Семейные узы.

— ЭпплДжек, ну что ты так долго? — ворча, сказала я это куда-то в сторону стены. — Иду, бабуль! — откликнулась внучка. Закатав банку, я пошла к ней. Мне казалось, пролетело где-то полчаса с того момента, как я последний раз позвала её. Сейчас время летит быстро... Я вошла в комнату. ЭпплДжек обнимала брата... Объятия как объятия, семья есть семья. — Маки, ты уже вернулся? Много продал пирогов? — язвительно спросила я, ведь знала, что ответ по непонятным причинам будет отрицательным. — Да не особо, — ответил он. — А что ты встал-то? Ну-ка обними свою старую бабушку, — сказала я. — Прости, бабуля, — ответил Маки и подошёл ко мне. Да, знаю, что я стала старой, и, может, от меня пахнет, но что поделать?.. — Ну, раз уж ты пришел, помоги-ка нам закончить с банками. Он только кивнул головой в знак согласия. Спустя пару часов работа закончилась, и можно было смело вытереть пот со лба. Настало время обеда. — Надо бы позвать ЭпплБлум, а то останется голодной. — Я схожу за ней, бабуля, — отозвался Маки. Мы с ЭпплДжек пока накрывали на стол: яблоки, пироги с яблоками, варенье и сок тоже яблочные. Когда все было готово, мы сели, ожидая остальных членов семьи. А вот и они. ЭпплБлум шла первая, прыгая и смеясь. Казалось, её ничего не беспокоит, хотя сегодня она была какая-то измученная. — ЭпплБлум, почему ты так веселишься? Что подняло тебе настроение? — Бабуля, Маки рассказал, как можно получить метку! Мы поговорили, и он простил меня! — За что милая? — У нас свои секреты... Да, братец? — Да, малышка, — подмигнул Маки, погладил её по гриве, и они вместе сели за стол. Мы ели недолго, ведь больше смеялись. Семья — это место, где ты еще можешь чувствовать себя так хорошо. Настал вечер. Я, как обычно, уместилась на кресле, поскольку здесь всегда так удобно! Остальные сели на диванчик рядом. Маки достал старый фотоальбом, и мы впустили в свои сердца воспоминания. Они смеялись над старыми фотографиями, и я вместе с ними. Было весело, пока ЭпплБлум не перелистнула страницу и не увидела одно фото. Вроде бы ничего особенного, но для неё это была больная тема: на фотографии стояли их мать и отец, рядом прыгали ЭпплДжек и Маки, а я где-то сзади спала в своём любимом кресле. В передних копытах у матери была ЭпплБлум. У малышки потекли слёзы. — Бабуля, — она всхлипнула. — А что стало с нашими родителями? Я почти их не помню и мне, — ЭпплБлум на секунду запнулась, вытирая слезы копытцем, но тут же продолжила: — Хотелось бы все знать. Эй-Джей уже взрослая, да и Маки давно не жеребёнок, так что они знали эту историю. Историю, о которой я говорю с комом в горле. Каждый раз, когда вспоминаю её, будто ножом по сердцу... Не думаю, что сейчас подходящий момент для рассказа. ЭпплБлум, по-моему, слишком мала для этого... Или уже нет? Я в замешательстве. Они сидели и смотрели на меня. ЭпплДжек не сдержалась и тоже заплакала вместе с младшей сестрой. Маки просто склонил голову и смотрел куда-то вниз, сверля пол взглядом и ожидая рассказа. Я не могла решиться. Эту историю я рассказывала каждому, и все переживали её по-разному. Что будет с ЭпплБлум? Хотя мы рядом, что может случиться?.. — Малышка, ты точно хочешь услышать это? — спросила я. ЭпплБлум сидела, обняв сестру и брата. Все они были погружены в воспоминания, так что сложно было не «подлететь» к ним и не проникнуть в их маленький мир. Моя мать и отец уже давно умерли. Так давно, что вспоминать о них с грустью довольно сложно: на ум приходят лишь радостные моменты из нашей общей жизни. Маленькая кобылка прекратила плакать и посмотрела на меня. На её глазах были видны слёзы. — Бабуля, расскажи всё, что ты знала о маме и папе. Я почти не помню их, но мне очень хочется узнать больше, — попросила ЭпплБлум, время от времени тихо всхлипывая. Я не могла больше томить всех ожиданием и начала свое повествование...

***

Бабушка говорила обо всем. Любому жеребёнку было бы понятно, что она специально делает это, чтобы сразу не сломать меня. Я слушала, а она описывала то, как родила мою маму, как они с дедушкой воспитывали её, и каким она была непослушным жеребёнком, в частности, сравнивая со мной. Старушка старательно обрисовывала моменты из своей жизни, разводя копытами в разные стороны и еле заметно задерживая слёзы. Тогда я ещё не знала, каково ей было говорить о потери своей дочери, ведь для матери это самое ужасное. Я обнимала Маки. Он слышал эту историю, наверное, в третий раз и почему-то всё равно был каким-то другим, не похожим на себя. Он просто склонил голову вниз почти дотрагиваясь пола носом, а с его лица капали слёзы. Я не понимала, почему ему так грустно, лишь догадываясь об этом. Бабушка продолжала. Она говорила всё, не исключая подробностей, даже рассказывая о тех днях, как они гуляли, как мама училась, как она была наказана, как закончила школу... Старушка говорила, что маме досталась особенная метка. У неё тоже ее не было долгое время. Опять сравнения, но я уже привыкла и только была горда этим. Бабушка рассказывала, как мама на выпускном балу танцевала с отцом, а после танцы и пляски стали для неё важнее всего, ведь она была лучшей в этом. Эй-Джей склонилась, прижимая к себе. Она думала, я страдаю. Но почему? Я была рада за маму. А бабушка в это время продолжала рассказ и говорила, как мама поженилась с папой, как они жили в радости и горе, но второго было намного меньше. Как родился Маки, как родилась Эй-Джей. Как появилась я. Она говорила про дни, когда они не высыпались, следя за каждым из нас, как радовали нашему появлению, как любили нас. Бабушка попросила стакан воды. Смочив горло, она приступила к заключительной части — той, ради которой все мы здесь сегодня собрались. Бабуля говорила через силу, медленно произносила слова, давая время для размышлений. Голос её был тих. Она рассказала нам, как умерли родители: как в грозу они были в сарае, как молния ударила в него, как начался пожар... Может, того желала Селестия, ведь только ей было известно, почему это произошло именно в тот день и именно с моими родителями. Мои брат и сестра убивались горем, обнимая друг друга и бабулю. Повисла тишина. Я потеряла маму и папу, но семья, которая меня любила, всё ещё со мной. Я останусь с ними навсегда, любя каждого и всячески помогая им. Но также я никогда больше не забуду своих родителей.

***

Закрыв дневник, ЭпплБлум пошла в кровать. День закончился, а за окном стрекотали кузнечики, и было слышно уханье сов. Всё, что мы ценим, находится рядом с нами, а мы, бывает, не замечаем этого и ищем счастья там, где его нет.