящий взгляд, девушка резко развернулась и направилась дальше по коридору, сопровождаемая неизменным конвоем. А-де Неж с ужасом поняла, что видела в глазах Амбер слезы. — Вот стерва, — выплюнул сквозь зубы Кастиэль и развернулся к Мэри. — Продолжим? Отпустив его руку, девушка покачала головой. — Настроение испортилось, — тихо ответила она и криво улыбнулась. — Боюсь тебя укусить ненароком. Рассмеявшись, Кастиэль подхватил ее рюкзак и протянул руку. Поколебавшись, Мэри протянула свою и широкая ладонь сжала её ладонь в своей. Парень что-то пробурчал про то, что она холодная словно льдышка, но уже через секунду прижимал девушку к себе, вдыхая ставший привычным цитрусовый запах. °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° МУЗЫКА: ~> Jenifer Bartoli — J'attends l'amour (начало и звонок на мобильнике Мэри) ~> Tyler Ward — Everything ~> Lauren Evans — Dream Awake ~> Hurts — Mercy ~> Anathema — Deep ФОТО: ~> http://s50.radikal.ru/i130/1505/18/6820f00eef51.jpg — Iris ~> http://s013.radikal.ru/i324/1505/59/fdbbb731faa2.jpg — Mark ~> http://s019.radikal.ru/i644/27.75.1505d1169eaa5d.jpg — Мэри после звонка ~> http://s019.radikal.ru/i641/1505/65/a45246a7976b.jpg — c Кастиэлем