кровь на черных розах

Никто никогда не задумывается о том, что делает в минуты, когда разум затуманен странными, бессвязными мыслями. Наверное, это происходит потому, что никому нет дела до всего этого. Всем плевать на то, что происходит в душе совершенно уравновешенного человека. Зейн не раз задумывался о том, как выглядит снаружи в моменты, когда внутри творится что-то совершенно непонятное, странное и такое пугающее. Иногда его пугают собственные мысли, а иногда он просто забывает о том, что вокруг еще есть люди. Зейн сидит на ступеньках заброшенного здания, закуривая вторую по счету сигарету. Это больше похоже на привычку, нежели на желание расслабиться. Парень уже давно не ощущает никакой легкости после выкуренной сигареты, но почему-то каждый раз его рука сама тянется к пачке. Неоднократно в разуме возникали мысли о том, чтобы бросить пить, курить, баловаться дурью, убивать, но каждый раз кое-что останавливало бойца. Это его жизнь, которую никто не в силах и не в праве хоть как-то менять. Руки слегка дрожат, когда Бес подносит сигарету ко рту, прижимает её губами и делает глубокую затяжку. Он прикрывает глаза, чувствуя, как дым проникает в легких, обволакивает их. Зейн ощущает легкое жжение в горле, вызывающее слезы. На какой-то миг в парне просыпается отвращение к сигаретам, но оно исчезает, как только Бес выдыхает дым из легких. Раньше Зейн мгновенно ощущал легкое помутнение разума, чувствовал, как каждая клеточка его тела расслаблялась, позволяя телу обрести желанную легкость. Теперь же нет ничего, кроме привычки. Солнце прячется, окрашивая горизонт в розоватый цвет. Кажется, в такое время суток телом должно овладевать умиротворение, легкость и спокойствие. Но в Зейне происходит нечто иное. Бес ощущает, как по его жилам растекается что-то тяжелое, пока еще едва уловимое, но слишком манящее. Ему кажется, что он буквально чувствует тяжелый металлический запах, витающий в воздухе вокруг него. Бес чувствует, как все его тело наливается жаром, предвкушением новой крови. Только теперь нет определенного заказа — есть всего лишь жажда отомстить, почувствовать власть над тем, кто с самого детства подчинял Беса себе. Несколько дней назад, когда Зейн в последний раз приходил к Ти, его посетила мысль о том, что дальше не может так продолжаться. Бес знает, что его душа разлагается на маленькие гнилые кусочки, которым уже нет смысла оставаться с этом мире. Еще тогда ему казалось, что в его плоти, как и во плоти всех грешников, извиваются трупные черви, которые питаются мертвой мышечной массой. Зейн выбрасывает недокуренную сигарету, поднимается со ступенек и идет в сторону здания, где он занимается. Бес желает побыстрее покончить с этим, чтобы больше не возвращаться к жизни, где кто-то владеет им. Только у парня должна быть власть, но у него хотят отнять это. Как жаль, что Зейн не понимает всего. Не понимает, что именно он находится во власти алкоголя, никотина, дури, секса, боев, убийств. Легкие наполняет прохладный воздух, холод пробивает до костей, заставляя парня сильнее закутаться в свою толстовку. Быстрые шаги позволяют Бесу забыть о мыслях, которые вертят в голове. Что случится после того, как он наконец осуществит свой безумный план? Что произойдет с ним, когда все это закончится? Сможет ли Бес заглушить те чувства, которые возникнут? Проходит всего лишь семь минут, когда Зейн подходит к нужному зданию, отпирает тяжелую металлическую дверь, проходит внутрь, вдыхая знакомый и слишком родной запах подвала, здоровается с парнями, слабо улыбаясь, совершенно погрузившись в собственные мысли о предстоящем. Его шаги отдаются эхом по помещению, Бес вызывает восхищение у парней, которые ровняются на него, пытаются подражать ему. Это вызывает что-то похожее на зависть. — Зейн, — тихо зовет Гас, прислонившись к стене. Его глаза сверкают в полутьме, а на губах искрится загадочная ухмылка. Со стороны может показаться, что хищник здесь он, а не Зейн. — Как дела, друг? — Гас, — в воздухе витает напряжение, даже голос Зейна звучит более жестоко. — Скоро все закончится, — отвечает Зейн, мягко улыбаясь, и уходит. Ему не нужно продолжать разговор, равно как и оправдываться перед Гасом, который не понимает происходящего, хоть и в глубине души прекрасно осознает, что сегодня все закончится не только для Беса, но и для него. Никто ничего не предпринимает, когда Зейн врывается в кабинет Грэга, закрывая за собою дверь на ключ, хоть все и знают, что дальнейшее развитие событий никогда не превратится во что-то хорошее. Полон решимости и жестокости внутри Бес подлетает к дивану, где сидит его тренер — тот, кто разрушил жизнь Зейна в самом начале, тот, кто решил, что ему подвластно подчинить, опустить на колени Беса. Все происходит слишком быстро, что ни Зейн, ни Грэг не успевают сообразить все случившееся. Удар за ударом. Они чередуются между собой. Удар Зейна. Удар Грэга. Кровавая ухмылка Зейна. Кровь, стекающая из раны Грэга. Обрывчатые фразы, которые слетают с губ дерущихся. Кажется, бой равен, учитывая, что каждый новый удар становится сильнее, безупречнее, убийственней. Но у кое-кого есть преимущество — он не чувствует боли. — Знаешь, в чем преимущество того, что ты продал меня? — на миг в комнате воцаряется тишина: ни ударов, ни слов, лишь тяжелое дыхание. — Я не чувствую боли, — Бес поворачивается лицом к Грэгу, который ощущает страх, ведь теперь все складывается в одну целостную картинку. Последний удар, обрушившийся на Грэга, становится убийственным. Зейн еще секунду смотрит на уже бездыханное тело своего тренера. Им овладевает злость, ярость, гнев. В голове вертится тысяча слов, фраз, которые он хотел сказать Грэгу, но не сказал. — Спасибо за жизнь, полную греха.

***

Наверное, потом за Зейном придут копы, которые упекут его за решетку. Но с другой стороны, кому есть дело до смертей в клубе, где постоянно кто-то кого-то убивает? Зейн решается на поступок, который позволит ему избавиться от своего гнева и возбужденности. Он идет к Ти. И придя к ней, у него в голове уже слишком много мыслей, что слишком мало слов, чтобы эти мысли выразить. Гораздо проще оттрахать Ти, забыть о проблемах и расслабиться. — Привет, — дерзко говорит Ти, замечая Зейна в своей комнате. Она всегда знала, что у парня не хватит сил избавиться от плотских утех с ней. Проститутка знает, что стала для Зейн спасательной вещью, поэтому не видит смысла для Беса собственноручно топить себя. — Только не начинай говорить о том, что знала, что я вернусь, — Зейн закатывает глаза, ощущая раздражение, чувствуя, что его гнев лишь растет. — Хорошо, — улыбается Ти и принимается снимать одежду с Зейна. Он не сопротивляется, параллельно раздевая шлюху. Эти действия скорее машинальны, заучены, нежели являются каким-то отражением чувств. Все это не вызывает ни единого чувства, кроме похоти, постепенно набирающей обороты. Ти всегда слишком хорошо знала Зейна, но никогда не позволяла ему узнать все подробности своей сущности. Бес пользовался её телом, обрекая девушку на неизбежное. И она прекрасно знала, что это. Зейн сжимает руки шлюхи и бросает её на кровать, не заботясь о том, какую силу использует. Ярость лишь сильнее овладевает им, когда Бес вспоминает Грэга, продавшего его, Роба, который неоднократно использовал его, Гаса, который всегда хотел занять место лидера, Ти, которая разрешает пользоваться собой, но выводит из себя своим отношением к жизни. Секс — это всего лишь малая часть нужной жизни. С лица Ти не сползает улыбка, хоть она и знает свой сегодняшний исход. Возможно, для других состояние Зейна не покажется странным, но шлюха слишком долго знает парня, слишком сильно ощущает всю порочность его души, слишком преданно отдается ему. Бес ничего не говорит, пыхтя от ярости и легкого возбуждения. Ти всегда помогает ему избавиться от ненужного. Ровно до тех пор, пока молчит. Зейн наклоняется и целует Ти, одной рукой исследуя её грудь, а второй гладя её промежность. Бес не собирается церемониться, поэтому резко вводит два пальца внутрь, из-за чего девушка изгибается в спине и вскрикивает от неожиданности. Ей хочется сказать что-то, но пока не время: он не удовлетворил её. Зейн ожесточенно трахает девушку пальцами, ощущая, как на некоторое время его покидает ярость. Он сжимает грудь шлюхи и жадно целует её в губы. Ти вздрагивает от каждого резкого движения в ней, но получает удовольствия от прикосновений Зейна. Ей нравится чувствовать это, нравится чувствовать в себе частицу Зейну, поэтому она жадно постанывает. — Надо бы почаще вызывать у тебя ярость, Зейни, — сладостно шепчет Ти, извиваясь под телом Зейна. Бес сжимает тело девушки двумя руками, вызывая боль у шлюхи. Но от этого на её лице лишь расплывается хитрая улыбка. Бес резко входит в девушку, быстро двигаясь, доставляя удовольствие не только себе, но и Ти. Девушка гладит своими руками торс парня, жадно стонет, ожидая подходящего момента. Момента, который, наконец, расставит все точки над 'и'. — Я хотела бы увидеть тебя в бою, — запинаясь от наслаждения произносит девушка. — Я возбуждаюсь от одного твоего резкого движения, а что уж говорить о тебе в бою? Но есть кое-что... Зейн почти не слушает Ти, ритмично двигаясь в девушке. Он закрывает глаза от удовольствия, на миг забывая о том, что терзало его весь день. — Я хотела бы посмотреть на то, как ты будешь умирать, — шипит Ти, а Зейн резко распахивает глаза, останавливаясь. Для него не нужно больше слов, ведь в неё вспыхивает то же чувство, что несколькими минутами раньше погубило Грэга. В нем вспыхивает отвращение к шлюхе, которая отдается каждому, кто платит хорошие деньги за её тело. Зейн знает, что для него нет ни единого шанса вернуться к первоначальному состоянию души. — Сдохни, тварь, — шипит Бес, замыкая руки на шее девушки. Ему хватает минуты, чтобы задушить девушку. У него в голове не всплывает ни единой мысли во время этого. Нет ни чувства вины, ни чувства потери. Только всепоглощающее чувство разочарованности, потерянности. Зейн опускается на пол возле кровати, зарываясь руками в свои волосы, и понимает, что теперь у него нет никого, кто мог бы ему помочь. Теперь его жизнь не будет прежней. Будет ли она вообще?