88

"And still I feel like a prisoner trapped inside this broken world while I'm playing the victim again running in circles..."

14 апреля. 13:33 В палату торопливо вошла женщина с медового цвета волосами, её добрые глаза были красными, видимо оттого, что она много плакала. Гостья подошла к Вай и села на кровать рядом с ней, обняв и аккуратно прижав девушку к себе. – Милая! Девочка моя! – новые слезы покатились из глаз, которые уже, наверное, болели от слез, как отметила вдруг про себя Вайлет. – Солнышко, ну зачем? Ох, прости… ты ведь… – Мама? – осторожно спросила русоволосая девушка, рассматривая женщину и пытаясь вспомнить, хоть какие-то знакомые и примечательные черты лица, но глаза не фокусировались. «Веснушки… А у меня они есть?» - задумалась Хармон. – Ты помнишь? Помнишь меня? – беспокойно спросила женщина и погладила девушку по голове. – Если ты напомнишь мне хотя бы имя, я смогу сказать точнее, - тихо и безучастно ответила Вайлет. Ей стало тоскливо. Не вспомнить собственную мать… – Вивьен Хармон, - произнесла мама Вай. – И Бен… - сказала вдруг девушка и, заметив радость на лице женщины, подняла брови. – Отец, да? – спросила она с сомнением. – Где он? – Он едет из другого штата, из командировки… - Вивьен отвела взгляд, словно стараясь скрыть от дочери что-то, что отразилось в её глазах. Вайлет недоверчиво склонила голову на бок. – Вы ведь заберете меня отсюда? – тихо спросила она, пристально наблюдая за тем, как мать перебирает пальцами свои светло-рыжие волнистые пряди волос. – Ох, милая, конечно, как только тебе станет лучше! У тебя сотрясение мозга… И твоё психическое состояние… Доктор сказала, что ты пройдешь лечение и, как только она поймет, что с тобой всё в порядке… – Ясно. Я все поняла, - прошептала Вайлет, перебив маму, и прилегла на подушку, отворачиваясь к окну. – Ты точно моя мать? – спросила она, подавляя желание расплакаться и умолять забрать её из этих серых унылых стен, которые казались ей тюрьмой. – Что? Вайлет, я хочу как лучше… – Если бы ты этого хотела, забрала бы меня. Я похожа на полоумную? – Вовсе нет, но… – Или на самоубийцу? – не унималась девушка. – Солнышко, - новые слезы выступили на серо-зеленых глазах, лицо исказила боль. Женщина опустила взгляд на руки дочери. Вай последовала её примеру. На тонких запястьях были видны бледные серебристые полоски шрамов, одни были еле заметны, другие накрепко впились в бледную кожу девушки, а несколько из них казались довольно свежими. – Я не пыталась резать вены, нет, – прошептала Вайлет, не веря глазам, – это всего лишь небольшие порезы, как по ним можно судить о том, что я хотела совершить суицид? Это же бред! – Да, но таблетки, прыжок с моста… Записка, в конце концов. Милая, это ведь, твой почерк, - Вивьен утешающее погладила Вай по руке и сжала её слабые пальцы в своей ладони. – Всё будет хорошо, ты здесь в безопасности… – Я нигде не в безопасности, – отрезала Хармон младшая и исподлобья взглянула на старшую. – Тебе что-нибудь нужно? Книги, одежда… – Музыка, - коротко ответила Вайлет. Это слово само выскользнуло из сознания, но вполне понравилось девушке. – Книги… Тоже можно. И тетрадь. С ручкой. - Хорошо, - мать крепко сжала руку девушки и с сожалением посмотрела ей в глаза. Они не отражали ровным счетом ничего. То ли Вайлет хорошо маскировала свои чувства, то ли ещё сама не осознавала их. – Завтра утром тебя переведут в новую палату. Я приду и помогу тебе устроиться. – Как мило с твоей стороны. – Вайлет… – Я хочу поспать. Может, когда придет отец, вы мне вместе что-нибудь расскажете? Всё важное, о чем я должна знать, ммм? – Девушка прищурилась и наблюдала реакцию мамы. Та сжала губы и затем натянула улыбку. – Ну, конечно, моя хорошая. «Она что-то не договаривает. Так и будет мне лапшу на уши вешать? За то время, что я была без сознания, отец еще не приехал? Из командировки он едет, как же… Что же у неё тогда глазки бегают? Уж не они ли с отцом причина моей попытки суицида? Так. Стоп. Вайлет, ты не дашь им убедить себя, будто ты действительно это сделала. Просто молчи. Никому не верь». – Спасибо, - Хармон закрыла глаза, её мать еще немного посидела рядом, а затем аккуратно встала и покинула комнату. 17 апреля. 02:16 Музыка в плеере Вайлет, который так любезно принесла Вивьен, погрузила девушку в мир ощущений, который, как казалось, стал ей чуждым и пропал вместе с воспоминаниями. Некоторые мелодии, ноты и слова заставляли вздрагивать хрупкую пациентку, всплывая какими-то смутными картинками и доносящимися из глубины сознания фразами. Теперь Вайлет знала, что музыка будет ей помощницей в попытках восстановить память. Некоторые песни уже помогли ей вспомнить кое-что о своих интересах и отрывках прошлого, вызывая нужные ассоциации. Детские годы всплывали в её голове. Врачи сказали, что она не должна испытывать никаких потрясений, видите ли, ей итак хватило новости о том, что она хотела покончить с собой. Они попросили родителей рассказывать только положительные моменты прошлого. Впрочем, эти положительные моменты не вызвали у девушки особых улучшений в настроении, учитывая тот факт, что отец и мать держались сдержанно, даже холодно друг с другом, хотя пытались сделать вид, что все хорошо. Вайлет уже отметила про себя, что, оказывается, хорошо чует ложь. Зато сама ничуть не желала лгать, и открыто заявила, что если они не собираются забрать её сейчас же, лучше пусть не портят ей настроение своим присутствием. Буквально несколько часов назад они ушли, пообещав, что будут звонить и в конце недели навестят её, надеясь, что к тому времени девушка привыкнет к больничным стенам и ей станет спокойнее. «Лучше бы переживали о том, как бы меня здесь до смерти не успокоили. Точнее, не упокоили», - подумала Хармон, когда провожала глазами родителей, выходящих с виноватыми лицами за дверь. Так как эти три дня, два из которых Вайлет провела уже в новой палате (как оказалось, у всех пациентов они отдельные), ей был предписан постельный режим из-за травмы, девушка ни с кем, кроме Джулии и одной медсестры, приносившей ей пищу, не общалась и никуда не выходила. Ни в столовую, ни в общую комнату отдыха, ни на процедуры. Громкие звуки и яркий свет были ей неприятны, голова болела, хотя таблетки делали своё дело, и постепенно эта чувствительность притупилась. Но с понедельника, а то есть, уже с сегодняшнего дня, её всё же обязали посещать все больничные «мероприятия». Только несколько раз Хармон выходила в уборную, старательно избегая встреч с кем-либо. Она во всех видела чужаков и врагов. В такой ситуации, в какой оказалась эта озадаченная и растерянная девушка, было сложно доверять даже самой себе, не говоря уж о других. Поэтому ей спокойнее было сидеть в коридоре глубокой ночью в полном одиночестве, наблюдая за успокаивающей природой. Вайлет завела дневник в тетради, которую принесла ей мать. Юная леди спрятала его под матрасом, засунув в дырку, образовавшуюся в его ткани. Она считала это необходимым, хотя успела сделать лишь пару записей. Сейчас девушка, с целью тренировать память, казавшуюся ей новой и еще не «объезженной», вспоминала первые, написанные ею строки: «Дорогой дневник. Я потерялась в четырех стенах. Нахожусь в «тюрьме», решетки которой сдавливают мою грудную клетку, но я могу свободно ходить по зданию и территории. Могу, но не хочу. Я чувствую, будто меня совсем нигде нет. Не хочу, чтобы такое повторилось, поэтому, ты поможешь мне хранить те жалкие воспоминания, которые у меня есть и ещё появятся, чтобы снова их не потерять…» – Дай мне! – послышалось совсем близко, девушка вздрогнула и, уронив наушники, резко повернулась, свесив ноги с подоконника. Перед Вайлет стоял мужчина в пижаме, среднего роста, с темными жидкими волосами и заинтересованным и восторженным выражением лица. Он облизнулся и сделал шаг к Хармон. – Дай руку, – сказал он и улыбнулся, показывая свои желтые зубы, снова облизывая сухие потрескавшиеся губы, – а я тебе покажу что-то. Я знаю много секретов, они мне говорят. Говорят! Вайлет широко раскрыла глаза, слушая бред, адресованный ей. Протянув руку девушке, мужчина ждал, когда она протянет ему свою в ответ. Но этого не произошло. – Ну! – мужчина оскалился и недовольно надул щеки. – Руку! Дай руку! Не хочешь смотреть секреты? Дрянная девчонка! Взбешенный пациент схватил Хармон за плечи и начал трясти, а потом руки его скользнули по телу девушки, трогая все, что можно и что нельзя. Она закричала и попыталась вырваться, слезы хлынули из глаз, голова вспыхнула приступом боли, а ледяной страх окутал с головы до ног. – Я должен показать, ты что, не понимаешь? Это интересно, интересно, а ты не понима… – Лэни! А ну перестань! – послышался строгий женский голос сквозь крики Вайлет. Кто-то оттащил от неё мужчину, скручивая ему руки, из неоткуда появилась Джулия и прижала трясущуюся девушку к себе. Вай повернулась и увидела двух санитаров, которые, вколов Лэни успокоительное, повели его вдоль по коридору. – Заприте его, - негромко сказала им вслед Джей и посмотрела на Вайлет, щеки которой были мокрыми от слез. Девушка только успела увидеть полные боли глаза своего врача, а потом чью-то размытую фигуру в конце коридора. Пол уплыл из-под ног. – Сможешь донести её? - услышала Хармон, чувствуя, как из слабых рук Сноу кто-то принял её в свои теплые объятия, и провалилась в темноту.