Undisclosed Desires

Сидя на уроке биологии, Саске думал о том, как все-таки нестерпимо болят его бока… Как ни крути, а ночевка в доме Узумаки была далеко не самой лучшей его идеей: Учиха не мог и предположить, что собственный организм настолько привык к родному месту сна, что смена ночной обстановки так сильно скажется на его самочувствии. Не то чтобы у Узумаки была чересчур уж жесткая или, наоборот, мягкая кровать, просто, оказывается, Саске был слишком нежным. Как его там Наруто называл? Принцессой? Недовольно фыркнув, брюнет уткнулся носом в учебник. Не хватало ему только еще одного замечания в свой адрес за день, одно из-за невнимательности он уже получил. Тогда его подловил Акасуна Сасори, недавно устроившийся в их школу учитель математики. Совсем юный мужчина, которому, как поговаривали, буквально месяц назад исполнилось двадцать два, был не по возрасту строг, и отсутствующий взгляд лучшего ученика в параллели он вычислил сразу. Тогда-то учитель и задал тот глупый наводящий вопрос, на котором Саске, как и ожидалось, прокололся. Надо ли говорить, какого было удивление класса, когда местный гений, отличник и просто пример для подражания смотрел на учителя и, словно рыба, выброшенная на берег, возмущенно открывал и закрывал рот, но при этом не производил ни единого звука? Инцидент быстро забылся, а Учиха до сих пор ходил мрачнее тучи и не мог простить математику свою уязвленную гордость. - Учиха, прекрати ты уже дуться, ато скоро лопнешь, - насмешливо заметил сидевший рядом Узумаки. - Затухни, - шикнул Саске и попытался сосредоточиться на словах учителя. Это было не самой легкой задачей, потому что Орочимару-сенсей всегда рассказывал нудно и неинтересно, он будто бы читал заученный текст учебника, слово в слово и без всяких собственных вставок и наглядных примеров. Как Учиха уже успел заметить, их биолог был из того типа учителей, которые не могли заинтересовать своим предметом. Змееподобного ученики всегда слушали в пол-уха и бесперестанно отвлекались на всевозможные посторонние дела, будь то разговоры между собой или обкидывание друг друга бумажками. Именно поэтому, только заметив якобы заинтересованный взгляд брюнета, сенсей всегда преображался, превращаясь будто бы в совсем иного человека, в его глазах начинал гореть странный азартный огонек, а речи становились более оживленными. Тогда, казалось, он рассказывал только для Учихи. Наруто часто шутил, говоря, что Саске – «любимчик змееподобного препода», Саске в ответ на это ощетинивался, злился, но отрицать очевидного не мог. Орочимару-сенсей действительно ему благоволил. Как только раздался спасительный звонок, многие с уже собранными в портфель учебниками метнулись к выходу. - Саске-кун, ты всё успел записать?- елейным голосом поинтересовался учитель. Учиха не растерялся и подтвердил, что да, он все успел, и нет, ему не нужен дополнительный доклад, у него итак достаточно оценок и да, спасибо за беспокойство. Уже выходя из кабинета, Саске не мог не заметить ехидную улыбку друга. * * * Вернувшись домой, Саске, как и ожидалось, встретил неприветливый взгляд отца и взволнованный - мамы. - Привет, дорогой. Как погостил?- ласково улыбнулась женщина, - Надеюсь, ты хорошо себя вел? Минато-сан и Кушина-сан не будут жаловаться? Кончики ушей младшего приобрели алый цвет: - Мам, я уже давно не маленький! Все прошло хорошо! Микото лишь мягко улыбнулась и ласково взъерошила и без того находившиеся в беспорядке волосы сына: - Иди поскорее переоденься, и будем все вместе садиться за стол. Только не забудь позвать Итачи, он у себя в комнате. - Хорошо,- послушно согласился тот, а затем перевел полный надежды взгляд на отца. Тот с головой ушел в чтение утренней газеты и не обращал на младшего сына ровным счетом никакого внимания. Сердце Саске больно кольнуло…Он так и не успел привыкнуть к этому леденящему душу безразличию. Никогда не привыкнет. Младший Учиха натянуто улыбнулся и, стараясь держать осанку прямо, прошел мимо дивана, на котором восседал его отец. Поднимаясь по ступенькам, Саске думал о том, какие все-таки потрясающе теплые отношения были у Наруто с его отцом, те, казалось, понимали друг друга с полуслова, и Минато всегда был готов прийти к сыну на выручку, будь то совет или же действие. Парень болезненно прикусил губу. Ему было горько даже самому себе признаться в том, что он отчаянно завидовал. * * * Помещение комнаты было тускло освещено почти догоревшими красными восковыми свечами, стоявшими на обшарпавшейся и покосившейся от времени деревянной тумбе. В воздухе струился раздражающий обоняние запах ладана, который, казалось, заполнил собой все вокруг и проникал в легкие, въедался под кожу, становился несмываемым. Он снова оказался здесь, в который уже раз... Итачи все ближе и ближе подходил к постели, на которой его неотвратимо ожидал преследовавший уже которую ночь кошмар. А кошмар ли? Парень замер, не доходя пару шагов до места его «еженочной экзекуции». Все было как обычно, как и каждую ночь: струящаяся бордовая простыня, безошибочно подстраивающаяся под каждый изгиб, каждую черточку лежавшего на ней молодого тела, тонкие лодыжки и не менее тонкие запястья, молочно белая, даже на вид мягкая кожа и горящий потусторонним, ненормальным огнем антрацит… От одного взгляда на это зрелище пересыхало во рту. - Ты сегодня раньше, чем обычно, - насмешливо заметило «наваждение», легкомысленно болтая ногами в воздухе,- Что-то случилось? Учиха не собирался разговаривать с собственным кошмаром, он еще не считал себя до такой степени помешанным, поэтому вопрос оставил без внимания. - Ты знаешь, вообще-то некрасиво игнорировать собеседника, - недовольно протянул парень, - Где твои манеры? Отец был бы тобой очень недоволен. - Какое тебе дело до моего отца, - раздраженно отозвался Учиха. - Ну, неужели, я наконец-то услышал связный поток речи!- торжествующе воскликнул «ночной гость».- А я уж было подумал, что ты действительно немой. Итачи раздраженно повел плечами и сел на кровать, намеренно выбрав себе место как можно дальше от собеседника. Разговаривать с оным он отныне зарекся. Подумать только, ведь у «ночного гостя» внешность была действительно один в один как у его брата: тот же голос, те же черты лица, те же манеры, вот только характер был совсем иной… И возраст. В сравнении с его глупым младшим братом этот Саске был взрослым сформировавшимся парнем, с утонченными чертами лица и подтянутой, ладной фигурой. Итачи отмахнулся от непрошенных мыслей, как только дело доходило до «этого Саске» его здравый рассудок всегда давал сбой. Учиха почти вскрикнул от неожиданности, ощутив тепло прижавшегося к его спине тела. - Неужели я тебе так неприятен? – горячий шепот возле уха. Итачи сглотнул. Его собственное сердце уже отбивало чечетку где-то в районе желудка, а тело медленно, но верно покрывалось стаей мурашек. Рука «ночного гостя» проворно опустилась к ремню его штанов и, умело справившись с ним, юркнула под брюки. Не в силах сдержать стон, Итачи чувственно выгнулся. - Не очень-то похоже на неприязнь,- насмешливо заметил искуситель,- Эта часть твоего тела намного честнее тебя, Итачи. «Наваждение», ни на секунду не сбавляя темпа, продолжало мерные движения по твердому от возбуждения члену. Вверх-вниз, вверх-вниз… Итачи в какую-то секунду перестал осознавать себя в пространстве и просто потерялся от сладостного наслаждения, что дарила ему эта волшебная рука. Тогда ему было плевать, что у этого ублюдка лицо его брата, ему просто было хорошо с ним. Учиха готов был отдать что угодно, лишь бы он не останавливался. - Хочешь вставить мне? А, хочешь, Итачи?- пошло прошептало «наваждение» и прижалось к его спине собственным не менее возбужденным членом. Итачи рвано выдохнул и, вытащив несопротивляющуюся руку из своих штанов, всем весом навалился на копию своего брата. Не без затруднения стянув с себя припущенные штаны, Итачи грубо раздвинул ноги полностью открывшегося перед ним парня. Учиха был возбужден так, что в ушах гудело, еще никогда этот сон не доводил его до такого неистовства. Он хотел, о Боги, как он хотел этого. Он желал этого гребаного ублюдка с внешностью его брата, прямо здесь и сейчас. - Нии-сан! Нии-сан, проснись! ……………И наваждение как рукой сняло. Итачи бешеными, с расширенными от еще не спавшего ночного возбуждения зрачками, взглядом смотрел на взволнованное лицо своего настоящего, глупого младшего брата. Того самого совсем маленького и невинного, но с лицом того, кого он только что так страстно желал. - Тебе плохо? У тебя жар? Ты так кричал во сне!- не переставал голосить младший.- Может позвать маму? -Нет, Саске,- хрипло выговорил брат, а затем, откашлявшись, продолжил,- Со мной все в порядке. Просто плохой сон. Ты зачем здесь? Саске совершенно потерянно посмотрел на Итачи. Младший так разволновался за брата, что даже забыл, зачем собственно сюда пришел. - Обед. Мама сказала, чтобы ты шел к столу, - не без усилий вспомнил Саске. - Хорошо, - через силу, но, как мог, мягко улыбнулся брат,- Иди один, я скоро спущусь. Младший молча кивнул и, больше ни секунды не задерживаясь, покинул комнату брата. Личное пространство Итачи он ценил едва ли не больше своего собственного, а сейчас Итачи ясно дал ему понять, что ему надо побыть одному. Как только дверь за братом захлопнулась, Итачи с громким вздохом откинулся на подушку. Сумасшествие. Это было просто сумасшествие. Как может быть, что во сне он так болезненно хотел человека с лицом собственного младшего брата, того, который так слепо верил ему, почти обожал. Учиха сам себе стал настолько противен, что захотелось с силой приложиться о что-нибудь. Утренний стояк, к сожалению, его моральных стенаний не разделял и никуда пропадать не собирался, поэтому Итачи, скрипя сердцем, все же пришлось отправиться в ванну. В этот момент он молился всем Богам, чтобы образ, возникший перед ним во время оргазма, даже отдаленно не напоминал его младшего брата.