В плену фантазии

      — Отец Найтроуд, вам так идет этот наряд! — восторженно воскликнула Эстер.       — Правда? — обрадовался Авель. Действительно, в одежде аристократа Империи Истинного Человечества его облик приобрел утонченность и загадочность, отчего воображение сестры Бланшетт неожиданно разыгралось. И пока она силилась улыбнуться ему в ответ, фантазии уносили ее совсем в иные миры…       — Если бы ты подарила мне желанное счастье! — Авель стоял перед ней на коленях, целуя её руку.       — Что вы имеете в виду? — поинтересовалась она, поняв, что одета в стиле героинь любовных романов, и смотрит он сейчас не в ее синие глаза, а в вырез ее нескромного декольте. — Неужели опять речь о пончиках?       — Какие к черту пончики, когда ты рядом! — воскликнул он, привлекая ее к себе.       — Неужели ты наконец-то повзрослел? — улыбнулась она ему. — Тогда я тебе слушаю! А дальше Авель повел себя совсем не так, как обычно он вел себя в реальности, отчего Эстер покраснела, но сочла все происходящее между ними приятно-пикантным действием. Действительно, глубокий поцелуй с языком, что может быть лучше? Только то, что последовало дальше! Он подхватил ее на руки, и вот уже через секунду они были около кровати. Затем Авель занялся шнуровкой ее платья, едва ощутимо касаясь чувствительной кожи шеи губами. Откуда появилась эта кровать, Эстер даже не задумывалась. Просто она должна была быть — и всё тут! Во всех любовных романах было примерно также. Со шнуровкой, правда, Авель провозился, проклиная в сердцах всех портных с их неуемной фантазией. Когда же его руки наконец-то прикоснулись к ее обнаженному телу, то Эстер вздрогнула и, следуя порыву, обняла его. Теперь она наконец-то узнает, что там за райские блаженства описывали романы, которые она читала в монастыре втайне от матушки-настоятельницы. Авель стал торопливо раздеваться, отвечая на ее поцелуи, а потом они оба упали на белоснежные атласные простыни. Эстер смотрела ему в глаза, следуя его желаниям и вторя всем его движениям. Когда он целовал ее грудь, она в ответ перебирала пряди его платиновых волос, когда же его руки ласкали ее, то она сливалась с ним в страстном поцелуе. Испытывая восторг от всего происходящего, Эстер даже не могла точно сказать, когда именно он снял свои очки, которые обычно так не вовремя сползали с его носа, придавая ему нелепый вид. Истома разливалась по ее телу. Предаваясь любви, она блаженно улыбалась и, ощущая в себе любимого мужчину, сестра Бланшетт все больше проникалась мыслью о том, насколько правдивы были романы, любимые ею. Вбирая в себя вкус его поцелуев, отдаваясь ощущениям от соприкосновения с его кожей и движений его плоти внутри себя, Эстер все больше и больше впадала в странное забытье, что способно подарить только физическое наслаждение. Кульминация была неожиданно прекрасной. Словно на секунду она достигла в своем любовном полете предела небес, а после камнем рухнула вниз — туда, где ее ждал возлюбленный в лице Авеля Найтроуда.       — Значит, это был оргазм, да? — воскликнула она, и тут неожиданно флер грез спал с ее очей. Авель с вытянувшимся от удивления лицом поправлял съехавшие набок очки. Эстер побледнела, а затем, залившись краской, развернулась и зашагала прочь от него.       — Наверное, я захвачу с собой в Ватикан парочку имперских костюмов, — пробормотал отец Найтроуд, поспешно поправляя очки. — Я ведь и не догадывался раньше, что они так специфически на женщин действуют!