Что ни делается...

Ванна, полная душистой пены, тишина и умиротворение. Авель блаженно вздохнул. Пока Эстер далеко от гостиничного номера и занята осмотром местных достопримечательностей, он может спокойно принять ванну. Видимо, до них в номере останавливалась семья с детьми. Священник внезапно нашел маленькую резиновую уточку, схоронившуюся за баночками с благоухающей солью и флаконами ароматической пены. Кинув ее в воду, Авель усмехнулся. Это, естественно, блажь, но ведь никто не узнает о том, что крусник ноль-два в данный момент ведет себя как ребенок. Он, собственно, рад был бы вспомнить что-то светлое, жизнерадостное и беззаботное. Последнее время диапазон чувств как-то сократился. Негатив превалировал, но тому способствовали объективные причины. Отец Найтроуд зажмурился от удовольствия: объятия теплой воды не очень-то и уступали в плане неги и ласки объятиям женским. Скрип входной двери прозвучал подобно грому среди ясного неба. От неожиданности Авель подскочил, выплеснув на кафельный пол с водой и красноклювого утёнка. Дверь! Дверь в ванную комнату была приоткрыта. Это было досадное упущение, которое в глазах юной сестры Бланшетт будет расценено как попытка ее соблазнить, ни больше ни меньше. Порядочный священнослужитель никогда не оставит дверь открытой, искушая прихожанок и тем более сестер по вере! Особенно если он голый в ванне. И тут Авель услышал, что кто-то целенаправленно идет к нему. Похоже, что Эстер после прогулки вздумала посетить ванную комнату. Вспомнив тот солнцепек, который сегодня царствовал на улице, Найтроуд помрачнел. Два быстрых прыжка — и девушка поймет, что ванна занята, так как дверь будет благополучно закрыта на щеколду. Прыжок был один, но зато какой! Злополучный утенок предательски пискнул под ногой, и Авель растянулся на полу. Дверь распахнулась, а Святой Отец инстинктивно зажмурился.       — Эстер, не смотри! Я голый! — выпалил он, судорожно краснея.       — Ответ отрицательный. Я — не сестра Бланшетт.       — А, это ты, Стрелок, — немного разочарованно протянул Найтроуд. — Помоги мне подняться, кажется, я копчик вывихнул. Хотя нет. Показалось, — проговорил он, уже встав с пола и потирая ушибленное место. Заметив резиновую уточку, ставшую для него источником бед и несчастий, Авель со злостью пнул её под ванну.       — Авель Найтроуд, меня прислали к вам с Эстер, потому что… — Трес не успел договорить, так как в проеме двери показалась сестра Бланшетт. Радостная улыбка, озарявшая ее лицо, тут же исчезла.       — На что только не пойдет, извращенец! А ведь вроде бы священник! — воскликнула она, с яростью захлопнув дверь. Авель вздохнул:       — Вот и попробуй ей объясни, что во всем виноват резиновый утенок! Ведь не поверит.       — Ответ положительный, — кивнул Трес, как показалось Найтроуду, сочувственно и понимающе.       — По крайней мере, сейчас я представительней выгляжу, — пробурчал Авель, и, скосив взгляд в район собственного паха, потянулся за одним из полотенец, приготовленных заботливой горничной. — Ну, по сравнению с тем, когда ты в ванную зашел, — пояснил он, уже торопливо обматывая бедра. — В общем, что ни делается, всё к лучшему! Однако повторять не будем. Психика ведь у женского пола слабая. — Тут отец Найтроуд кашлянул, меняя тему: — Так что ты там говорил? Какое задание тебе дали?