Тот человек

На этот раз Лестрейду доверили приготовить завтрак и даже одобрили омлет. Ели они вместе на втором этаже, и Лестрейд, пользуясь возможностью, вовсю пялился на Майкрофта. И тут уж, как со всякой влюбленностью, чем больше разглядывал, тем больше привлекательного находил. Холмс и в халате умудрялся быть удивительно элегантным, а неловкое движение рукой – видимо, она все еще болела – казалось очень трогательным. А веснушки… Должно быть, раньше Майкрофт пользовался тональным кремом, чтобы замазывать их, но теперь ему было не до того… Лестрейд всегда западал на веснушки. Они были и у Элизабет. - Ну что еще? – в конце концов раздраженно спросил Холмс, бросая салфетку, которой только что вытирал рот. - Мне всегда нравились бледные тонкие губы, - ухмыльнулся Лестрейд. – Особенно такие приятные на вкус… Майкрофт предсказуемо закатил глаза и сжал губы еще сильнее. Но Лестрейда уже несло, и останавливаться он, кажется, не собирался. Взгляд его скользнул по кольцу, которое вновь было на правой руке. - У тебя есть кто-нибудь? - С чего ты взял, что подобные вопросы тебя касаются? – Холмс встал и с раздраженным видом отошел к окну. Его спина вздрагивала. - Ну, всегда приятнее думать, что кто-то, на кого ты запал, свободен, чем занят. - И с чего ты считаешь, что у тебя есть какой-то шанс? Лестрейд хмыкнул. - Ты всегда отвечаешь вопросами там, где можно было обойтись «да» или «нет»? - Только там, где заданные вопросы более чем неуместны. - Ясно, значит, «нет». Майкрофт развернулся: - Будь добр, прекрати беседу в подобном тоне. - Эээ… ну, видишь ли, мне трудно это сделать. Я, как ты уже понял, достаточно озабочен. - О боже. Что мне нужно сделать, чтобы ты заткнулся и признал, что выражение твоих эмоций в отношении моей персоны неуместно в любом виде? - Все дело в том, что мне нравятся мои эмоции. Мне нравится быть в тебя влюбленным, - сказал Лестрейд, с удовольствием откусывая от чудесной булочки. – Тебе не нравится, когда в тебя влюблены? Видишь, я веду себя очень скромно. Холмс фыркнул. - Да, да, я больше тебя не целую, не нарушаю твое личное пространство, не требую от тебя быть влюбленным в меня. И я уйду, как только ты сядешь работать, и буду приносить тебе бутерброды и кофе, и молчать, чтобы ты меня не замечал. Так что я очень даже полезен. Тебе не нравится, когда тобой восхищаются, говорят, как ты умен, привлекателен, офигителен в своих костюмах, в черных рубашках, бриджах, женских тряпках, в халате? Заметь, ни слова неправды. Холмса передернуло: - Ну и какой в этом смысл? Для тебя в этом какой смысл? Чего ты пытаешься от меня добиться? Не можешь же ты всерьез рассчитывать на взаимность? У меня нет потребности в подобных отношениях, и я не мучаюсь скукой настолько, насколько Шерлок, чтобы в моем возрасте идти на сомнительные эксперименты. - Смысл в чувствах, Майк, - Лестрейд довольно смаковал кофе, наблюдая, как Холмс краснеет. Комплименты явно не были холостым выстрелом. - Влюбленность приносит массу самых лучших ощущений. - Неужели? Сколько лет ты не замечал, что твоя жена спит со всем колледжем? - Пытаешься ударить ниже пояса? Не получится. Я уже не был в нее влюблен в эти четыре года. - Тогда что же тебя удерживало от того, чтобы развестись? Лестрейд пожал плечами: - Привычка? Человеку вроде меня после работы очень нужно спокойное, привычное место, куда приходить. И совсем не хочется что-то менять. Мне кажется, тебе это понятно, как никому другому. Ты каждый вечер отправляешься в «Диоген». - И ты, человек привычки, готов обменять свое спокойствие на эмоции, которые мешают думать, делают слепым, ломают все личные границы? - Это что, правда тебя удивляет? Ты что, никогда не был влюблен? - Вероятно, был. Разумеется, я родился таким же, как и все. И у меня была прекрасная возможность пронаблюдать, как эмоции мешают работе ума. Человек влюбляется, перестает соображать, потом его выставляют на посмешище… - О, так все дело в том, что тебя отвергли! - Смешно. Никто меня не отвергал. Я просто не мог позволить себе подобной слабости. Лестрейд в изумлении уставился на него. Холмс, уму которого равный нашелся бы вряд ли, словно говорил чужими словами. - И ты меня будешь убеждать в пользе влюбленности, - продолжил тот, - когда ее очевидный продукт живет за нашей стеной? Человек, который убил собственного тестя, чтобы защитить любовника, а потом и жену. - Может, это вышло случайно? Он говорил, что она погибла, но не из-за него. И тестя случайно. И вообще все это очень сомнительно. Ты не мог бы дать мне ноутбук? - Ты собираешься читать прессу на испанском? Вчера я перевел статью для тебя. - А, черт. – Лестрейд поднял на Холмса взгляд. – Тебе сейчас срочно надо работать? - Нет. – Было заметно, как Холмс напрягся. – А что? - Посиди со мной? Вместо ответа Холмс только вздохнул и принес ноутбук. Лестрейд подвинул кресло к нему. Теперь они сидели рука об руку, и до Лестрейда доносился запах туалетной воды с древесными нотками, более выраженный, чем вчера. Этот аромат в сочетании с его обладателем за какую-нибудь секунду буквально свел Лестрейда с ума. Древесные ноты Майкрофту очень шли, но до одури захотелось почувствовать и его собственный запах. Однако сейчас для этого был точно неподходящий момент. - Как рука? – спросил Лестрейд тихо. - Благодарю, лучше, - чинно ответил Майкрофт. Где-то через час они наконец нашли то, что было нужно. - Вот, - сказал Майкрофт, пересказывавший заметки Лестрейду. Некто Эрнесто Кастро, ссылаясь на источник в прокуратуре, писал, что Педро бросил на месте преступления пистолет со своими отпечатками, да и камера его зафиксировала, а это не вяжется с покупкой оружия, с заранее спланированным преступлением, тем более что оружие вообще было куплено на имя Грациани. Какой идиот захочет защитить любовника и при этом пойдет покупать оружие на его имя? - Если это состояние аффекта, то почему он пошел туда с оружием, да еще купленным на имя любовника? Если это спланированное преступление, то опять же - почему он пошел туда с оружием, купленным на имя любовника? Почему не тестя? И зачем убивать торговца оружием, если твои отпечатки уже на пистолете? - Если только торговец не сможет его опознать, а опознает кого-то другого, - согласился Майкрофт. - По убийству торговца оружием они тут пишут «неоспоримая улика», - перевел Лестрейд через гугл. – Знать бы еще, что за неоспоримая улика… - Оставь это дело мне, я подумаю. - Тебе пора работать? - Нет. Пока нет. Шерлок мне передал информацию утром. Сейчас они спят. - Тогда… - Лестрейд немного отодвинул кресло - теперь они сидели хотя бы вполоборота. - Сеанс вопросов? Спрашивай, - величественно сказал Холмс. - Откуда ты знаешь Клауса? И почему вы с ним столько лет притворялись врагами, если вы друзья? Майкрофт кивнул: - Понятный вопрос. Я уже говорил тебе, что мне нравятся гонки всех видов, ты испробовал на себе, как я вожу. Еще учась в институте, я часто на каникулах бывал в Германии, на автодроме под Кельном. Постепенно ко мне присоединились еще несколько молодых людей. Кто-то был старше на пару лет, кто-то младше. Нас всех объединяли гонки и любовь к политике. Впрочем, были среди нас и те, кто не собирался делать карьеру на этом поприще, предпочитая стать промышленниками. В тот год, когда я окончил институт, мы составили что-то вроде студенческого братства – восемь молодых людей, каждый из которых собирался стать очень влиятельным. Мы по глупости, - Холмс на секунду поджал губы, - поклялись друг другу, что дружба между нашими странами, объединение Европы станут для нас приоритетным направлением. Разумеется, сейчас это выглядит полным идиотизмом, но тогда, на волне смены формы и грядущего юридического закрепления и расширения Европейского союза, кучке восторженных юнцов в какой-то из особенно пьяных вечеров это показалось хорошей идеей. - Он резко замолчал. - То есть ты хотел, чтобы Британия полностью стала частью ЕС? – уточнил Лестрейд. – Слушай, даже мне это не кажется хорошей идеей. Или ты в юности и правда пил до полного неадеквата? Шерлок что, с наркотиками брал пример с тебя? Майкрофт снова поджал губы. - Сейчас почти все эти люди стоят за теми, кто занимает ключевые посты в европейской политике. Скажем так: на тот момент я пытался минимизировать ущерб. - Оу. То есть ты вступил в эту организацию, чтобы шпионить за ними? Ясно. Неудивительно, что за тобой охотятся. - Называй это, как хочешь. Самое смешное, что почти пятнадцать лет мне действительно удавалось делать вид, что я на стороне объединения и делаю все возможное, чтобы Британия была в ЕС интегрирована полностью. К этому времени в наших рядах наметился предсказуемый раскол, и два человека сами предложили мне пойти против группы, встать на их сторону, - Майкрофт вновь замолчал. Казалось, ему с трудом удается подбирать слова. - И что же? – подбодрил Лестрейд. - Оба мертвы. Насколько идеи объединения продолжают придерживаться другие, кроме Тайера, самого влиятельного и самого помешанного на ней, сказать невозможно. Масси всегда казался - и не только мне - колеблющимся, и те двое готовы были поставить на него, но он женат на дочери Тайера и, несмотря на довольно глобальные разногласия между ним и Тайером в других вопросах, непонятно, сможет ли и захочет ли против него пойти. Двое других, независимо от убеждений, наверняка предпочтут сохранить хорошие отношения с Тайером. Последний… слишком тяжело болен, чтобы вообще участвовать в подобных делах. - Те двое – это работа Тайера? - По всей видимости, да. - Ясно. Что случилось десять лет назад? - Десять лет назад меня предал один из моих людей, весьма умный молодой человек, но слишком амбициозный. Я бы не взял его к себе без должной проверки, но, к сожалению, он был тогда только что навязан мне некими высокопоставленными лицами, и я не успел вывести его из строя. - Должная проверка? Это в том духе, что ты мне устраивал? – хмыкнул Лестрейд. - Ты про склад? Сомневаюсь, что это можно вообще назвать проверкой. - Не только про склад. Например, про Кельн и вчерашнее. - Тебя бессмысленно проверять. Я и так знаю, что ты не уйдешь. - Из-за того, что я в тебя втрескался? Ты, кстати, давно это заметил? Перед Кельном? - В Кельне, - подумав, ответил Холмс, - когда ты ко мне в соборе не подошел. Но потом ты развеял мои предположения в прах своей запиской. - Ну, это у меня сейчас при мысли о тебе начинается стояк, а тогда я тебя терпеть не мог. Так с чего ты взял, что я не уйду? - Грегори, будь добр, не отвлекай меня, если хочешь услышать продолжение, - неодобрительно сказал Майкрофт. - Ок, спрошу в другой раз, - хмыкнул Лестрейд. – Так что с тем предавшим тебя молодым человеком? - С предавшим меня молодым человеком уже ничего, - спокойно ответил Холмс. – Последствия для Британии нам удалось минимизировать, а вот копии подписанных мною документов, которые давали основания предполагать, что я против объединения, легли на стол Тайера. С тех пор я для него враг номер один. - Это из-за него сейчас?.. - Нет, мои британские противники по-своему тоже за то, чтобы Британия вышла из ЕС, но, безусловно, они с Тайером нашли друг друга. Он, видимо, не столько рассчитывает на перспективы, которые откроются после моего исчезновения, сколько пытается свести личные счеты. - Понятно. И каким боком ко всему этому Клаус? - Клаус тоже состоит в братстве. Он присоединился к нам несколько позже. В молодости он был автогонщиком, но потом попал в аварию, и ему пришлось выбрать нечто менее авантюрное. Он выучился на врача и стал, как он выражается, штопать неудачников вроде себя. Клаус не политик, а предприниматель, но он владелец бизнес-империи и, если бы захотел, то стал бы влиятельнее Тайера. Идея все большего единения Европы поначалу соответствовала и его интересам, однако он вскоре понял, что к чему. Мы были с ним дружны еще до его присоединения к группе, позднее, когда меня перестали приглашать на встречи, он стал моими глазами и ушами. Я предвидел, что меня могут раскрыть, поэтому мы заранее сделали вид, что кое-что не поделили. - А что с тем, что его выманили? Майкрофт закатил глаза: - Романтическая мелодрама. В юности Клаус переспал с одной особой, его отец решил, что Клаусу даже не стоит знать, что она беременна. Однако после смерти отца Клаус узнал, что у него есть дочь. Только где она, совершенно неизвестно. Пару лет назад некая девица вышла с ним на связь, сообщив, что его дочь – это она, однако когда Клаус приехал к ней, его ранили и едва не убили. Он спасся чудом. - Опять Тайер? - Мы подозреваем, что он мог стоять за этим. И у Масси, видимо, тоже были такие подозрения, он предупреждал об опасности весьма прозрачно. Поэтому Клаус и верит ему, считает, что он не на стороне Тайера. Тем более что с дочерью у Тайера не самые лучшие отношения. Однако когда-нибудь его империю получит именно она. - Как все сложно, Майк, - вздохнул Лестрейд. – Я всегда понимал, что политика – это сложно, но даже не задумывался о том, как тебе может быть тяжело. - Мне не тяжело, - снисходительно улыбнулся Майкрофт. – Это такая же профессия, как любая другая. В ней можно быть неуклюжим новичком или мастером-профессионалом. А можно создавать стандарты. На самом верху всегда легче, особенно если ты лучший. А я лучший. Лестрейд улыбнулся: - Знаешь, я как-то не сомневаюсь в этом. А что такое ты мне должен будешь сказать рано или поздно? На этот раз взгляд Майкрофта сделался жестким: - Не сейчас. - Ладно. - Предлагаю закончить беседу. Мне нужно кое-что сделать до того, как Шерлок выйдет на связь. - Ок. Майкрофт внимательно посмотрел на него: - Ты что-то еще хотел спросить. - Да, - сказал Лестрейд. «Что ты сделаешь, если я тебя поцелую? Как ты пахнешь? Стонешь ли ты, когда занимаешься сексом, и если нет, то что заставит тебя застонать?». - Майкрофт, - позвал он. - Да? – спросил тот. Лестрейд не выдержал, встал, сделал шаг вперед и сел на подлокотник кресла Майкрофта. Тот наблюдал за ним, не делая попытки отодвинуться. Лестрейд наклонился, осторожно положив руку ему на спину, и легко прикоснулся губами к губам. Майкрофт молчал. Выражение его лица было абсолютно непроницаемым. - Господи. Чудовище, что ты делаешь со мной? – пробормотал Лестрейд. Майкрофт не сделал ни единого движения, словно бы даже и не дышал. - Ну ладно, молчание – знак согласия, - громко сказал Лестрейд и, в глубине души отчаянно труся, с самым решительным видом поцеловал Майкрофта вновь.