Чем больше друзей - тем больше проблем. Продолжение ориджа "Империя прилагается"

             Целестин утомленно опустился на мягкую, словно лучшие шелка, траву.       Этот мир с каждым шагом все больше нравился ему. Огромные деревья, чьи кроны гигантскими изумрудными крышами закрывали небо, ощущаемая везде жизнь — от самых малых форм до вот этих вполне разумных и самобытных созданий.       Тип «эльфы» был любим Демиургами и часто встречался в мирах, но вариации исполнения всегда отличались, отражая вкусы и характер самого создателя. Вот, например, в этих образцах была умеренность и гармония. Их творец явно не был молод, предпочитал экологичные, чистые миры и сочетаемые с ними творения. Уши у его разумных не были чрезмерно удлиненными, тела мужчин и женщин невелики. Кожа одних была темной, вторых светлой, что вполне ожидаемо. Их обычно так и селили — двумя разновидностями, потому что энергии первых и вторых сочетались и переплетались, поддерживая общее кружево мира.       Странными и не вписывающимися в общую картину были другие. Он первоначально определил этот тип как людей, но присмотревшись, понял, что это не совсем верно в их случае. Пожалуй, они относились к двум разным видам. Женщину, возраст которой Целестин затруднялся определить, можно было бы причислить к давно ушедшей ветви Демиургов одного из Изначальных миров. Он и отнес бы, если бы такое вообще было возможным. Уже больше двадцати тысячелетий не было слышно ни об одном живом потомке этой ветви. Смесок? Не похоже… Слишком чистая энергетика. Впрочем, теперь у сына Демиурга было достаточно времени, чтобы разгадать эту загадку.       Сопровождавшие её мужчины без сомнений являлись хранителями. Эти усовершенствованные образцы разумных затачивались для охраны и были идеальными машинами для убийства. Один такой экземпляр стоил немереных денег и способен был выкосить без особого ущерба для себя около семи-восьми сотен воинов. Их без преувеличения можно было назвать «машинами», потому что в кровь таких бойцов вводили адову смесь, состоящую из микроскопических механических протекторов, которые встраивались во все органы и системы живого организма и придавали ему особые свойства, постоянно совершенствуя тело носителя. Технология их изготовления считается утерянной, и теперь таких универсалов можно пересчитать по пальцам.       Так вот, эту женщину сопровождали аж три таких создания. Да кто же она, если для её безопасности задействованы подобные силы?       К расслабленно созерцавшему новый мир Целестину подскочила вечно недовольная юная темная эльфийка. Она немым укором замерла перед ним, уперев руки в тонкую талию и намеренно загораживая редкие лучи солнца.       — Что тебе, дитя? — улыбнулся без пяти минут Демиург. Конечно, Целестин не был чистокровным демиургом, но кровь отца преобладала в нем, и тот с уверенностью пророчил сыну великое будущее.       — Я тебе, урод, не «дитя»! Я наследница самой Верховной Жрицы!       — О, конечно, это всё меняет, — равнодушно согласился Целестин. Ему было глубоко всё равно, кем там является эта симпатичная пигалица. Даже утратив большую часть собственных сил, он вполне мог стереть с лица планеты и её, и высокопоставленную мамашу этой языкастой выскочки. Вот только он дал слово «не навредить», а слово Демиурга дорогого стоит. Это было прекрасно известно во всех мирах.       Впрочем, девицу вполне удовлетворил его ответ и она обиженно потребовала:       — Раз уж ты уничтожил Книгу, то на тебе теперь и решение всех бед!       — Логично, — кивнул Целестин и с удовольствием пронаблюдал, как обиженно вытягивается миловидное личико. Интересно, а чего ожидала девчонка? Бури возмущений и отрицания? Так глупо отрицать, тем более что она права — причиной столь печальной утраты, несомненно, является его знаменательное явление миру. — Ты мне лучше объясни, что это за книга такая, из-за которой столько расстройства.       — Можно подумать, ты не знаешь! — язвительно заметила эльфийка.       — Конечно, не знаю, — кивнул он.       — Как это?       На лице собеседницы отразилось столь явное удивление, что Демиург невольно улыбнулся. Несмотря на нахальство и непочтительность, ему нравились эти разумные создания. Может быть, именно живым и незашоренным рамками приличия поведением и нравились. У него все больше создавалось впечатление, что создатель этого мира уже очень давно не посещал своего творения. Отсюда и рваная оболочка с нарушенным течением энергии, и явная просьба помочь, и тот факт, что обе разумные расы эльфов не признали в нем Демиурга. Видимо, просто никогда не видели таких, как он. Хотя, вот же перед ними еще один яркий представитель Творцов, и к ней они тоже относятся как к равной.       Всё забавнее и забавнее.       Между тем, женщина, назвавшаяся Эльгой, тоже подошла к ним, а следом подтянулась и вся компания.       — Ну подумай, Дарлена, откуда ему знать про Книгу? Я же тоже вначале о ней ничего не знала. Полагаю, что и наш гость появился из другого мира. Значит что? Значит, он не мог ничего знать о ваших легендах.       — Это не легенды! — с горячностью возразил Эльдерик.       Эльга вздохнула:       — Боюсь, друг мой, что теперь это действительно только легенда.       — И что же теперь делать? — Мир задал самый важный для всех присутствующих вопрос.       — Для начала рассказать мне, зачем вам была так нужна эта книга, — предложил Целестин.       Объяснялись темные и светлые творения. Как он и предположил, ни Эльга, ни хранители постоянными жителями этого мира не являлись. Картина вырисовывалась довольно странная. Нет, он, конечно, понимал, что столь страшные перемены вызваны изменением энергетики мира. Но вот с чем это связано? Творцы посещали созданные миры не так уж часто, и почти всегда что-то поправляли. Но даже если времени на визиты не было, работал пантеон Богов-управляющих, неплохо сберегавших изначальные настройки. Здесь же выходило, что и Боги давненько толком не отзывались, находясь в каком-то латентном состоянии.       С миром определённо все было очень не так.       — И что теперь делать? — с тоской повторил местный принц светлых.       — А хотите, я вам погадаю? — от чистого сердца предложил Целестин и поймал осуждающий взгляд Эльги и несколько недоумевающих — от компании разноцветных творений.       — Целестин, у них и вправду проблемы, — укорила женщина. — А ты шутить изволишь.       — Я вовсе не шучу! Им ведь что нужно? Получить ответ на вопрос — что теперь делать? Вот мы его и зададим. А энергии Мира подскажут. Ведь что есть гадание?       — Шарлатанство, — с уверенностью заявила Эльга.       Целестин укоризненно покачал головой.       — Кто, интересно, занимался вашим образованием, раз вам неизвестны прописные истины?       — Пока никто, — честно призналась странная Демиург.       — И почему я не удивлен? — развел руками сын Творца. — Ладно, кратко поясняю. Гадание является шарлатанством лишь в руках неумех. Если же все делается правильно, то мы получаем вполне явные ответы на заданные вопросы.       — И кто же их дает?       — Вся Вселенная, разумеется.       — И она будет с нами разговаривать? — с опаской и недоверием спросила Дарлена.       — А это смотря кто будет спрашивать. Вот со мной, или, например, с ней, — он указал рукой на Эльгу, — очень даже будет.       — А со мной? — насупилась честолюбивая эльфийка.       — А с тобой опосредованно — через Богиню. Так что — гадаем?       — Гадаем! — решительно ответил за всех Эльдерик. — А что тебе для этого надо?       Целестин серьезно задумался. Конечно, лучше всего каналы раскрывались во время жертвоприношений. Особенно, если жертва была добровольной. Вот только вряд ли кто-то из окружающих его творений согласится расстаться с жизнью. Тогда остаются опосредованные методы. Таких вариантов были сотни. Почти каждый разумный народ рано или поздно изобретал систему особых символов, которые при правильном раскладе давали довольно точные толкования. Дело было за малым — определиться, что использовать.       Лучше всего Целестин знал руны и карты, которые в разных мирах носили различные названия. Фактически эта древняя колода была изобретением самих Демиургов, случайно (скорее всего по-пьяни) попавшим в руки творениям. Довольно незначительные вариации колоды касались лишь названий некоторых карт, что вовсе не меняло общий смысл. И Целестин решил, что воспользуется именно этим способом.       — Все и просто, и сложно одновременно, — признался он после затянувшейся паузы. — Я буду использовать специальные картинки. Вот только их сначала нужно будет нарисовать по моим описаниям. Сам я рисовальщик неважный. А кто-нибудь из вас на это случайно не способен?       Дарлена замялась, Эльга отрицательно покачала головой, а Эльдерик предложил:       — Придется навестить Светлую Дубраву. Там есть немало хороших мастеров.       — Далеко?       — Долго?       Женщины почти одновременно и с одинаковым неудовольствием задали вопросы.       — Не очень. Пару дней пути, если короткими тропами.       После этого высказывания все посуровели и нахмурились, и Целестин понял, что с короткими тропами явно не все ладно.       — Ну что ж, раз нет другого выбора, пойдем в твою Дубраву. Короткими тропами! — сказала, словно отрезала темная эльфийка.              ***              — М-да, не то чтобы далеко…       — И не так чтобы долго…       С небольшого холма, на котором почему-то не рос лес, открывался отличный вид на центральное поселение Светлой Дубравы.       — Слушай, но если мы так близко друг от друга, то почему наши воины не перебили еще всех? — удивленно спросила Дарлена.       Эльдерик пожал плечами — ответа на этот вопрос он и сам не знал.       Целестин с интересом посмотрел на эльфийку.       — А зачем вам вообще этим заниматься?       — Так мы же враги! — с уверенностью заявила девушка. — Они первыми напали на нас и, пользуясь численным преимуществом, вытеснили с поверхности в Подземье!       — Неправда! Все произошло по вашей вине!       — Фу! То есть стоп! — прикрикнула на эльфов Эльга. — Что вы-то спорите? Свидетелем того, что было, ни ты, ни он не были. Так разве можно ни за что копья ломать?       Юные эльфы пристыжено умолкли. Целестин сделал в уме зацепочку: со странной враждой нужно было разобраться. Обычно оба подвида удачно дополняли друг друга, а тут — полная ерунда, словно поссорились правая и левая рука.       — Может, пойдем уже вниз? — ненавязчиво предложил он. — Было бы неплохо передохнуть и нормально поесть.       Новое тело прилично устало. Эта оболочка была гораздо менее совершенной и намного слабее предыдущей. Не очень доволен был он и внешностью, но особо капризничать не приходилось — что подарили, тем и пользуйся.       Словно услышав его, эльфы и странные люди двинулись вниз с холма.       Почти у самого подножия эльфов окликнули. Патруль узнал сына Повелительницы, вот только большая часть отряда состояла или из врагов, или из вовсе непонятных существ. Хоть прибывшие и шли открыто, не проявляя агрессии, но им учинили форменный допрос, а после проводили то ли под конвоем, то ли с дружеским участием к Повелительнице.       Светлая эльфийка, в семье и привычной жизни зовущаяся Ариэдной, была весьма недурна собой. Годы, давно складывавшиеся в тысячелетия, совсем не были заметны во внешности. Возраст Правительницы было затруднительно определить, и любой назвал бы её женщиной средних лет. Целестин прекрасно знал, что именно это странное состояние в первую очередь говорило о том, что эльф очень древний.       Вот с кем можно пообщаться и выяснить истинную причину случившегося раздора. Если, конечно, древняя захочет говорить об этом.       Ласково улыбнувшись одними губами, женщина кивнула сыну, дождалась, когда ей представили всех присутствующих, и с огромным интересом, который она просто не считала нужным скрывать, посмотрела на Целестина. В глубине миндалевидных зеленых глаз сын Демиурга увидел понимание. Прекрасная Повелительница с первого взгляда вычислила, кто это пожаловал в гости. Вот только как ей это удалось? Ведь сейчас это смогли бы установить единицы.       Впрочем, его инкогнито она раскрывать не стала. Выслушала с интересом недолгое повествование о неудавшемся походе и нахмурилась. Целестин готов был поклясться, что огорчение на лице Прекраснейшей было совершенно искренним.       — Итак, потеряна последняя надежда, а странный чужак, уничтоживший реликвию, предлагает поиграть в вопросы и ответы. И что же тебе для этого нужно?       Она с интересом выслушала его объяснения и тут же вызвала нужного мастера. Этот эльф не отличался ничем. В том, должно быть, и заключалась его особая уникальность — никто из видевших его не смог бы написать потом портрет или узнать мастера в толпе. Зато творения этого умельца были известны на весь лес. Ему удавалось нарисовать снег холодным, летний день знойным, а воду — дарящей прохладу. Не долго мучая себя чужими проблемами, Повелительница передала мастера с рук на руки Целестину и, сославшись на дела, удалилась, забрав с собой сына и его друзей.       — Подробности будет выпытывать! — с пониманием кивнула Дарлена.       — Ну почему же «выпытывать»? Мне она показалась довольно мягкой.       — Не обольщайся! Эта светлая в последнюю войну лично ножом головы отрезала! — ядовито улыбнулась темная эльфийка, а Эльга удивлённо округлила глаза. И действительно, подобное зверство как-то не вязалось с утончёнными чертами и изысканным поведением Повелительницы.       Целестин предоставил дамам общаться друг с другом, оставив их под надёжной охраной хранителей и странного молчаливого парня из тёмных эльфов.       Сам же он попытался объяснить мастеру общий смысл колоды и основу образов каждой карты.       — Почему вы не записываете? — удивился он.       — У меня идеальная память!       Целестин только улыбнулся — это было сказано тоном обиженного ребёнка. Впрочем, все по-настоящему талантливые люди в душе немного дети. С этим оставалось только смириться.       Усталость вскоре взяла своё, и вся команда разбрелась по выделенным гостевым домам. Сам Целестин долго не мог заснуть. С непривычки ныли натруженные мышцы, а мысли теснились в голове, не давая покоя. Наконец, отчаявшись и проиграв битву за сон, он вышел из небольшого домика под чёрный полог ночи.       Небо над головой казалось удивительно низким и мягким, словно пушистым. На мгновение он поймал себя на мысли, что хочется попытать счастья — протянуть руку и попробовать достать себе на память самую сочную звезду.       Раздавшийся со спины голос заставил его вздрогнуть.       — Не спится, Демиург?       Целестин медленно обернулся и ничуть не удивился, узнав в ночной гостье Повелительницу.       — Слишком много вопросов, — согласился он.       — И работы? — словно бы невзначай уточнила Ариэдна.       — И работы, — согласился он. — Если получится. Всё же это не мой мир. Вдруг хозяин обидится?       — Не обидится. Нет его давно. Даже я ни разу не видела. А теперь вот заснули и Боги. Нужно ли говорить, что это значит?       Целестин понимающе кивнул. Если уж неактивными становились старшие творения Демиурга, получается, что Творец отказался от собственного мира, или умер, или серьезно болен.       — Значит, ничейные… — тихо прошептал он, но эльфийка услышала.       — Выходит, что так.       — Тогда почему ты не пытаешься увести отсюда свой народ? Зачем весь этот фарс с походом за Книгой? Ведь ты знала, что это не поможет.       Ариэдна вздохнула и улыбнулась печальной, понимающей улыбкой.       — Ты ведь очень молодой Творец. И заболевший. Так? Вот! Теперь подумай, кому нужны два больших и голодных народа? Им ведь землю отдавай, пищей делись, магией… Нет, не нужны мы нигде. Или же придется насмерть биться с другими разумными в их мире, уповая на милость чужих Богов. Шансы, скажем честно, невелики. Книга не решила бы главной беды, но отсрочила умирание. Теперь же и об этом думать не стоит. Вот, разве что ты поможешь.       Целестин вздохнул. Теоретически он знал, как можно это сделать. Но вот только никогда не делал такого сам и даже не видел, как кто-либо из Творцов проделывал подобное. Этот обряд назывался «Привязкой мира». Энергии на него требовалась уйма. И уж точно не в этом ослабленном состоянии его проводить. Потому он ответил предельно честно:       — Я вряд ли смогу избыть беду. Но, возможно, смогу сделать то, что должен был утраченный по моей вине артефакт.       — Что ж, спасибо и за это, — с плохо скрытым разочарованием вздохнула Повелительница. — Вот, я тебе принесла настойку на травах. Ты испей три глотка — поможет уснуть.       — Спасибо!       Целестин проводил взглядом пропавшую во тьме эльфийку и с наслаждением глотнул пряный отвар. В голове тут же приятно зашумело, и он поспешил уйти в дом, чтобы последние два глотка сделать уже улегшись в постель.       Сон действительно наступил почти сразу.              ***              Утро следующего дня началось для него неожиданно — чей-то мягкий сапог ощутимо пихнул под ребра, а недовольный, ворчливый голос потребовал:       — Немедленно просыпайтесь! Зря я, что ли, всю ночь глаза портил?!       Целестин с трудом разлепил тяжелые веки и увидел незапоминающееся лицо мастера. Тот хмурился и тонко поджимал губы, но было заметно, что это, скорее, попытка скрыть внутреннее напряжение.       — Уже утро?       — Кому утро, а для кого и день! Смотрите, так ли всё! — потребовал мастер.       Целестин принял в руки небольшую деревянную шкатулку и, отбросив в сторону резную крышечку, замер от восхищения. Карты были великолепны. Первой смотрела на него Королева мечей. Суровая темноволосая женщина с хищными и властными чертами лица держала в руке острое, отблескивающее опасностью и кровью оружие. Он осторожно перевернул карту, и на мгновение ему показалось, что уколол палец чем-то острым. Невольно отдернув руку, Целестин с удивлением посмотрел на выступившую на подушечке безымянного пальца капельку крови. Сочтя это досадной случайностью, он с трепетом разглядывал следующую картинку.        Смерть была загадочной. Он совсем не ощущал страха, скорее, скрытый интерес, надежду на познание чего-то нового, непрочувствованного ранее.       Целестин с трепетом в сердце перебирал карты и понимал, что в руки ему попало настоящее сокровище. Мастер точно учёл всю необходимую символику, но придал каждому персонажу свой характер, нарисовал таким удивительным образом, что карты казались живыми.       — Не так всё? — дрогнувшим голосом уточнил эльф. Сын творца поднял на него задумчивый взгляд.       — Нет, всё так. Просто…       — Цвета подобраны неудачно! Я так и знал! Так не вовремя закончился порошок карминного, а ночь же. И я решился использовать вместо краски кровь. Но оттенок не тот, я понимаю. Дайте это сюда! Я все переделаю в кратчайшие сроки!       — Так вы использовали в рисунках кровь?! — воскликнул будущий Демиург.       — Да. Но вы не сказали, что нельзя. И я решил, что можно.       Гениальный художник неуверенно переминался с ноги на ногу, пряча за спиной исколотые ножом руки.       — Свою кровь? Добровольно? — на всякий случай уточнил Целестин.       Мастер кивнул, уже не понимая, хорошо ли он поступил, или испортил все дело.       — Ничего нельзя переделывать! Слышите? Нельзя! Колода, напоенная кровью, отданной добровольно, будет очень сильной. Спасибо вам, мастер! — с чувством поблагодарил довольно зардевшегося эльфа начинающий Творец.       Попрощавшись с удивительным эльфом, он отправился на поиски странной компании, с которой прибыл в Дубраву. Встретившийся по дороге эльфийский подросток указал ему на берег реки, где недавно видели их всех.       Они действительно нашлись там. Снова были вместе, даже трое светлых никуда не ушли, словно за время странствий уже привыкли считать себя одной командой. Целестина тоже приветствовали, как давнего знакомого, и это было неожиданно приятно.       — А у меня колода готова, — похвастался он.       — И когда можно будет гадать? — нетерпеливо спросила темная эльфийка.       — Хоть сейчас.       — Сейчас!       — Погоди! — остановил её сын Повелительницы. — Я за матерью сбегаю.       Дарлена недовольно надула губы, но промолчала. Все же они находились на чужой территории, и было бы неправильным не позвать на такое значительное событие саму Повелительницу.       Впрочем, долго ждать не пришлось: Ариэдне и самой не терпелось узнать ответы на некоторые наболевшие вопросы, не поддававшиеся логическим объяснениям.       — Ну, давайте же начинать! — воскликнула она. — Я не знаю, будет ли это полезным, но уж интересным наверняка.       — Вы не верите в гадания? — улыбнулся Целестин.       — Я слишком… хм… умна, чтобы верить в это. Гадать, чтобы получить ответ — все равно, что писать пальцами по воде.       — А между тем вода — прекрасный носитель информации, — улыбнулся сын Демиурга, заставив прекрасную эльфийку недоуменно замереть. — Что ж, я приступаю!