Спокойно, Ржевский! Я Наташа...

Было это как-то по весне: В зале, переполненном людями, Гинеколог в полной тишине Был судим за зверства над блядями. Был он и красив, и в цвете лет, И костюм на ём сидел отлично, Парня лучше на районе нет, Из семьи богатой и приличной. На скамейке плакала жена, Дочка голосила: "Папа, папа!" Рядом тёща, жалости полна, Даже прокурор слезою капал. Дали слово доктору когда, - В зале дамы ахнули в участье, За работы долгие года, Многим подарил здоровья счастье. Подсудимый со скамейки встал, На руках - наручников браслеты, И с печалью горькой рассказал, Как же приключилось горе это. "На работе целый день приём, Осмотрел влагалищ я немало, А когда к семье вернулся в дом, Мне жена до ужина сказала: "Мама к нам приехала моя. Ты бы посмотрел её, любимый! А ещё соседка, дочь и я, И сестра подруги - тётя Сима." Всех я в этот вечер посмотрел, Всех ощупал, выписал лекарства. Ведь таков нелёгкий мой удел! (Кто ж меня венчал на бабье царство?) А потом я мусор выносил, Не хотел плохого - вы поймите... Голос нежный вдруг меня спросил: "Эй, мужчина! Сексу не хотите? Я могу вам сиськи показать, И свою потрогать дам вам киску!.." Я не удержался, вашу мать! А она стояла слишком близко. Буйный на меня напал аффект, Девушке вцепился просто в шею!.. Знаю, оправдания мне нет! И на милость уповать не смею! Но поймите, люди, вот беда, - Не со зла всё это получилось, На работе за пиздой пизда, Тут - она! Сорвался - и случилось!.. Вы простите, дочка и жена, Тёща, пациентки, тётя Сима!.. Каюсь я!" А за окном весна Всё цвела почти невыносимо. Вынесен был строгий приговор, Судьи все неумолимы были!.. Вроде не насильник и не вор, Просто парня письки погубили...