Помочь монсеньору

Алва проснулся, когда за окном шумел дождем и расплывался сумерками холодный день осени. Дежуривший у постели Хуан улыбнулся своему соберано. - Сколько? - Пять дней. - Надо же, - усмехнулся Алва. Пять дней назад был «Триумф Рокэ Алвы». Великолепное возвращение с победой в столицу, торжественный прием во дворце, меч Ракана и четыре солнца на небосклоне. А потом – выстрел у ворот родного особняка. Как он сумел заслонить своего оруженосца? Мальчишка так ничего и не понял, лишь успел подхватить падающего с Моро монсеньора. Рана оказалась болезненной, но не смертельной. Бедро скоро заживет, но пока двигаться больно. Это Рокэ понял сразу, как попытался приподняться на постели. - Соберано, осторожнее, - Хуан готов из кожи вон выскочить, лишь бы с головы его драгоценного соберано не упал и волос. - Да ничего, Хуан, - ответил тот, вновь укладываясь в постель. Устроившись поудобнее, и перестав ощущать боль, Ворон понял, что ему что-то явно требуется. И это – верный признак того, что дело идет на поправку. Тем временем из коридора донеслись приглушенные голоса. - Что вы хотели, дор Рикардо? - Я… как себя чувствует монсеньор? Голос чуть дрожит – не от страха, от волнения за него, Рокэ. «Надо же, я все-таки сумел привязать к себе волчонка, - подумал Алва, - и сам зачем-то привязался к нему. А он вернулся совсем не такой, каким был после «загона». - Монсеньор ждет своего оруженосца, - подал голос с кровати раненый. Мигом у кровати появился Ричард Окделл. Русые волосы, как всегда, растрепаны – дальше некуда. Серые глаза глядят с восторгом и неким опасением. - Вам уже лучше, монсеньор? - Наконец-то вы забыли про «эра», юноша, - удовлетворенно произнес Рокэ, - подойдите поближе. Не бойтесь, я не кусаюсь. Дик сделал еще несколько шагов к кровати. Рокэ поглядел на Хуана, едва кивнул. Тот привык понимать с полувзгляда, с кивка, с одного движения руки, или даже взмаха ресниц. Он вышел, плотно прикрыв за собой двери. - Дикон, - шепнул Рокэ, - ну что ты? Сядь ко мне на кровать. Да не трясись ты, ничего со мной не будет. Ричард послушно пересел на постель, робко обнял Ворона.

***

Первый раз Ричард стал любовником Алвы после семерной дуэли. Тогда ему всю ночь снились кошмары, и он затих лишь к утру – в объятиях Первого маршала. А утром, когда розовая весенняя заря нежно красила небо и облака, юноша плавился в руках монсеньора подобно мягкому воску. Рокэ взял его нежно, осторожно, хотя сдерживал себя из последних сил – так хотелось войти рывком в узкий вход, ворваться, подобно вражеской армии, и брать штурмом надорскую крепость. Каков же оказался мальчишка в постели! Ричард стонал, метался в сильных руках, вертел крепкой аппетитной попкой и подмахивал. А потом, кончив, распахнул удивленные глаза и посмотрел на мир, словно заново родившись. Видимо, он ожидал, что небо пошлет гром и молнию испепелить его на месте за совершенный грех. Но небо как-то не торопилось наказывать согрешившего герцога Окделла. В Варасте было почти не до того. И лишь после расстрела Феншо Рокэ снова взял своего оруженосца – на этот раз грубо и сильно, резко и почти на грани боли. Так было надо – после возвращения из степи, где он увидел Блуждающую башню, у мальчишки случилась истерика. В таких случаях – Рокэ знал точно – уговоры мало помогают. А потом – снова распахнутые глаза, глядящие на него с непониманием и обидой. Все было иначе во Фрамбуа – там они оба были пьяны вином и победой. Рокэ и Дик долго предавались ласкам и любовным играм, а за стеной скрипела кровать – близнецы Савиньяки тоже соскучились друг по другу. Дик, услышав этот звук, стал хихикать, зажимая себе рот руками.

***

- Ди-ик, - Рокэ оторвался от поцелуя, - разденься. Да, для меня. Я хочу посмотреть на тебя. - Это приказ? – шутливо спросил оруженосец, берясь за застежки колета. - Считай, что да. Ты помогаешь мне выздороветь. Ведь ты же хочешь, чтобы я скорее встал на ноги? - Да, - кивнул Ричард, - очень. Сине-черный колет полетел на кресло, за ним белым облачком опустилась рубашка. «Как же он хорошо сложен», - подумал Рокэ, любуясь на Дика. Юный Повелитель возмужал и подрос за лето, проведенное в седле и на скалах. Легкий загар на руках и лице оттенял белую кожу. На руке мелькнул давний шрам от укуса крысы. Заметив пристальный взгляд монсеньора, Дик улыбнулся и облизал губы. Этот жест заставил сердце биться быстрее. За бриджами упало белье. И в неярком свете единственной свечи предстал обнаженный юноша, потомок Лита, красивый, как юный бог. Он с готовностью лег рядом с Алвой. Так хотелось взять его сразу, но Рокэ понимал, что любая попытка пошевелиться, да еще резко, будет «награждена» порцией боли. А пить маковую настойку надоело. Ричард распахнул морисский халат, который только и был на Вороне из всей одежды. Так лекарю было проще перевязывать раненого. Теперь оба лежали обнаженные, жадно вглядываясь друг в друга. Ричард осторожно прикоснулся губами к краю повязки. От нее резко пахло тинктурами, и юноша быстро поднял голову, чтобы встретить синий, чуть затуманенный взгляд. - Ричард… ты можешь? Алва раздвинул ноги – осторожно, чтобы не растревожить боль. Это удалось, наверное, потому, что сейчас мысли были совсем другими. - Дикон. Звучало, как приглашение и как приказ. Русая голова склонилась, губы обхватили восставшую плоть. Сильные руки держали тело Рокэ повыше повязки, чтобы в момент наивысшего наслаждения он случайно не дернулся. Нехорошо, если рана откроется. Дик в первый раз ласкал монсеньора ртом. Это получалось еще неумело. Мальчишка сопел носом, и от этого дыхания шевелились волосы внизу живота, и по спине бегали волнами мурашки. Рокэ чуть подался вперед, его удержали. - Дик… - он глухо застонал, но явно не от боли. Ричард едва успел чуть отстраниться – семя струйками вылетало из крохотной дырочки и белые капли были на животе Рокэ и на щеке оруженосца. Оба тяжело дышали. Боль начала пульсировать в ране – не могло такое «приключение» даром пройти. - Все хорошо, Дикон, - кивнул Алва, заметив встревоженный взгляд. - Я приведу вас в порядок, - Ричард направился было к столу за кувшином и полотенцем, но его остановил властный голос: - Стой. Ворон смотрел на его из-под иссиня-черных волос, что упали на глаза. - Сядь в кресло. И пододвинь его поближе. Дик повиновался. Вещи перекочевали на пол, а он сам уселся напротив Ворона. Его естество все еще было напряженным. - Я хочу, чтобы ты ласкал себя. Краска залила щеки. На правой еще блестели жемчужные капли. - Но… - Никаких «но», юноша. Вы же знаете, что нравится обоим не может быть неприличным. Ричард опустил голову, копна русых волос снова закрыла лицо. После Лаик он так и не посещал цирюльника – может, хотел отрастить такую же гриву, как у Ворона. Во всяком случае, Рокэ нравилось зарываться пальцами в их прохладный шелк. - Ну же, Дикон, - голос стал шепотом. Дик закрыл глаза и опустил руку вниз. - Открой, - и снова приказной тон. Мальчишка ему подчиняется лучше всего. Серые глаза кажутся черными из-за расширившихся зрачков, радужка стала тонкой полоской. Рука двигается вверх-вниз, губы искусаны до крови. - Не молчи, Дик. Всхлип становится ответом. Рокэ чувствует, что еще немного – и он сам начнет ласкать оруженосца, исступленно, неистово, слушая стоны и нервные, срывающиеся с губ слова. Еще немного… Дик прогибается в пояснице, почти кричит, снова закусывает губу. Глаза распахнуты, в них мечется отблеск свечи, как закатное пламя. - Ро…кэ… После оба лежат, слушая биение сердца. Русая голова лежит на плече у Ворона, отросшие пряди щекочут нос. От этого на душе легко и беззаботно – как не было уже очень давно. Но спать пока не хочется. - Монсеньор – Дик первым нарушил молчание, - вам не больно? Боль пульсирует в ране, напоминая о себе. Но Рокэ помотал отрицательно головой. - Мне хорошо, юноша. Ночь накрывает их обоих темным одеялом. Завтра будет новый день, он принесет новые заботы. Придется отвечать всем этим придворным ызаргам, которые приехали справиться о состоянии здоровья Первого маршала, людям Фердинанда, Сильвестра и другим. Но до этого еще далеко. А пока Рокэ улыбается в темноте, слушая сопение спящего оруженосца.