Счастье, которое ненавидишь.

Было очень неловко оставлять Мэри в одиночестве в выходные, но он чувствовал, что должен сегодня это сделать. Должен навестить то, что с такой болью оставил. Два года назад он ушел. Ушел, не оборачиваясь. Ушел, давясь болью, накатывающей волнами, подступающей к горлу комками. Он ненавидел Шерлока, ненавидел Майка, который их познакомил. Ненавидел тот день, когда услышал одну лишь фразу, сразившую его наповал: "Афганистан или Ирак?" Он понял, что любит Холмса еще тогда, когда стрелял в водителя такси. Он не мог позволить Шерлоку погибнуть из-за того, что он любитель наживать на задницу приключения. Глупая смерть по глупой случайности? Это определенно про Холмса. Но тогда - это Мориарти. Чертов Мориарти! Он готов был разорвать его зубами, если бы Шерлок не пустил ему пулю в лоб. Он все испортил! Он не дал даже шанса на объяснение, не дал шанса на признание, не дал времени! Ключ легко щелкнул в скважине, будто дверь недавно открывали, но Джон, предавшись раздумьям, не заметил. Войдя в коридор, он с каким-то внутренним торжеством вдохнул морозный запах, смешивающийся с запахом старого пыльного ковра и печеньем, которое вероятней всего пекла миссис Хадсон. Бедная старушка! Он оставил ее одну на целых два года! Много раз он корил себя после этого, но вернуться не мог. Слишком сильно ранил его Шерлок. - Джон, дорогой!- вскликнул вдруг кто-то, и теплые руки обвили его за талию. Марта Хадсон смотрела на него с затаенной материнской любовью, а в уголках ее глаз скопились слезы. Одна из них уже прочертила кривую дорожку на ее щеке.- Тебя так давно не было! А он сидит тут и молчит целыми днями! Может ты сможешь его растормошить? Джон почувствовал, как сердце стало выбивать барабанную дробь, пробиваясь сквозь ребра. - Кто "он", миссис Хадсон? - Я, Джон. И, кстати, у тебя давно не было этого с Мэри Морстен, поэтому у тебя довольно уставший помятый вид. Ты устал от Мэри, от ее капризов, от брачной жизни, но по-прежнему ходишь на работу. Джон, может, ну это все? Возвращайся... Ватсон остолбенел. Он почувствовал, как сердце проваливается куда-то в ноги, как бледнеет лицо. В коридоре стало намного холоднее, считая то, что дверь была закрыта. А перед ним, сверкая темно-серыми стальными глазами, стояло взлохмаченное счастье. Его личное счастье, которое он ненавидел и любил. Чувствуя, как пелена слез застилает глаза, Джон, медленно подходя к Холмсу, который нерешительно замер, сжимая руки в кулаки, проговорил: - Уильям Шерлок Скотт Холмс, я ненавижу тебя,- и притянул за воротник, чтобы в следующую секунду впиться в суховатые, обветренные губы детектива жарким приветственным поцелуем. Шерлок задохнулся от неожиданности. Он ожидал чего угодно - удара, холодного взгляда, того, что Джон, развернувшись, уйдет. Но не поцелуя. Хотя, та записка объяснила все предельно точно. Шерлок ей не поверил. Не захотел верить в счастье. Миссис Хадсон, расплакавшись, принялась строчить письмо миссис Ватсон. О том, например, что "...Джон сегодня дома не появится. Да, честно говоря, дома он не появится еще долго, так что свои вещи вы пока можете не собирать..."