Soulmates never die

The sea's evaporating, though it comes as no surprise, These clouds we're seeing, they're explosions in the sky. It seems it’s written, but we can't read between the lines.

Все делалось ради спасения одного человека. Но знаешь что, он тоже мертв. Слова Метатрона бьются в голове в такт обезумевшему сердцу. Чужая благодать жжет вессель Кастиэля изнутри. Времени осталось совсем немного. Скоро она испепелит его дотла, и процесс этот не обратим. Да ему это и не нужно. Он пытается почувствовать Дина, слабо надеясь, что слова предателя лживы, но боль, выжигающая нутро, не дает сосредоточиться. Шелест отдающих гарью тлеющих крыльев, и Кастиэль перемещается в бункер, замирает у кровати Дина. Он тщетно всматривается в лицо своего человека. Ищет признаки жизни. Но он не слышит биение сердца. И грудь человека не вздымается от сокращающихся легких. Дин мертв. Окончательно и бесповоротно. Тишина оглушает. Ангел ложится рядом со своим человеком и закрывает глаза. Ему осталось только... сосредоточиться. В любую секунду ворованная благодать разнесет вессель на куски, уничтожив всех, кто еще находился в бункере, подобно сгоревшей звезде или смертнику Гадриэлю, что отдал свою жизнь во имя его. Возможно, порочный кармический круг смертей прервется на нем, Кастиэле, самом мятежном ангеле со времен Светоносного. И… возможно, они с Дином еще встретятся. Кастиэль проводит рукой по волосам Дина, всматривается в такие знакомые черты. Осторожно, словно боясь разбудить, ангел прикасается к губам человека в первом и последнем поцелуе и рассыпается пеплом.

Hush, it’s okay, dry your eyes, soulmate, dry your eyes, Because soulmates never die.

Дин открывает глаза. Сквозь мутную пелену медленно проясняется потолок бункера. Он понимает, что лежит на кровати. На губах ощущается горечь, и он проводит по ним пальцами, не вполне осознавая, что делает. Кажется, он должен быть уже мертв? Или нет? Безмолвие вокруг подавляет, и странное беспокойство охватывает Дина, некая тревожная мысль настойчиво бьется в голове, где-то на задворках сознания. Он резко садится на кровати, поднимая в воздух тучу серой пыли, и озирается. – Кас? Но ему никто не ответил.