The second thing

***

      Умирать было не страшно. Пожалуй, за все эти годы, он столько раз бывал близок к смерти, что она стала для него все равно что доброй знакомой. Старой боевой подругой, что всегда сопровождала его, следуя на шаг позади. Просто в этот раз он упал не в ту сторону и наткнулся на косу, что раньше карала лишь его врагов.       Умирать было не больно. В конце концов, пытки Лиан Ю сумели примирить его с болью. Ужаснее всего было осознавать, что он оставляет столько неразрешимых вопросов, столько невысказанных признаний, зная, что те уже никогда не доберутся до адресата. Образы матери и отца, что ждали его на той стороне, настойчиво вытесняли лица живых. Тея, его маленькая сестрёнка, как она в одиночку сможет одолеть Малкольма? Спиди... Наивная, добрая Спиди. Как она справится с этим, когда узнает?       Он чувствовал, как захлебывается собственной кровью, чувствовал, как она, не найдя иного выхода, горячим потоком течет по его гортани. Он уже не видел ни белого снега, ни Рас Аль Гула с его спокойным, пропитанным страшной мудростью взглядом, что повергал в бегство врагов. Не чувствовал боли или холода. Все вокруг постепенно растворялось, навсегда отступая за занавес жизни.       Кажется, он был готов примириться и ступить на иной путь. Тот, что наконец приведет его к покою. Он слишком долго воевал. Слишком долго сражался. Возводил стены и рушил их, пытаясь сохранить Оливера Куина и противостоять Линчевателю. Он столько разрушил, стольких погубил, пытаясь защитить их. Но война проиграна, война осталась позади, а впереди не было ничего, кроме покоя. Покоя, что означал мир, где его ждали мать и отец, Шадо и Томми, Сара...       Такого долгожданного покоя, в котором не существует светлых волос и голубых глаз, за стеклами очков, что заставляют его сомневаться в себе или придают уверенности одним взмахом ресниц. Не существует неудобных фраз и сдерживаемых улыбок, не существует трех простых чисел, названных в обратном порядке. Три...       И он чувствует, как клинок выходит из его груди, как еще сильнее лезвие разрезает его плоть, как удар поднимает его тело в воздух, и короткий полет заканчивается падением. Два...       И мягкие губы, такие яркие среди этой пустоты, тянут его, словно он клейменный раб, приказывая вновь ощутить холод и адскую боль. Почувствовать, как горячая кровь заливает грудь и мешает дышать, заполняя горло. Как его кости, кажется, крошатся внутри него, проникая в кровь и царапая вены изнутри. Один. Умирать не больно, потому что боль означает жизнь