"Наши фломастеры одного цвета"

- Мистер Эклз, не могли бы вы выйти к доске и продемонстрировать нам формулу, о которой только что рассказала мисс Шепард? Дженсен чуть не застонал. Ну, почему, почему именно сегодня все преподаватели будто сговорились и вызывали его к доске с маниакальным упорством? Именно сегодня, когда под узкими джинсами на нем были эти блядские розовые трусики. Мерзкое кружево сдавливало яйца и член, а тонкая полоска непонятно чего, но уж точно не ткани, сзади больно врезалась между ягодиц. Дженсен уже тихо ненавидел Джареда, его затею и конкретно эти трусы. Стараясь передвигаться так, чтобы причинить себе как можно меньше неудобств, Дженсен в итоге выглядел так, будто ему нужно было в туалет. Быстро написав формулу, он отпросился и пулей вылетел из аудитории. Преподаватель, наверняка, решил, что у него диарея. Заперевшись в туалете, Дженсен расстегнул джинсы и освободил себя от мерзкого белья хотя бы на несколько минут. Он почти стонал, на этот раз от блаженства. Сначала он хотел остаться тут до конца пары, но потом решил не давать Падалеки еще больше поводов для насмешек, тот и без того весь день исходил сарказмом и оттачивал свое остроумие. Но Дженсен видел одно, что до сих пор удерживало его от того, чтобы порвать розовые трусики или дать Джареду в морду. Дело было в том, что Джаред заводился. Реально заводился, как только начинал говорить об этом, или смотрел на Дженсена, как тот отчаянно сжал бедра и виляет ими, пытаясь передвигаться, или просто думал, вспоминая, что сейчас надето на Эклзе. Да, он явственно возбуждался. Дженсен видел его расползающиеся, словно нефтяное пятно, зрачки, его раздувающиеся ноздри, его плотно сжатые губы. Фак. Дженсен и сам заводился от подобного зрелища. А вот этого уж точно делать не стоило. Тесные трусы беспощадно впивались в чувствительную кожу. Сделав глубокий вдох и упаковав член в кружевную броню, Дженсен вернулся в аудиторию. Джаред настойчиво сверлил его взглядом, пока он шел к своему месту рядом с Падалеки. - Дрочил? – вопрос Джареда заставил Дженсена покраснеть. То ли от возмущения, то ли от возбуждения. - Нет, пытался отстрочить свою импотенцию, - прошипел Дженсен, стараясь усесться поудобнее. Джаред, закусив губу, наблюдал за его вертящейся на скамье задницей. – Ты не мог выбрать трусы на пару размеров больше? - Извини, детка, недооценил твое достоинство, - улыбнулся Джаред, сверля Дженсена горячим темным взглядом. - Ничего, - утешил его Эклз. – В следующий раз я сделаю так, что ты запомнишь размеры моего достоинства навсегда. - Например? – Джаред нервно облизнулся. Дженсен наклонился к нему вплотную и прошептал в самое ухо, косясь глазами на доску, у которой отвечал Мюррей: - Выебу тебя в рот так, что твои губы по размерам не будут уступать моим. - В ро… - Джаред не смог договорить и задохнулся, потому что Дженсен в этот момент запустил язык ему в ухо. Дженсену нравилась их игра. Вот так заставать друг друга врасплох, лишать воли, разума и желания сопротивляться. Это чертовски заводило. Они стоили друг друга. И сейчас он с удовольствием учащал дыхание и пульс Падалеки, вылизывая его ухо, покусывая мочку, влажно и неторопливо потрахивая раковину кончиком языка. - Мистер Эклз, - громко произнесла преподавательница. – Не поясните, чем вы там занимаетесь с мистером Падалеки? Дженсен тут же отпрянул от Джареда и покраснел. - Я…эм… рассказывал ему то, что он не понял в предыдущем выступлении. - В таком случае, мистер Падалеки, повторите то, что вы не поняли, может быть, вместе мы это разберем. Джаред ухмыльнулся: - Прошу прощения, но не уверен, что вы хотите услышать то, что сейчас сказал мне Дженсен за секунду до того, как сунул свой язык мне в рот. - Падалеки?! – потрясенно воскликнула Женевьев Кортез. Ей было всего двадцать семь, и каждый студент считал своим долгом смутить молодую симпатичную преподавательницу. – Что вы себе позволяете? Немедленно к декану! И прихватите с собой языкастого Эклза! Женевьев фурией вылетела из аудитории, оставив дверь призывно открытой. Джаред фыркнул и не двинулся с места. - И ты, что, не собираешься идти? – удивился Дженсен, который уже начал собирать свои тетради. - А ты хочешь приключений на свою кружевную попку, принцесса? – тихо хмыкнул Джаред. - А ты хочешь воздержания на неделю? – противным голоском передразнил его Дженсен, поднимаясь. - Шантажист, - надул губы Джаред и покорно последовал за ним. Судя по громким голосам, которые Джаред с Дженсеном услышали еще за несколько метров до приемной декана, Кортез уже пробралась внутрь. Увидев вошедших студентов, она ткнула в них пальцем и закричала, обращаясь к декану: - Вот, мистер Морган, полюбуйтесь на этих двоих! Мистер Морган и любовался. Правда не двумя оболтусами, а немного взъерошенной и растрепанной Женевьев с расстегнувшейся пуговичкой на блузке. Пуговица расстегнулась не в самом стратегическом месте, но все же давала простор для воображения. Джеффри чуть наклонил голову набок и стал любоваться еще внимательнее, а Женевьев тем временем не унималась: - Падалеки на каждом семинаре устраивает балаган. То он проносит на занятия крыс из биологической лаборатории, то устраивает игру в сокс и выбивает окна, то теперь развращает моих студентов! Услышав интересное слово, Морган отвлекся от изучения декольте мисс Кортез и поднял глаза на парней. - Джаред, что ты натворил? – с Падалеки Джеффри был знаком очень хорошо. Тот был лучшем студентом курса. Ну, и благодаря крысам, соксу и прочему, конечно же тоже. - Я? Мистер Морган, я совершенно ничего не сделал! – Джаред невинно распахнул глаза и приложил ладони к груди, демонстрируя свои чистейшие помыслы. – Это все Дженсен! - Что? – возмутился стоящий рядом Эклз. – Предатель! - Дженсен? – Джеффри нахмурился, пытаясь вспомнить парня. – Ты, кажется, новенький? Перевелся из Алабамы? - Из Массачусетса, - поправил его Дженсен. – Так точно, сэр, новенький. - И чем же ты уже успел шокировать нашу дорогую мисс Кортез? – Джеффри бросил короткий, но очень емкий взгляд на вмиг покрасневшую Женевьев. Та решила ответить сама: - Он совал язык в ухо Падалеки. Прямо посреди семинара. Надо отдать Моргану должное, он даже не дрогнул. - Кхм, полагаю, на территории нашего штата это не является запрещенным законом? - То есть, вы считаете, - Женевьев начала заводиться, - что если мне вдруг приспичит посреди занятия засунуть кому-нибудь в ухо свой язык, это будет нормально? НОРМАЛЬНО? - Тшш, тише, мисс Кортез, - Джеффри наклонился через стол и успокаивающе погладил девушку по руке, лежащей поверх столешницы. – Не стоит так волноваться из-за двух хулиганов. - Но они вытворяют черти что! А что, если в следующий раз им захочется засунуть друг в друга что-то еще? Джаред довольно паршиво замаскировал смешок кашлем, а Дженсен покраснел до кончиков ушей. - Ну, а вот это уже будет считаться противозаконным, - кивнул Джеффри. – Думаю, в этом случае мы будем вынуждены принять меры. А пока… - он пожал плечами. - Ох уж эта ваша мужская солидарность! – злая Женевьев вскочила со стула и метнула в декана убийственный взгляд. Она выскочила из кабинета декана, довольно громко хлопнув дверью. Джеффри улыбкой проводил ее и тут же перевел взгляд на Джареда с Дженсеном, стоящих у стены. - Парни, в следующий раз лучше развлекайтесь у Сингера. Он со своими химическими опытами ничего вокруг не замечает! Дженсен покраснел еще больше, а Джаред ухмыльнулся в ответ: - Спасибо за совет, сэр. Учтем. Возвращаться на пару уже не было смысла, поэтому Джаред предложил сбежать в парк. Дженсен взглянул на него с таким красноречивым выражением лица, что у Джареда тут же встал. - Кхм, хорошо. В общагу. Бегом. Этот кросс со стоящим колом членом в ужасающе узких кружевных трусах Дженсен не забудет Джареду никогда.