Моё море

Все мои попытки заговорить с отцом о Викторе Анатольевиче, заканчивались полным провалом. Папа категорически отказывался говорить со мной на эту тему и даже более того, в первые за несколько лет, он накричал на меня, но тут же извинился и попросил больше не затрагивать эту тему, иначе он за себя не отвечает. Я перерыла все его документы, ездила на работу и пыталась там найти хоть какую-то зацепку, но все оказалось тщетным. Родитель хорошо позаботился о том, чтобы я ничего не нашла. И я почти уверена, что он где-то прячет от меня все, связующие его со своей молодостью. Только вот неизвестно, где его тайник и найду ли я его когда-нибудь. В один день, когда я перерывала весь дом, Дуся, пришедшая со школы, застукала меня за этим занимательным делом и тут же осыпала меня вопросами, а когда узнала, что я еще некие спрятанные документы, порывалась мне помочь. - А что искать нужно? – спросила она, бросая портфель на тахту и присаживаясь на корточки рядом со мной. - Я сама не знаю, - призналась я. – Что-то связанное с молодостью моего отца: фотографии например. Дуся заметно поникла услышав мой ответ. Она небось придумала себе какую-нибудь супер крутую детективную историю, в которой примет участие, а оказалось, что я ищу какое-то барахло из прошлого моего папы. Естественно, девчушка разочаровалась. - А твоя бабушка по папиной линии еще жива? – спросила Дуська, которая утратила весь интерес к поискам. Я кивнула. - Ну, так спроси у нее, может она что тебе расскажет, - сказала Дуська и утопала на кухню. Я неоднократно убеждалась в том, что, не смотря на свое айкью, я самая настоящая тупица. Не вижу очевидных вещей, которые находятся прямо у меня перед глазами. Даже Дуся, которые не создает впечатление интеллектуально развитого человека, соображает в сто раз лучше, чем отличница и лучшая студентка института – Аня. Можно было списать мою тупость на то, что я в расследованиях не бум-бум, и что с логистикой у меня проблемы, но на самом деле, это все потому, что я глупая. Я пыталась дозвониться до бабушки целых два дня, но та была вне зоны доступа. И на третий день я уже решила навестить ее лично, но она объявилась сама, причем в самый нужный момент. Flashback. Я сидела в нашей институтской столовой и жевала салат, которые назывался «Греческий», а по вкусу напоминал самое обычное «Оливье», которое украшает стол на всех праздниках. Заказать что-то кроме салата я не решилась, ибо не хотелось отравиться и отсиживаться дома. Взяла лишь стакан апельсинового сока, ибо из питья там больше ничего не было. В столовке было не так много людей, поэтому почти не было шума и я достала конспекты по психологии, чтобы повторить их перед парой, но как только я начала углубляться в чтение, за мой столик опустился чужой поднос. Оторвав голову от книги, я увидела, что, человеком, нарушим мое уединение был никто иной, как Никита. Я решила ничего не говорить парню и вновь уткнулась глазами в тетрадь. - Привет, - пробасил парень. Я проигнорировала его и даже не подняла головы, делая вид, что читаю. Хотя на самом деле, я при себя мысленно ругала этого гада и молилась, чтобы он свалил. - Ань, может, хватит меня игнорировать? – спокойным тоном спросил Никита. Я подняла голову и хмыкнула. - Нам надо поговорить, - в сотый раз за последнее время произнес Никита. - Нам? – скептически приподняв бровь, усмехнулась я. Раньше Никиту такое мое поведение вывело бы из себя. Он не любил, когда ему перечат, и вообще, ему не нравилось, когда его просьбы выполняли не с первого раза. Его это жутко бесило и я это знала. Да и сейчас, он наверняка бесится, просто очень хорошо это скрывает. - Мне, - исправился Никита. – Мне нужно с тобой поговорить. - А мне с тобой не о чем разговаривать, - фыркнула я и хотела встать из-за стола, но Никита оказался быстрее и схватил меня за руку. – Отпусти. Никита никогда не был парнем, который потакает девушке и я знала, что я сейчас нахожусь у грани его терпения: одно мое неверное движение, и эта грань просто сотрется, а весь его гнев обрушится на меня. Но я этого не боялась, мне наоборот, нравилось видеть, как он заводится, а сделать ничего не может, потому что тогда он абсолютно точно не добьется от меня разговора. - Аня, сядь, пожалуйста, - прорычал Никита. - Отпусти меня, - глядя ему прямо в глаза, холодно отчеканила я. Никита не послушался. Он ослабил хватку, но руку не отпустил, а второй рукой дотянулся через весь стол, до моей щеки. Я затаила дыхание, не зная, что мне сейчас делать Еще минуту назад я была готова разорвать его на куски за все, что он сделал, а сейчас мое сердце предательски затрепетало от его прикосновений. Он знал, что сердце все еще помнит его и играл с ним, а я была не в силах сопротивляться. Он провел большим пальцем по моей губе, а я была не в силах даже пошевелиться. У меня не хватало сил противостоять собственному сердцу и чувствам. Я все еще что-то чувствовала к этому блондину, а каждая клеточка моего тела все еще помнила его прикосновения и я была не в силах этому противиться. Внезапно телефон, лежащий на столе, завибрировал о входящем звонке и я будто очнулась. Ударив Никиту по руке, я закинула в сумку конспект и, схватив со стола телефон, поспешила убраться из столовой. - Привет, бабуль, - дрожащим голосом поздоровалась я. – Ты где пропадала? - Я отдыхала в Сочи, - сообщила мне бабушка. – У тебя что-то случилось, золотце? Моя бабушка в свои шестьдесят лет проводила время лучше, чем я в свои неполные девятнадцать. У нее было множество поклонников ее возраста, с которыми она моталась по разным курортам, о которых я могла только мечтать. Она и меня звала, но мне не хотелось проводить время в компании двух стариков, даже если они и летели на Мальдивы. - Бабуль, я хотела поговорить с тобой об отце, - вышагивая по коридорам родного института, призналась я. - Ох, он тебя чем-то обидел? Ты только скажи, ты же знаешь, я найду на него управу. Я улыбнулась. Все же моя бабушка самая лучшая на свете. - Нет, ничего подобного, - заверила я ее. – Я хочу узнать о его молодости, а он наотрез отказывается говорить мне о ней. - Я думаю это потому, что ему больно вспоминать твою маму, - с грустью в голосе произнесла бабушка. – Так что именно ты хочешь знать? Я не могла спрашивать бабушку прямо сейчас, потому что тащилась по институтским коридорам, где было полно посторонних ушей, а этот разговор строго конфиденциальный. Да и время до начала пары осталось мало, а разговор будет очень долгим. - Бабуль, давай созвонимся вечером в скайпе и я тебе все расскажу? – предложила я. - Хорошо, - согласилась бабушка. – До вечера, золотце. И она отключилась, а я пошла на пару, думая, что одной проблемой у меня меньше. Осталось лишь избавить от Никиты, разобраться в своих чувствах к нему, раскрыть дело, поймать убийцу мамы и еще тысяча других проблем, валившихся на мои хрупкие плечи. End Flashback. Мы договорились, что бабушка позвонит в 8 вечера, а сейчас часы показывали без десяти минут восемь. Я уже с нетерпением ждала этого разговора, который мог прояснить мне многое и открыть глаза на некоторые вещи. Андрей тоже решил поприсутствовать во время нашего разговора, чтобы, как он выразился: «сравнить рассказ отца с рассказом твоей бабули». Я не понимала, почему после наших неудавшихся отношений, Андрей не послал меня к черту на кулички, а, наоборот, вел себя так, как и всегда, разве что больше в его глазах не было нежности, с которой он на меня смотрел. Я ненавидела себя за то, что хотела видеть это в его глазах, но сама все испортила. И когда он находился рядом, мне хотелось обнять его, как и раньше, уткнуться в его надежное мужское плечо и просто стоять так целую вечность. Но я стремительно отгоняла эти мысли. Нужно забыть эти две недели и просто жить дальше, будто бы не было этих краткосрочных отношений, будто бы у нас не было никаких чувств по отношению друг к другу, кроме дружеских. По квартире разнеслась трель дверного звонка и я поспешила впустить гостя в дом. - Привет, - поздоровался Андрей и прошел в квартиру, не дождавшись приглашения. - Привет, - отозвалась я. Хоть меня и бесило, когда он добавлял к привету еще и «коротышка», сейчас, я тоскую по своей глупой кличке. - О, Андрюха, привет, - с набитым ртом поздоровалась Дуська. – Как оно? - Евдося, как тебя не вижу, ты все время что-то точишь, - улыбнулся Кисляк девчушке. – Скоро станешь стокилограммовой тушей и ни один парень на тебя не посмотрит. Лицо Дуськи перекосилось, и я даже знала почему: она терпеть не могла, когда Кисляк называл ее Евдосей. Я тоже не понимала, как он умудрился и без того не очень красивое имя, сделать еще ужаснее. У бедной Дуська от злости лицо покраснела, а она сама нахохлилась. - Мое тело не расположено к полноте, - поучительным тоном прорычала Дуська. – Анька меня выматывает своими тренировками. А вот ты, хоккеистишка недоделанный, скоро разжиреешь, питаясь Анькиными харчами. Я не стала указывать девчушке, что она не правильно употребила слово «хоккеист», а просто засмеялась. Мне нравились такие перепалки между этими двумя. Они были милыми и забавными. - Я думаю, все с моим телом в порядке, - ухмыльнулся Кисляк и поднял край своей футболки, предоставляя нашему вниманию голый торс, на котором четко выделялись шесть кубиков пресса. - Ты в полном порядке, - выдала Дуська, признавая свою поражение. – А теперь отвали от меня и дай поесть. Андрей, который уложил на лопатки нас обеих, хотел еще что-то ответить девчушке, но я взяла его за локоть и утащила в свою комнату. С минуты на минуты должна была бабушка позвонить и мы не должны пропустить этот звонок. Я поставила ноутбук на табуретку, а сама уселась на кровать, чтобы было удобнее. Кисляк решил слушать наш разговор, но при этом оставаясь за кадром. - Тут многое изменилось, - оглядывая комнату, сказал Андрей. - Было много свободного времени, вот и решила немного изменить дизайн, - ответила я. Я собирала деньги на билет в Москву и на пропуск на хоккейное мероприятие, на котором будут присутствовать множество хоккеистов НХЛ и КХЛ, но мои сбережения оплачивали только билет до Москвы и половину стоимости пропуска, поэтому а посещении мероприятия можно было забыть и я решила, что нужно потратить эти деньги с умом. Ходя с Дуськой по торговому центру, я заранее выбрала всем подарки на Новый Год, чтобы потом не покупать их в самую последнюю минуту. На остальные деньги я купила новые обои и декоративные хоккейные прибамбасы. Так и получилось, что комната теперь была в карамельных тонах, а на стенах появилось множество новых плакатов с хоккеистами и любимыми музыкальными исполнителями. И еще появилась настенная полочка, на которой удобно разместились мои книги, которые до сих пор пылились в шкафу. - Уютно, - прокомментировал Андрей. - Спасибо, - поблагодарила я. После расставания, мы почти не общались, а когда все же разговаривали, фразы были короткими и максимально содержащими. Наверное, Андрей жалел о своем решении: продолжить расследование. Потому что нам явно было неловко находиться вместе. Так мы и сидели в полной тишине до тех пор, пока мой ноут не оповестил нас о том, что Милена Диченко в сети и я тут же набрала бабушку. - И так, золотце, что тебя конкретно интересует? – сразу перешла к делу бабушка. - Бабуль, мне нужно знать, с кем общался мой отец, когда ему было лет 18-20, - сказала я. Бабушка по ту сторону экрана задумчиво приложила палец в губе и на секунду задумалась, вспоминая те годы. Пока она вспоминала, я разглядывала ее задний план. У стены разместилась дубовая двуспальная кровать, рядом с ней прикроватная тумбочка, а на стене висело широкое зеркало. Бабуля находилась у себя в спальне. - Золотце, да он всю свою жизнь тягался только с Витенькой и Аркашей, - воскликнула бабуля. – Они и в школе в одном классе учились, и в институте. Я даже помню, они хотели собственный бизнес начать, но на этой почве поругались, Аркашенька жутко обиделся на твоего папу и Витеньку. Я посмотрела на Андрея, который задумчиво слушал, что говорила бабушка. - Бабуль, а какие фамилии у этих Витеньки и Аркашеньки? – спросила я. - Точно не скажу, но Витенька сейчас прокурор вашего города, а Аркаша умер, земля ему пухом, - бабушка перекрестилась. Андрей заинтересовался нашим разговором и подвинулся ближе, чтобы внимательно впитывать каждое слово. По его нахмурившемуся лицу я поняла, что что-то не складывается у него в голове. Я хотела спросить, что он думает по этому поводу, но не решилась перед бабулей. - А чего они поругались? – задал я интересующий меня вопрос. - Золотце, я не могу говорить про других, за их спинами, - тяжело вздохнув, ответила бабушка. Я встретилась глазами с Андреем и он без слов понял, о чем я думаю. Кисляк аккуратно присел на кровать рядом со мной, и теперь бабуля видела и его тоже. - Бабуль, это Андрей, сын того самого Витеньки, - представила я парня. – Теперь ты расскажешь нам, что знаешь? Лицо бабули сейчас отображало множество эмоций: недоумение, удивление, радость и даже, как мне кажется, страх. Но уже через секунду, на ее ухоженном морщинистом лице появилась добрая улыбка и, держу пари, если бы мы общались не в сети, а в реальной жизни, она бы обязательно потрепала его за щеки, как маленького ребенка. - Господи, Оленька и Светочка мечтали, что их дети будут вместе, когда вырастут, - восхищенно произнесла бабуля. – Как же они были бы счастливы, увидев вас вместе. - Бабуль, мы… не вместе, - из подо лба взглянув на Андрея, ответила я. – Не отвлекайся от темы. Но бабушка отвлеклась. Она начала рассказывать нам о наших мамах, как они мечтали о том, чтобы их дети были вместе. Мечтали о пышной свадьбе, на которой погуляют с размахом, о прекрасных внуках и о том, что всю жизнь будут неразлучно дружить семьями. Я улыбалась ее словам, и одновременно пыталась не расплакаться. Воспоминания о маме всегда вызывали во мне самые нежные и грустные чувства, и мне всегда хотелось плакать, когда кто-нибудь говорил о ней. Андрею тоже, одновременно и нравилось слушать о чем мечтала его мама, но в тоже время было больно. Мне захотелось обнять его, но я сдержала себя. Это будет неправильно. Увидев, что мы заметно погрустнели, бабуля принялась осыпать нас извинениями и говорить, как я она дура, не подумала, что заденет нашу больную рану. - Бабуль, все нормально, - пыталась заверить я ее. – Ты лучше расскажи, что случилось тогда между папой и его друзьями? - Ох, золотце мое, я всего не знаю, твой отец никому об этом не рассказывал кроме твоей мамы, она мне рассказала всего лишь малую часть, - затараторила бабушка. – Родители ваши собирались открыть адвокатское агентство, а Аркашу не позвали, так как он учился на экономиста и ничего не понимал в их профессии. Так вот, он обиделся на них и она разругались. Бабушка тяжело вздохнула, словно этот разговор давался ей очень нелегко. - Аркаша выкрикивал разные гадости и угрозы в адрес ваших родителей, - говорила бабушка. – Светочка тогда на девятом месяце была и жутко разволновалась, и у нее начались схватки. Пока мужчины выясняли все между собой, Оленька отвезла Светочку в больницу, где спустя десять часов появился ты, Андрюша. Я украдкой взглянула на Андрея. Его челюсти были плотно сжаты, а глаза немного покраснели. Я знаю, что есть такой стереотип, что мужчины не плачут и я до сегодняшнего дня была уверена, что плачущий мужчина – настоящий размазня. Нет, Андрей не плакал, просто в его глазах было столько боли, что я сама закусила губу, чтобы не расплакаться. Воспоминания о маме открывали в нем рану, которая и так не до конца зажила. Я хотела как-то выказать свою поддержку и не нашла ничего лучше, чем сжать его руку. К моему удивлению, он не выдернул руку, а в ответ сжал мою. - Что было дальше? – охрипшим голосом спросил Андрей. - А дальше Витенька и Саша открыли свое агентство, а Аркаша куда-то пропал, - вздохнула бабуля. – А после нескольких лет, когда вам было лет 5-6, Аркаша объявился и пытался всячески вставить палки в колеса вашим родителям. Я не знаю, что тогда происходило между ними, мне никто не рассказывал, но после смерти Оли и Светы, ваши отцы переругались между собой и закрыли свое агентство. Я не знала, что Андрею рассказал его отец, но рассказ моей бабушки произвел на меня большое впечатление. Я хотела еще расспросить бабушку подробнее об этом Аркадии, но, взглянув на Андрея, которому и так было слишком больно, я передумала сейчас продолжать этот разговор. - Спасибо, бабуль, ты мне очень помогла, - сказала я. - Золотце, скажи мне, что я не пожалею о том, что рассказала тебе. «Я не могу пообещать тебе этого, бабуля» - хотела сказать я, но в зеркале на заднем плане увидела, что дверь в ее спальню открылась и с подносом в руках, туда вошел седовласый мужчина, который широко улыбался моей бабуле. - Анечка, мне пора бежать, - поспешно затараторила бабушка. – Не пропадай надолго. Люблю тебя, золотце. - И я тебя, - успела сказать я, прежде, чем бабушка отключилась. Я захлопнула крышку ноутбука и откинулась назад, закрывая глаза. Столько много информации, которую нужно переварить и множество вопросов, на которые нет ответов. Не верилось, что мой отец дружил с отцом Андрея, что у них было совместное агентство, что наши мамы очень тесно общались. Это все похоже на какой-то сопливый сериал, которых сейчас по ТВ крутят круглые сутки. Но все, происходящее в моей жизни, не сценарий, написанный недотепой сценаристом, который помешан на романтизме и закрученных сюжетных линиях. Моя жизнь реальная, но, похоже, сценарист моей жизни решил пошутить надо мной таким вот глупым образом. Судьба любит злые шутки, а я нет. - Андрей, что ты думаешь по этому поводу? – открывая глаза, спросила я. - Я не знаю, кому верить, - устало проведя рукой по волосам, отозвался Кисляк. – Отец рассказал мне эту ситуацию с другой стороны и не так подробно. - Расскажешь мне? Нападающий кивнул и аккуратно вытянул свою руку из под моей. Черт, а я и забыла, что до сих пор сжимала его руку. Этот жест казался мне таким правильным, что я и не задумывалась о том, что Андрею может быть неловко. Мне сейчас точно неловко. Я уселась удобнее и приготовилась слушать рассказ Андрея. Парень не стал медлить и выложил мне все, что рассказал ему отец. Как он и говорил, Виктор Анатольевич описал ему ситуацию однобоко, но его рассказ был схож с тем, что нам рассказал бабуля. Разве что про Аркадия он отзывался более холодно и жестко, называя того подонком и ублюдком и называл его только по фамилии «Перунов». Прокурор сказал, что Аркадий умер около семи лет назад, сгорев заживо в собственной машине. Ни Виктор Анатольевич, ни мой папа, не пошли к нему на похороны и даже более того, не испытали ни малейшего горя, хотя столько лет дружили. Не могли они просто из-за агентства так сильно разругаться, что-то еще за этим скрывалось. А что именно, нам предстояло выяснить. - Нам надо побольше узнать об этом Перунове, - сказала я, как только Андрей закончил свой рассказ. - Ты права, - кивнул Кисляк и достал из кармана свой сотовый. Он быстро нажимал пальцами на экран, печатая кому-то смс, а затем ждал ответа, который не заставил себя долго ждать. - Завтра Игорян передаст нам все, что нароет на этого Аркадия, - сообщил Андрей, и на его губах появилась усмешка. – Только вот в плату он потребовал свидание с, цитирую, офигенной герлой. Андрей внимательно посмотрела на меня. - Даже не думай, я не собираюсь идти на свидание с каким-то хакером, у которого проблемы с диалектом, - фыркнула я. - А придется, потому что папку с материалом он передаст только тому, кто придет на свидание. Ну, уж нет. Не собираюсь я производить впечатление на какого-то хакера. У меня и так в личной жизни полный кавардак, а что будет, если ко всему прочему я еще встречусь и с этим Игорем. Мое бедное сердце и так страдает по двум идиотам, что будет, если вдруг мне этот Игорь понравится, страшно представить.