Чем больше друзей - тем больше проблем. Продолжение ориджа "Империя прилагается"

             Сознание возвращалось рывками, словно нехотя. Иногда казалось, что картины, всплывавшие в моей голове, всего лишь обрывки странных извращенных кошмаров, но вот, с очередной мерзкой картиной вернулось осознание того, что все это действительно произошло со мной. Я дернулся и с трудом сдержал готовый сорваться крик. Стараясь, чтобы это не было заметно, открыл глаза и осмотрелся: все те же каменные своды проклятой пещеры, только я лежу уже не на пыточном каменном ложе, а вполне комфортно и заботливо укутанный в знакомое, пахнущее сестрой одеяло. Разум кольнула первая игла начинающейся головной боли. Я с трудом пытался связать два невозможных факта — проклятую пещеру и одеяло сестры — и тихо застонал. Картинка сложилась самым ужасающим из всех возможных способом — мерзкий старик похитил мою маленькую Дарлену. Допустить, чтобы и с ней он сотворил непотребство, я не мог позволить себе. Руки и ноги были свободны от ремней, тело, за исключением головы, странным образом не болело. Я знал, что такое бывает, когда полученные повреждения достаточно серьезны. Тогда разум воина автоматически отключает боль, чтобы мы могли сражаться еще какое-то время. Следовало молить Никос только об одном — чтобы оставшегося мне времени хватило для спасения Дарлены. А потом все не имеет значения. Это даже хорошо, что я умру. Все равно жить после того, что произошло, невозможно.       Стараясь делать все бесшумно и мысленно благодаря суровых наставников за «уроки тишины», вылез из одеяла. Одежды на мне не было, что неудивительно, ведь старик порезал её своим ржавым ножом. Если бы не задурманенное сознание, я справился бы с мерзавцем одним несильным ударом, что и собирался доказать ему сейчас. Метнулся в тень, сливаясь с каменными неровностями рельефа, и только тогда, почувствовав себя относительно защищенным и незаметным, осмотрелся повнимательнее. Дарлена действительно была здесь. Она сидела у разожженного очага и выглядела удивительно хрупкой, уставшей и одинокой. Вот только странно, что сестренка была свободной, а отвратительного старого эльфа нигде не было видно. Не зная, что и предположить, я все же бесшумно приблизился к Дарлене со спины и первым делом прикрыл ладонью её рот, чтобы она не закричала от неожиданности.       — Тихо, это я! — на грани слышимости шепнул я ей в самое ухо. — Где он?       — Дар! — она ловко вывернулась, в широко распахнутых глазах блеснули и тут же драгоценными прозрачными каплями пролились на бархатную кожу щек хрусталики слезинок.       — Тиш-ш-ше! — прошипел я, тревожно оглядываясь. — Ничего не бойся, я выведу тебя отсюда. Он ничего не успел с тобой сделать?       — Великая Богиня! Да ты все неправильно понял! — слишком громко воскликнула она и вцепилась в мою ладонь намертво, не давая продвигаться к выходу. — Старикан мертв. Мы нашли тебя и убили его. А ты… ты так ужасно выглядел, что я решила, что ты умер… — она неожиданно всхлипнула и прижалась к моей груди, обняв изо всех своих немаленьких сил.       Я же пытался уложить в своей больной голове мысль о том, что угроза давно устранена. Не мной. Я жив. Бегло осмотрев собственное тело, сделал невероятный вывод — я здоров.       — Почему? — вот и все, что получилось спросить. В этом глупом и нелепом вопросе я высказал так много всего: и недоумение о внезапном выздоровлении, и нелепую претензию к Богине о свершившемся именно со мной, и отчаянную обиду из-за того, что вопреки всему остался жив.       — Что почему? — не поняла сестренка, отстраняясь от меня и вытирая ладошкой слезы.       — Нет, ничего, — автоматически ответил я. — Где все?       — Кто где. Эльдерик пытается охотиться, а Мир и Эля у входа, пытаются что-то обсудить о дальнейших действиях. Хотя, что тут обсуждать? Все просто ждали, когда ты придешь в сознание.       — И долго я тут пролежал?       — Два полных дня.       Это ничего не объясняло. За такое время полученные повреждения не могли успеть затянуться, даже если бы Дарлена пользовалась специальными мазями.       — Тебя Эля вылечила, — заметив мои затруднения, пояснила сестра.       — Госпожа?       Я вспомнил все, что знал о её способностях, и невольно покраснел. Учитывая, что лечит она руками, а боли от повреждений не было нигде, мне было чего стесняться. Значит, она знает все. От этой мысли стало трудно дышать, словно воздух, который получали мои легкие, был ненастоящим.       Дарлена поняла меня по-своему и, заботливо придерживая, просто вытащила из пещеры на поверхность. Увидев нас, навстречу поднялись Мир и госпожа Эльга. Лучше мне, конечно, не стало. Отводя глаза, я с ужасом ожидал страшных расспросов. Но только Мир радостно приветствовал меня так, словно ничего ужасного и постыдного не произошло.       — Дар, ну и напугал же ты нас! Я уж думал, что ты не выберешься. Хорошо, что с нами настоящий целитель. И часу не прошло, как ты был свеженьким, словно новорожденный младенец. Сейчас я принесу твой сменный комплект одежды. Мы же не знали, когда ты придешь в себя, вот и не стали одевать раньше времени. Решили, что сам оденешься.       Мир дружески хлопнул меня по плечу и удалился в пещеру, а я невольно дернулся. Любые прикосновения были мне неприятны. Даже Дарлену я вынес с трудом, не говоря уже о совершенно постороннем мне светлом.       — Дорогая, ты не могла бы помочь Миру с одеждой, — попросила госпожа. Предлог был настолько выдуманным, что я ожидал мгновенно бурного возмущения со стороны своей несдержанной сестры, но был удивлен, когда она кратко ответила согласием и оставила нас наедине.       — Я знаю, что физически ты хорошо себя чувствуешь, — нарушила госпожа молчание, подчеркнув голосом слово «физически». — Но я так же вижу, что ты вовсе не в порядке. Может, поделишься, пока нас никто не слышит.       То, что она говорила, было похоже на странную детскую присказку: я знаю, что ты знаешь, что я знаю. При этом она избегала задавать мне прямой вопрос. Почему? Брезговала? Жалела? По ровному тону голоса понять это было невозможно, и я решился посмотреть ей в лицо, чтобы окончательно и бесповоротно знать, что будет ожидать меня в будущем. Спокойные удивительного цвета глаза госпожи не отражали ни единой эмоции. Казалось, что на меня смотрит сама вечность.       — Я в порядке, — чуть слышно отвечаю, не в силах отвести от её лица взгляд.       Она хмыкает неопределенно и говорит:       — Что ж, твое право. Просто, если захочешь поговорить, приходи. Я всегда буду рядом.       По спине пробегает целая стайка нервных мурашек. Что она только что сказала? Просто предложила поговорить? Или… нечто большее? Плохо, что я совсем не понимаю ее.       Из-за спины, от пугающего тьмой пещерного зева раздаются шаги и слишком громкие голоса. Мир и Дарлена явно заранее оповещают нас о своем возвращении. И чем, по их мнению, мы могли тут сейчас заниматься? Я снова начинаю нервничать, ощущая напряжение из-за того, что кто-то из живых и способных напасть находится у меня за спиной. Умом прекрасно понимаю, что приближаются не враги, но вот как объяснить это нездорово обострившимся инстинктам. Все же, проигрывая этот бой, смещаюсь влево так, чтобы видеть всех, кто может потенциально представлять угрозу. Собственная нагота смущает меня сейчас не так сильно, как отсутствие привычного оружия в руках. Я очень надеюсь, что кроме одежды Дарлена догадалась захватить хотя бы самый маленький и завалящий кинжал. Но и тут ожидало разочарование. Я с вожделением бросил взгляд на длинный широкий нож, украшавший пояс сестры. Она увидела и лишь чуть прищурила глаза, отрицательно качнув головой.       Значит, мне решено не давать оружия. Не удивительно: заснул на посту, позволил взять себя в плен. Это позор для воина, оружия мне теперь не положено. От этого на сердце стало еще хуже. Я молча оделся и услышал приближение со стороны болот человека. Захотелось тут же найти подходящее для засады место, но окружающие даже не подумали проявлять беспокойство. Непростительная беспечность! Такая же ошибка стоила мне слишком дорого, но сейчас мое положение хуже и ниже, чем у домашнего животного. Все, что я могу, тихо отойти в тень и хоть так попробовать замаскироваться. Разум упорно говорил, что мне нечего опасаться в кругу вооруженной команды, что, скорее всего, это возвращается светлый наследник. Я постарался успокоиться, замедляя дыхание и учащенное сердцебиение. От внутренних противоречий голова просто раскалывалась. Сейчас я остро сожалел, что не умер раньше, что меня нашли и спасли.       Это действительно был Эльдерик.       — Я вижу, наш спящий красавец в порядке? — неожиданно приветливо улыбнулся светлый. — Тогда у нас есть все шансы покинуть болота уже сегодня. Я видел окончание трясины. Оказывается, от этого острова всего пара часов до ближайшей большой земли. Ты как, сможешь идти?       Мне показалось, что в его взгляде, обращенном ко мне, промелькнуло сочувствие. Знает ли он обо всем? Если да, то мне лучше как можно быстрее закончить это глупое существование.       К глазам подступили неуправляемые слезы и я отвернулся, сделав вид, что рассматриваю окрестности. Хотя, что там может быть интересного? Все те же отвратительные болота, которые стали самым большим кошмаром моей недолгой жизни.       — Я могу идти в любое время, — ответил, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.       — Что ж, тогда не вижу смысла задерживаться. Берите поклажу и идем за мной. Я тут тропку нащупал.       Пришлось оборачиваться и отыскивать в небольшой кучке вещей свою поклажу и вещи госпожи. Однако меня тут же остановили:       — Погоди, Дар, ты себя донеси, а с вещами мы справимся сами.       Светлые споро разобрали все на троих и, тяжело нагруженные, первыми вышли в топь. За ними двинулась Эльга, потом Дарлена. Как-то само собой получилось, что я шел замыкающим.       Холодная болотная вода тут же просочилась сквозь одежду, неприятно напоминая прикосновения чужих, таких же ледяных и липких пальцев. Меня невольно передернуло. Снова вышли из под контроля дыхание и сердцебиение. Стараясь хоть немного отодвинуть вглубь сознания накатывающую волнами панику, я до крови прикусил губу. Но неприятный кровавый вкус во рту сделал все лишь хуже.       Великая Никос! За что это со мной? Я не лучший твой раб, но разве не ты учишь нас поступать с врагами милосердно? Если быстрой смерти заслуживают даже они, то почему не я? Почему?!       Я чувствовал, что просто задыхаюсь от душивших меня слез, от поглотившего сознание отчаяния. Так жить я больше не хочу! У меня нет оружия, что ж. Зато есть топь вокруг.       Бросив быстрый взгляд на удалявшуюся по болотной тропе сестру и мысленно попрощавшись с ней, делаю широкий шаг в сторону и тут же проваливаюсь по пояс. Чувствую, как холодная и жадная пасть болота радостно втягивает новую добычу. Тело медленно погружается в мутную жижу…       Меня выдал выброс болотного газа. Тяжелый вздох трясины сопровождался показавшимся оглушительно громким бульком лопнувшего воздушного пузыря. Шедшая впереди сестры Эльга вздрогнула и обернулась. Увидела меня, погрузившегося уже до середины груди, и закричала, призывая остальных. Мешая друг другу, но проявляя разумную осторожность, ко мне бросились эльфы, оттеснив Дарлену и Эльгу.       — Как тебя угораздило?! Тянись рукой! — Мир бросил рядом со мной широкий кожаный пояс, другой конец которого он крепко сжал в собственных руках. Можно было дотянуться до надежной медной пряжки. Вот только не для того шагнул я в трясину. Я опустил голову, не желая видеть никого из них. Подумать только: не хватило лишь нескольких минут для того, чтобы обойтись без лишних сцен и ненужных эмоций.       — А ну, быстро взялся за ремень! — зло прошипела сестренка. — Немедленно! Иначе я тебе… я тебя…       — Дар, в самом деле, что за шутки? — удивленно спросил Эльдерик.       — Да он, по-моему, просто не хочет выбираться! — потрясенно пробормотал Мир.       — Вот, значит, какое ты принял решение?       Госпожа Эльга выпрямилась за спиной почти распластавшегося в противной жиже Мира. Она печально и строго смотрела на меня, а я вдруг вспомнил, что мой долг перед ней не закрыт. Она не разрешала мне умереть, но вся моя душа желала этого! Что же мне делать? Ведь нельзя взять и разорвать пополам мое тело и мою душу!       — Отпустите, — тихонько попросил я. По лицу предательски поползли прорвавшие последнее сопротивление слезы. — Я прошу вас, разрешите мне…       — Хочешь умереть?       Я кивнул, ощущая, как погрузился уже по самые плечи. Еще совсем немного, и я буду свободен от всего. Вот только получить бы её согласие. Тогда свободной уйдет по дороге перерождений и моя душа.       — Успеется еще! Что за дурная привычка перечеркивать будущее из-за проблем прошлого? Глупости! То, что прошло, следует забыть, чтобы оно не мешалось под ногами. Извини, Дар, но я не позволю тебе умереть. По крайней мере, не сегодня и не тогда, когда тебе просто больно и плохо. Это все пройдет. А вот жизнь будет уже не вернуть.       Легким движением изящной руки она сделала вытягивающее движение снизу вверх, и я почувствовал, что мое тело медленно, но верно поднимается из объятий болота. Наконец, я завис в нескольких локтях от расходящихся подо мной кругов по растревоженной водной глади. Меня незатейливо тем же манером вернули на тропу. Ругавшиеся светлые отыскивали в одной из заплечных сумок прочную веревку, которой обвязали меня за пояс, привязав два оставшихся конца к Дарлене и Эльге. Теперь я оказался в середине тройной связки. Они все предусмотрели, сыграв на том, что жизнь женщины в Подземье неприкосновенна. А тут я утянул бы в трясину вслед за собой сразу двоих, одна из которых — родная сестра, а второй мною так и не отданы долг жизни и долг крови. Мы снова двинулись по тропе к выходу из этого топлого во всех смыслах места. Я механически переставлял ноги. После того, как госпожа отказала мне в праве на смерть, все вокруг было безразлично. Мной овладела странная апатия. Если бы давешний насильник протянул бы сейчас ко мне свои отвратительные ледышки-пальцы, я бы даже не дернулся.       Сколько мы шли по трясине, не знаю. Время тоже остановило для меня свой бег. Я даже не очень удивился, увидев, наконец, под ногами зелень травы. Светлые и женщины выглядели уставшими, мне же не дано было даже это простейшее из чувств.       — Тебе не холодно? — участливо заглянула в лицо сестрица, у которой зуб на зуб не попадал, а губы превратились в две посиневшие полоски.       Я слышал и даже мысленно ответил ей, но душевных сил на то, чтобы хоть что-то произнести не было.       — Дар, не молчи! Ну что ты? Ведь у тебя были и более серьезные ранения! Дар?…       Она потеряно смотрела на меня такими знакомыми с детства глазами, в глубине которых сейчас видна была тревога. Я попробовал улыбнуться, но губы были словно чужими и отказывались слушаться мысленного приказа. Тогда я просто сел там, где стоял, предоставив судьбе и той, которой принадлежали сейчас мои тело и душа, принимать за меня решения. Она и приняла. Больно и жестко схватив за плечо, заставила подняться за ноги и потащила в сторону неглубокого ручья, чьи чахлые, переполненные ржой воды впадали в болото.       — Снимай одежду! — властно приказала Эльга.       Я послушно разделся, замешкавшись лишь на нижнем белье. Но госпожа не остановила меня, и я снял все.       — Теперь отмывайся сам и стирай одежду. Мне не интересно, тепло тебе или холодно. За то, что ты устроил на болотах, выдрать бы тебя хорошенько, да некому. Надеюсь, тут ты не утопишься? — с раздражением уточнила она и ушла к слабому огоньку маленького костерка, который уже сумел развести кто-то из светлых. Я же принялся выполнять её приказ. Мылся сам и тер выпачканную в болотной грязи одежду до тех пор, пока не перестал ощущать свои промерзшие до костей руки. Мокрые тряпки слиплись, и натянуть их на такое же мокрое тело не представлялось возможным, потому я вернулся к костру голым. Что-то в последнее время я так слишком часто хожу. Может, мне не стоит выдавать не только оружие, но и одежду?       Дарлена забрала у меня ворох истекающего водой тряпья и растянула вдоль огня на каких-то чахлых, воткнутых в землю ветках. А в мои опущенные руки кто-то ткнул теплую сухую собственную сменную одежду. Я поднял взгляд — это был Мир. Он не улыбался, как обычно, был очень серьезен и оттого казался гораздо старше, чем обычно.       — Спасибо, — беззвучно произнес я одними губами, но он, кажется, понял, по-дружески ткнул меня кулаком в плечо и ушел, не мешая одеваться.       — Садись, грейся, ешь, — короткие команды госпожи не оставляли места для сомнений. Я был послушен. Мне было все равно.       Наша трапеза была скорее ранним ужином, потому что очень скоро начало смеркаться. Было решено сегодня больше никуда не идти, а дать всем хорошо отдохнуть. Спать легли рано, поделив ночь на троих. Мне больше никто не доверял.