Reborn

Я и не заметил, как мы подъехали к Мордхаусу. На протяжении всей дороги Пиклз усердно накачивал меня, Нейтана и девушек алкоголем. Мердерфейса он не накачивал, Мердерфейс накачивался сам, злобно поглядывая на нас из своего угла, будто это мы виноваты, что ему вновь ничего не обломилось. «Король перепихонов», как же. Я ухмыльнулся своим мыслям, чем вызвал новую порцию ненавидящих взглядов в свою сторону. Нейтан уже вовсю водил руками под футболкой своей фанатки, бесцеремонно лапая ее за все выпуклые места, я же пока не спешил, оттягивая этот момент и пока лишь просто дразня своих крошек поцелуями и покусываниями. Когда мы оказались в гостиной, ко мне робко подошел клокотир-помощник Чарльза и осторожно стал что-то мне протягивать. - Повелитель, господин Вортуз забыл ее у меня в машине. Господин Офденсен сказал, чтобы я попросил вас ее ему передать. Я опустил глаза и с удивлением обнаружил в руках слуги гитару Токи. Вот растяпа! Как можно где-то забыть свой инструмент? Я поморщился. - Что? Передать сам, почему я? - Повелитель, нам не разрешено входить в ваши комнаты, - клокотир стал мяться, теряя свою уверенность. С каждым словом, его голос становился все тише и все более робким. – И ваши комнаты в одной стороне. - Ладно, давать сюда, я отнести. Я раздраженно забрал гитару из рук слуги и тот поспешил испариться. Я развернулся и повел своих девушек по направлению к спальне. Даже, скорее, поволок. Не надо было им пить все, что давал Пиклз. - Я скоро придти, вы пока подождать меня. Я улыбнулся девушкам, на что получил в ответ пьяные улыбки, оставил их в своей комнате и пошел к спальне Токи. Надеюсь, они не отключатся до того, как я вернусь. Надо было на всякий случай закрыть свой бар. Я шел быстрым шагом, помахивая гитарой норвежца. Меня слегка заносило, но все же я был в более адекватном состоянии, чем мои фанатки. Добравшись до комнаты ритм-гитариста, я распахнул дверь, не обременяя себя стуком, и вошел, собираясь вручить этому неудачнику гитару. Токи лежал спиной к двери и беззаботно спал. Длинные волосы разметались по подушке, в позе читалась беззащитность. Мне стало совестно, что я сегодня наорал на него, хотя сам был виноват, открыв дверь так резко. Я подошел ближе, собираясь поставить гитару у тумбочки, как вдруг заметил, что норвежец спит в майке. В МОЕЙ майке. Да как этот высерок посмел надеть на себя МОЮ вещь?! Зачем? Тут глаза наткнулись на вортузовскую футболку в пятнах от спермы и до меня, наконец, дошло. Я совершенно забыл, что все еще держу в руках гитару. Пальцы разжались, и она с грохотом упала на пол, от чего ритм-гитарист мгновенно проснулся и подскочил на кровати, испуганным взглядом уставившись на меня. - Сука! Пидр ебаный! – я орал вне себя от злости. Мне казалось, что своими действиями парень не то что оскорбил, осквернил меня. В моих глазах явно читалась ненависть и желание убить на месте, я орал, покрывая ритм-гитариста матом на смеси шведского и английского, а Токи лишь вжимался в спинку кровати, глядя на меня огромными испуганными глазами. Это меня взбесило еще больше, я отвесил русоволосому мощную оплеуху, из-за чего он слетел с кровати на пол, попутно стукнувшись головой о тумбочку. Норвежец попытался отползти подальше, но я не дал ему этого сделать, усевшись сверху, прижав его тем самым к полу, и отвесил еще одну оплеуху. Токи оставил попытки вырваться. Он даже не кричал, не оправдывался, лишь тихо всхлипывал, кое-как пытаясь защититься и смотря на меня такими чистыми голубыми глазами. Эти его взгляды и беззащитность выводили меня из себя гораздо больше, ежели б он начал оскорблять меня в ответ. Я не сдерживаясь сильно ударил его в бок. - Хуесос долбанный! – я задыхался от злобы. – Значит, любить, когда тебя в жопу ебать?! Может это алкоголь затуманил мой мозг, может ненависть, а может все вместе, но, не отдавая себе отчета, я в бешенстве сдернул с норвежца джинсы, трусы, резко перевернул его на живот, вжимая его щекой в каменный пол, и стал голыми руками разрывать свою собственную майку, которую он посмел надеть. Вортуз попытался вырваться, но я снова грубо ткнул его лицом в пол. От ненависти я уже даже не мог членораздельно выражаться, лишь рычал. Я грубо вгрызся зубами в нежную кожу Токи, стараясь оторвать кусок от спины, но, естественно, мне это не удалось, я лишь оставил сильный укус, из которого тут же начала сочиться кровь. Русоволосый громко всхлипнул. - Сквизгаар, прошу… Пожалуйста… Перестать… Токи, ты же сильнее меня, ты можешь легко вырваться, почему ты не сопротивляешься? Блять, почему ты не сопротивляешься?! Как же я тебя ненавижу! Продолжая рычать и задыхаться от злости, я сдернул с себя брюки, да еще и так рьяно, что череп от ремня отлетел и укатился куда-то под кровать. Плевать. - Нет, хватит… Я, не слушая, резко вошел в парня, из-за чего тот не выдержал и закричал от боли. Я с садистским удовольствием наблюдал за простершимся подо мной извивающимся телом. Ему больно. Так и надо. Ненавижу. Как ты меня бесишь. Я резко толкался в ритм-гитариста, впивался пальцами в его плечи, до крови кусал его спину, вымещая на нем всю свою злобу и упиваясь его страданиями, но Токи достаточно стойко все переносил. Да как же так? Меня это выводило из себя и срывало крышу. В какой-то момент по спине норвежца потекло намного больше крови, чем я ожидал. Кажется, я разбередил ему какой-то старый шрам. Я замер, уставившись на лужицу крови, образовавшуюся на спине Вортуза. Русоволосый больше не кричал, он просто безвольно лежал на полу. Я даже испугался, что он отключился, но нет. Его глаза были открыты, из них текли слезы, а губы что-то тихо шептали. Я подумал, что он молится, пока не услышал, что тот повторяет лишь одно слово «прости». Выйдя из ритм-гитариста, я в шоке осел на пол. Выпитый алкоголь почти испарился, мной завладели смешанные чувства. Я понимал, что поступил гадко, отвратительно, но не хотел себе в этом признаваться. И почему, почему он извиняется, когда это мне бы стоило извиниться за то, что я наделал? Мне стало тошно от самого себя и ужасно стыдно перед Токи, который теперь лежал на холодном каменном полу, свернувшись калачиком и обхватив руками колени. Я поспешно натянул и застегнул собственные брюки, стараясь не смотреть на бедного, униженного мной Крошку Токи, и вышел в коридор. Быстрым шагом я направился куда-то в недра Мордхауса. Я уже забыл о фанатках, ждущих меня в моей спальне, я не думал ни о чем, кроме совершенного мной только что. Перед мысленным взором стояли глаза Токи, такие несчастные и полные боли. Не разбирая дороги, я углублялся куда-то в темноту. Я бежал от Токи, я бежал от себя.