Не бойся темноты, бойся того, что в ней...

POV Ичиго У каждого из нас есть страхи. У кого-то они необоснованные, кто-то получил их в связи с чем-нибудь колоссальным, случившемся в раннем детстве или же по какой-то другой, но не менее серьезной причине. Почву страхов упорно изобилуют догадками и доводами о том, что делать в той или иной ситуации. Человека можно лечить, травить его всевозможными препаратами, чтобы сделать из него послушный овощ, но никак не уничтожить саму природу его внутреннего страха. Он останется, и если человек сам себе не поможет, ему никто не сможет помочь. Чтобы самозащититься, человек ставит вокруг себя невидимые преграды, так называемые барьеры, которые, по его мнению, способны выдержать противостояние того, что по-настоящему его пугает. Он ограждается месяцами, годами, долгое время самоистязая себя и кусая локти, все ли он правильно делает? Все ли применил по назначению?.. Иногда сильное самовнушение помогает людям, и страхи вроде бы рассеиваются. О них перестают помнить. Со временем остатки воспоминаний о страхах порастают высокой травой, и лишь сам человек решает, оставить ли такие воспоминания за гранью защитной преграды или же дать слабину, совсем ненадолго, чтобы снова все разрушить…

You will not achieve peace of mind if you don't leave the past behind, Ты не обретешь покой, если не оставишь прошлое позади, No. No. No. No. No. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Make up with it once and for all, and never ever again you'll fall, Смирись с этим раз и навсегда, и никогда не упадешь снова, No. No. No. No. No. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Мне было четыре, когда мои родители развелись, и мама отсудила у отца все – дом, машину, детей, у него осталась только работа. Он стал для нас воскресным папой, в частности для меня, так как старшие сестры ночевали по выходным у подружек. Мне доставляло какое-то фанатичное удовольствие проводить выходные с отцом. Нет, мы не ходили на рыбалку и не выбирались в походы с ночевкой. Отец постоянно работал, он был судмедэкспертом, проводя все время либо в полицейском участке, либо в морге. Как и было принято зачастую, в выходные я находился именно там. В отличие от многих детей в пятилетнем возрасте, меня не пугала атмосфера пропахшего хлоркой и спиртом подвального помещения, хотя отец находил подобное место уютным. Я с интересом смотрел на привезенных ему трупов, не видя особых отличий их тел от живых. Родитель никогда не разрешал мне прикасаться к их телам или смотреть, когда он был занят ими. А если был особый тяжелый случай, то попросту уводил меня в другую комнату, где я ждал его и занимался своими делами – рисовал, играл, смотрел мультики на маленьком телевизоре в углу. Ситуация меня забавляла, я не боялся мертвых людей, благодаря отцу я знал, что бояться нужно живых, а не мертвых. Мертвые – это отмучившиеся люди, умирающие не всегда своей смертью, и мне было жаль их, но я с раннего детства привык к таинственной атмосфере с запахом смерти и формалина. Отец поглаживал меня по голове, всегда говоря «молодец, сынок, далеко пойдешь…». И я знал это. Я хотел пойти по стопам отца. Как-то однажды мама привела меня на работу к старику, оставив меня на вахте, а сама ушла, сказав, что ей нужно отвезти сестер к тетушке. Ее я недолюбливал, поэтому и отказался ехать к ней. Вахтер как всегда угостил меня конфеткой и сказал, что отца нет, он задерживался в участке. Решив, что я уже достаточно взрослый и смелый, я отпросился у него в морг, чтобы подождать отца там, а заодно и поиграть в мою любимую игру на консоли, которая лежала в кабинете родителя. Вахтер лишь улыбнулся, встав и проводив меня до лифта. Он записал на моей ручонке кодовый шифр от нижней двери и вызвал лифт в подвальный отсек. Когда я спустился вниз, то ввел написанный на моей руке код в автоматику двери, и та с шипением открылась. Массивная, металлическая, зачем только в морге нужны были такие двери? От кого?.. Я прошел в прохладное помещение, как к себе домой. Отец часто задерживался в участке, если возникали какие-либо трудности, но мой старик с любыми справится. Столы стояли пустыми, значит, отец уже закончил на сегодня, и есть вероятность, что мы сможем куда-нибудь пойти, может быть, он даже купит мне мороженое или сладкую вату. Боковым зрением я уловил движение и повернул в ту сторону голову. Взгляд уперся в стальную дверь со стеклянным овальным окном. Там ничего не шевелилось, но мое любопытство нужно было чем-то восполнить, и я двинулся в ту сторону, еле как прочитав по слогам табличку на двери «смотровая». - Шутник ты, папа,- я много чего понимал в своем возрасте. Например, то, что «смотровая» в морге – не иначе как черный юмор патологоанатомов. Дверь, тяжелая поначалу, все же поддалась моим детским силенкам, и я вошел внутрь. На хирургическом столе лежал человек. Я видел много трупов, но этот выглядел так, будто и не был мертвым. Скорее, долго спящим. А что, если он и правда спит? А папа его вскроет. Не думаю, что это будет приятно. Человек на вид был молод. Может быть двадцать пять - тридцать лет. Со своим ростом я не мог разглядеть много, лишь его каштановые волосы, розовато-бледную кожу, плотное телосложение. На большем пальце левой ноги крепилась бирка с инициалами умершего, дата и время смерти, а также причина. Но не успел я даже прочитать того, что там написано, как внезапно тело дернулось. Отец говорил мне, это бывает из-за мышечных сокращений. После смерти тело еще какое-то время «подает признаки жизни» - вздрагивают конечности, бурчит и вспучивается от газов живот, приоткрываются глаза. Сейчас я это знаю, но тогда… С диким криком я отшатнулся и упал на прохладный бетонный пол, запнувшись об собственные ноги. Больно ударив коленку, я сморщился от боли, поворачивая голову и видя прямо перед собой прямоугольное зеркало, прислоненное к стене. Постанывая, я бросил в отражение беглый взгляд, как вдруг мое внимание привлек странный силуэт позади меня. Это был человек, хотя нет. ОНО имело человеческие очертания: длинные, отливающие серебром, волосы, чернющие, как ночь, глаза с нереально выделяющимися желтыми радужками, длинные бледные пальцы с черными ногтями. Остальное было размыто и словно в густом тумане. По спине пробежал холодок, а все звуки, присутствующие до этого, затихли. Не капала с крана вода, не бурчал живот трупа, ничего… Лишь за несколько секунд я рассмотрел нечто в зеркале, а затем резко развернулся, закрывая себя руками. Никого не оказалось в помещении, кроме меня, ну и, соответственно, мертвого мужчины. «Показалось»- промелькнуло у меня в голове.

Staying within your comfort zone Оставаясь в своей зоне комфорта May feel saved, but it can have you fooled, Можно чувствовать себя в безопасности, но это может быть обманом, It's treacherous… Она коварна... It's deceiving… Она обманчива...

Сердце, бешено колотившееся до этого момента, постепенно успокаивалось, и я развернулся к зеркалу, чтобы подняться, как вдруг ЕГО очертания возникли прямо у меня за плечом, будто ОН вот-вот дотронется и нападет на меня. ЕГО неестественно перекошенный рот со множеством зубов широко открылся, и глаза сверкнули страшным блеском, после чего в комнате погас свет. Я завизжал и разбил зеркало, отмахиваясь от неизвестного мне существа. Мне чудились его прикосновения, были даже ощущения, что он терзает мое тело острыми, как бритва, черными когтями. Я звал отца, в кромешной тьме не было видно совершенно ничего, лишь боль и усилившийся запах формалина и разложенной плоти. Нашли меня спустя некоторое время. Я был в осколках от зеркала, а стол с мертвым мужчиной был перевернут. Меня трясло, как безумного, и я в истерике заливался слезами, прося отца увести меня из морга. Он ни слова не понял из того, что я сказал ему, но просьбу мою выполнил. После того случая я стал жутко бояться темноты. Принимал кое-какие препараты, более-менее поддерживал психическое и душевное равновесие, но время от времени все же вспоминал тот случай. Прошло достаточно времени, чтобы я смог все забыть, но остаточный страх и боязнь темноты все же остались. Я думал, что тогда мне действительно все показалось, и ноги сами привели меня в отцовский морг… Конец POV Ичиго Интернатуру он решил проходить в морге. Как он этого и хотел – пошел по стопам отца, который несколько лет назад вышел на пенсию. Морг отошел на задний план, теперь он нянчился с внуками, которых дедам подарили старшие сестры Куросаки. Подойдя к вахте, где сидел уже совсем другой вахтер, парень протянул ему свое резюме. Мужчина надел на нос очки с крупными диоптриями, пожевывая губу и читая характеристику: - Куросаки Ичиго, интерн. Тот самый Ичиго? - В смысле, тот самый?- парень вскинул рыжеватую бровь, убирая со лба ярко-рыжие от природы волосы. - Куросаки Ишшин твой отец? - Да… - Тогда тот самый. Мой друг рассказывал, что ты тут с малолетства крутился. - А…- Ичиго почесал затылок. – Ага… - Стеснительный,- вахтер кхекнул и поднялся со своего места, проводив юношу в морг и показав ему все, что было внутри. Ичиго итак это все без него знал, с последнего его визита тут ничего особо-то не изменилось, разве что оборудование стало новее, да печь в крематории почистили. Он сел на один из столов, положив рядом свою сумку: - Ну что ж…- он хрустнул костяшками пальцев. – Можно и приступать. Музыка в наушниках, вставленных в уши, спасала от повседневной рутины, Ичиго, напевая что-то себе под нос, виртуозно работал с клиентами, которые по природе своей были весьма неразговорчивыми ребятами, хотя парня это нисколько не смущало. Что они могли ему рассказать? Как умерли? Это было итак видно: синюшные следы на горле – повесился, либо задушили, нарост на шейных и затылочных позвонках – перелом шеи, девяносто процентов кожи обжаренное мясо – пожар, вздутие всего тела и бледно-синий оттенок кожи с множеством симптомов удушения и увеличения внутренних органов – утопленник. Они были совершенно разными, но Ичиго это ничуть не смущало, он сам выбрал отрасль в профессии. Тем более, мало кто хотел быть патологоанатомом, единицы выдерживали при первом же походе в морг. Кто-то падал в обморок при вскрытии, кого-то воротило – психика у каждого разная. Ичиго по привычке зажигал в помещение все лампы, и охранник часто ворчал, что парень расходует слишком большое количество электричества. Куросаки лишь кротко улыбался, он не был пугливым, просто наступала паника, когда вдруг отключался свет или было недостаточное освещение. «Не бойся темноты, сынок»- твердил перед сном в детстве отец. «Бойся того, что в ней…»- добавлял про себя парень, забирая под одеяло переносной ночник в форме маленькой луны.

Beating around the bush is pointless, Ходить вокруг да около бессмысленно, You need to bring down the walls you've built up, Тебе нужно разрушить стены, которые ты построил, Surrounding you… Вокруг себя... Surrounding you… Вокруг себя...

Дни тянулись за днями, и постепенно Куросаки влился в график работы. Как всегда спасала музыка, пока однажды Ичиго не развернулся за нужным ему инструментом к столу и не обнаружил, что тот находился на полу, а все хирургические приспособления были рассыпаны из подноса. Парень вскинул бровь, удивленно смотря по сторонам и почесывая затылок. Может, он сам как-то незаметно для себя задел поднос? Музыка приглушила звук упавших деталей, поэтому оставалось только раздумывать над догадками. На следующий день Ичиго хватился пилы для трепанации черепа, а нашел ее лишь спустя два дня в холодильнике в одной из ячеек. Мелко зашевелились волосы на всем теле, когда парень открыл металлическую дверь морга и щелкнул выключателем, но свет не зажегся. Куросаки сглотнул, попятившись назад. Полоска света, проникнувшая из коридора, выхватывала только бетонный пол и блестящие на свету осколки ламп дневного освещения. Начать работу он смог лишь спустя несколько часов, когда электрик заменил все лампочки в плафонах, сказав, что, скорее всего, возникли перепады напряжения. Парень тогда лишь хмыкнул, нервно хрустя костяшками пальцев. Неожиданный поворот произошел тогда, когда Ичиго зашивал почти приготовленного к кремации трупа. В наушниках по обыкновению своему играла любимая песня «Peace of Mind», и парень тихо пританцовывал в такт музыке и басам, которые он так любил, как вдруг музыка пропала, а сам Ичиго услышал лязгающий звук. Осмотревшись, он обнаружил лежащий на полу скальпель, а провода наушников были перерезаны на уровне бедер, где болтался шнур, ведущий к телефону. Куросаки, вытащив обрезанные наушники из ушей, ошарашено уставился на них, переводя взгляд с них на скальпель. Сердце участило перекачивание крови, и венки на висках и шее запульсировали. Скальпель не мог упасть сам, к тому же так виртуозно резанув провода. Ичиго, сглотнув, попятился от стола в сторону выхода, с опаской смотря по сторонам, как резко обернулся к двери, подняв голову вверх: плафон, висевший над выходом, моргнул светом. Стало не до шуток, Ичиго нервно дернул уголком губ. - Не бойся темноты… не бойся темноты… не бойся темноты… Мигающий плафон, отмучившись, погас. Ичиго запаниковал, вытащив телефон и запоздало поняв, что связи в подвальном помещении нет. Он начал лихорадочно соображать, что делать. Взгляд скользнул по табличке «смотровая», и юноша поежился. Неприятные воспоминания дали толчок первоначальному, совсем детскому страху. Чувства обострились, когда свет начал мигать, лампочки, будто их кто-то нарочно переключал, вырубались и зажигались, от этого болезненно рябило в глазах, а Ичиго сжал в руках пилу для трепанации, которую он ухватил со стола, стиснув зубы. Он сильно зажмурился, настолько сильно, что из уголков глаз выступили слезы. Даже так он ощущал перепады электричества, а откуда-то со стороны подул ветерок, пахнувший запахом из детства – формалином. - Раз… Ичиго открыл глаза, ища выход. - Два… Он попробовал обойти помещение по стенке, чтобы попасть к выходу, когда погасла еще одна лампочка, окуная в темноту несколько метров перед дверью. - Три… Свет замигал чаще, раздражая глаза. - Четыре… Ичиго не переставал считать, нервно вздрагивая, с нервным потрясением он никак не мог совладать, а необходимые таблетки остались в сумке на крючке перед дверью. - Пять..! Голос постепенно срывался, когда парень уловил движение. - Ш…есть! Уже знакомый с давнего детства силуэт мелькал в потухающем свете ламп, и парень никак не мог его рассмотреть. - Семь! Губы дрожали, а пила выпала из горячих пальцев. Дыхание сбилось, когда непонятно откуда взявшийся ветер колыхал платиновые длинные волосы. - Восемь! Куросаки почувствовал худыми лопатками стену позади себя, и по всему телу пробежал холодок. Силуэт приобрел характерные очертания. Смертельно бледная кожа и трупные пятна на груди и животе. Дымка скрывала тело от живота до щиколоток, а неестественно длинные руки с костлявыми пальцами были расставлены в стороны. - Девять!! Хищные мертвые глаза смотрели исподлобья прямо на Ичиго, а страшный рот с острыми пильчатыми зубами растянулся в маньячной полуухмылке-полуоскале. Он медленно приближался к мертвенно бледному парню, не то ступая по холодному полу босыми ногами, не то паря над ним. - Десять!! Внезапно свет потух, погружая все помещение в полную темноту, но всего лишь на несколько секунд. Ичиго заскулил, а свет замигал в несколько раз чаще, как в самом настоящем и страшном ночном кошмаре. Альбинос оказался прямо около него, издав нечеловеческий крик, похожий на крик ястреба, который камнем пускается с неба на землю за своей добычей, и вытянув вперед костлявые руки. Ичиго вжало в стену, и он почувствовал, как неведомые силы подняли его вверх до самого потолка. Парень закричал, находясь в полной дезориентации от происходящего. ОНО находилось внизу с вытянутыми вверх руками. Ичиго рвануло в сторону, прямо под потолок между сильно и часто мигающими лампами. Он пытался задержаться за них руками, но неведомая сила была слишком велика. Так же неожиданно, он упал с потолка на пол, перевернувшись сразу на спину и поднимаясь, оглядываясь по сторонам. Сердце колотило грудную клетку так, будто готовое вот-вот проломить ребра. Дыхание сперло, и только хриплые полустоны вырывались из осипшей глотки. Нечто, развернувшись к нему, обнажило глазного цвета зубы и неожиданно подалось вперед, пролетая сквозь парня, от чего тот снова упал на пол, закрываясь руками и ударяясь об пол. Свет погас и снова зажегся, в нос ударил неприятный запах сырости и откисшего в воде тела. Куросаки повел носом и тут же почувствовал, как душа ушла в пятки: дверь холодильного отделения распахнулась, выпуская в помещение клубы холодного пара. К Ичиго медленно шел труп, именно тот парень, очертания которого витали в воздухе. Он смотрел немигающим взглядом, его губы отсутствовали, обнажая зубы на обеих челюстях. Судя по виду, парень утонул, разве что тело его было на удивление не раздутым, а лишь слегка припухшим. Кожа была объедена так же в области пальцев рук, обнажая тонкие кости, синюшного цвета кожа источала неприятное для глаз свечение. По полу за трупом оставался мокрый след, смешанный с непонятного происхождения слизью. Ичиго забыл, как дышать. Где-то в горле застрял вскрик, а грудь сдавило от тошноты и чувства ужаса от представшего перед ним нечто. Мертвец остановился, и Ичиго мельком бросил взгляд на ноги парня. На большом пальце крепилась бирка, и молодой патологоанатом быстро прочитал «Широсаки Хичиго. 23 года». Остальное он разглядеть не смог, так как труп неожиданно быстро переместился к нему, и Куросаки подскочил на ноги, тут же почувствовав мощный удар в грудь. Халат и рубашка намокли, а парня отбросило в сторону. Возникло ощущение подземных толчков, когда в воздух взлетели хирургические столы и инструменты, отброшенные затем в стороны, будто взрывной волной. Ичиго ударился об стену головой, разбив затылок и обмякая. Как в тумане уже он видел подходящего к нему трупа по имени Хичиго. Словно во сне к нему пришло осознание того, что тот поднял его за горло леденющей, мокрой и скользкой рукой, вжав в стену. В горле застрял крик о помощи, когда Хичиго сдирал с него одежду и прижимался своим телом к его. Свет погас, тьма поглотила и полностью окутала собой парня, так он не смог разобрать, что происходит, пока не почувствовал боль в пояснице. Вместо крика изо рта вырвался булькающий хрип, казалось, что он тонет, но сильная пульсирующая боль в заднем проходе, отдающая по всему телу, неумолимо возвращала в реальность. Не было слышно совершенно ничего, только собственные хрипы, чужое порыкивание на ухо и удары собственного тела об стену от таких мучительно болезненных толчков. Кажется, он начал понимать… Тело с рыком отбросили в сторону, и Куросаки ударился грудью об пол, резко вдыхая и чувствуя, как легкие обожгло воздухом. - Помо…ги...те…- прохрипел он, но его, конечно же, никто не услышал. Где-то в темноте раздавались хлюпающие шаги, в нос ударил запах застоявшейся воды. Он ощутил захват на лодыжке, кто-то потянул его к себе. Куросаки, стиснув зубы, заскреб по полу ногтями, пытаясь остановиться и зацепиться хоть за что-нибудь. Под руки, как назло, ничего не попадало. Парень беззвучно всхлипывал, голова уже отказывалась соображать, и новые приступы тошноты и боли накрыли все его тело. Толчки возобновились, он остро ощутил тяжесть чужого тела. Дыхания не было, лишь гортанные рыки и ледяная рука, сдавливавшая собственное горло. Ичиго осознавал, что ему не хватает кислорода, а ужасная боль и леденящий душу страх выбил из реальности. Сознание подкидывало непонятные картинки. Он будто видел другими глазами, видел толпу вокруг себя. Это были парни лет двадцати пяти, неотесанные и грубые. Они выкрикивали ругательства и издевки, ударяя по чужому телу битами и цепями. Куросаки ощущал эту боль за того, кого били те ублюдки. Дальше картинки стремительно менялись, было похоже, будто избитый терял сознание, вновь приходя в себя. Ичиго ощутил, как тело толкают куда-то в темноту, и тут же всей кожей он почувствовал удар об воду. Парень, чьими глазами видел рыжик, запаниковал, это было ощутимо по его участившемуся дыханию и пульсу. Где-то снаружи слышались предложения о том, чтобы пустить воду, и Ичиго услышал собственный голос, точнее голос избитого парня: - Придурки, какого хрена, кончайте уже! - Счастливо поплавать тебе, Широсаки!- послышалось из-за давящих со всех сторон стен, и из люков под потолком хлынула вода, заполняя собой все темное пространство. Парень запаниковал еще сильнее, судорожно хватая ртом воздух. Платиновые мокрые волосы наматывались на пальцы, которые скользили по ржавым скользким стенам. Смех снаружи стих, и альбинос, скрывшись под водой, вынырнул на поверхность снова, но не обнаружил ее – вода заполнила собой внутри все, не оставив и капли воздуха. Ощущение паники пришло с новой силой, очень хотелось сделать глубокий вдох, и Ичиго остро это ощущал, будто сам находился внутри того водяного плена. Бедный парень колотил под водой руками, выпуская драгоценные пузырьки воздуха, как вдруг непроизвольно сделал вдох. Горящие легкие охладило хлынувшей внутрь водой, а сам юноша дернулся несколько раз, крепко держась за горло с широко открытыми глазами. Затем он замер, колышась под водой от слабых колебаний непрекращающихся потоков сверху. Ичиго очнулся в полной темноте, тут же замолотив руками и ногами в стороны от остаточного ощущения, которое он испытал, будучи в теле утопленника. Конечности уперлись во что-то, со всех сторон окружившее парня, и он почувствовал жуткий холод, так же тянущую неприятную боль в саднящем заде. - Кто-нибудь!!- хрипло, но звучно закричал он, продолжая тарабанить руками по поверхности, как он уже понял, капсулы, каких было много в холодильном отделении. POV Ичиго Нашел меня тогда охранник, когда обнаружил, что моя смена давно закончилась, а я все еще не сдал рабочее место. Я оказался запертым в холодильнике в ящике, пролежав там, предположительно, около часа. Были остаточные ощущения после очень неприятной ситуации, случившейся со мной во время моей смены. Я никогда не забуду, как мной овладел и чуть не убил труп, видение из моих детских страхов и кошмаров. Не буду вдаваться в подробности, сколько я пролежал в больнице, восстанавливая здоровье и подлечивая расшатанные нервы, но о случившемся я, разумеется, никому не сказал. Меня начал волновать вопрос, кем был тот парень, что привиделся (а может, и нет) мне в тот день, но я не стал сидеть часами с картотекой, пытаясь найти хоть что-то о нем, все же с момента, когда я его увидел, и до настоящего времени прошло девятнадцать лет. Я поступил более разумно, отправившись к вахтеру, который работал в морге еще тогда, когда тут был мой отец, тот самый, что угощал меня на вахте конфетами. Старик принял меня радушно, но на мой вопрос о том, кем был Широсаки Хичиго, и что с ним стало, помрачнел. Я уж думал, что не дождусь внятного ответа, но тут старик оживился, смотря в одну точку: - Парня нашли спустя три с половиной дня, как он пропал. О пропаже тогда заявили родственники, его искали по всему городу, но нашли на старой водонапорной башне, когда жильцы многоэтажного дома начали жаловаться на вкус воды,- он тяжело вздохнул, достав трубку и закурив. – Люк башни оказался закрыт снаружи, кто-то сбросил мальчика внутрь и запер его там, включив воду. Он попросту захлебнулся,- на глаза наворачивались слезы, старик достал носовой платок. - Что с ним случилось в морге?- я осторожно нарушил тишину. - Твой отец сжигал его в крематории, и печь пришла в негодность. Тело не сгорело до конца, только кожа расплавилась,- от услышанного мороз прошел по коже, и я невольно поежился. – Парня увезли в другой крематорий и там уже завершили дело до конца. - Где он похоронен? - Не знаю, родственники забрали его прах, после этого никто ничего и не вспоминал,- старый вахтер затянулся, выпуская дым. – Но что парень испытал при жизни перед смертью и что после нее… ох… Мы оба замолчали, просидев в тишине еще какое-то время. Я ушел от старика с тяжелым грузом на сердце. Дух был не до конца упокоенным, понятное дело, что озлобленным, и я не знал даже, что сделать… Одно я решил для себя точно: сразу после визита к вахтеру я отправился на ту самую водонапорную башню, оставив возле нее цветы и зажженные благовония. Все же это было последнее место, где он был живым, и как-то горько и паршиво от этого стало и на душе и на сердце. За что с ним так обошлись, было не моим делом, но память почтить было нужно. Тем более, что этот неупокоенный меня недавно… Я тяжело вздохнул, с работы уходить не хотелось, все же там работал мой отец. Было решено поступить по-другому, а именно: я пришел на работу и оставил цветы в той морозильной ячейке, где лежал Хичиго (это я так же узнал у старика). Позажигая благовония перед печью, я мысленно попрощался с парнем и ушел домой. Как он обошелся со мной – подло… Но это была не его вина. Спустя несколько дней я был на работе. По обыкновению своему слушал музыку в наушниках. Кроме плафонов горели еще стоящие на столах беспроводные светильники. Так я чувствовал себя менее тревожно, но музыка помогала успокоиться и уйти в себя. Вдруг я услышал помехи в динамиках. Басы захрипели, будто отошли контакты в разъеме, и я замер. Музыка стихла, я снял наушники, ощущая холодок по всему телу. Неужели все повторится вновь… Металлическая дверь, ведущая в комнату для сжигания трупов, тихо скрипнула и приоткрылась. Я сглотнул, сжимая в руке скальпель и идя в ту сторону. В крематории ничего не изменилось. Палочки благовоний, стоявшие по обе стороны от печи, мерно дымились, и я, уже было, хотел списать все на сильную усталость, развернувшись к выходу и мазнув взглядом по зеркалу на стене. Обычно зеркала здесь были закрыты тканью, да, так оно и оказалось – темная ткань лежала под зеркалом на полу. Я во все глаза смотрел в зеркало, в котором отчетливо видел Широсаки. Силуэт принял совершенно другой вид. Юноша, альбинос, волосы по-прежнему белые, как снег, однако кожа была не такой иссиня-бледной. Так же преобладали изменения в глазах – белок был привычного белого цвета. Ярко-желтые радужки были устремлены прямо на меня, а тонкие серые губы слегка поджаты. Я забыл, как нужно дышать, а он слегка наклонил голову вбок и растворился, попросту исчез. Лишь спустя несколько секунд я пришел в себя и смог двигаться. Что это было? Неужели сработало, и он пришел попрощаться?.. Конец POV Ичиго Дождливым летним днем рыжеволосый парень возвращался с работы домой. Он не смотрел по сторонам, лишь посильнее натягивал вымокший капюшон на голову, учащая шаги, как вдруг услышал жалобное мяуканье. Звук повторился, когда Ичиго поравнялся с размокшей картонной коробкой, бросив беглый взгляд внутрь. На самом дне в дождевой луже сидел маленький белоснежный котенок и жалобно смотрел на парня. Маленькие желтые глазки вперились в него с мольбой, а шерстка слиплась от дождевых капель. Худое тщедушное существо дрожало под дождевыми потоками. Ичиго, остановившись, всмотрелся в котенка пристальным взглядом. Он поднял животное из коробки, разглядывая его получше. В голове что-то щелкнуло, когда прозвучало еще одно жалобное «мяу». Куросаки усмехнулся: - Даже сейчас вода портит тебе всю жизнь, не так ли, насильник?.. Он поместил котенка к себе в кофту, застегнув ее и быстрым шагом направившись в сторону дома.