Посмотри на меня

      Он вел меня за собой мимо ларьков, палаток, магазинчиков все вдаль и с заразительным смехом. Я улыбался и сам, но опасался как-бы мой маленький тайфун не упал, споткнувшись. Но он продолжал бежать по залитой осенним солнцем мостовой, дразня меня своей скрытостью. Что же он хочет мне показать? Костюм в витрине магазина или быть может любимое пироженое?       Мы пронеслись по кованному мосту и спустились в парк, а оттуда все дальше и дальше в сторону гаражей. За гаражами было большое заброшенное здание, которое с восьмидесятых годов стоит без производства, обнесенное бетонной стеной. Мы остановились возле этой стены, и он повел меня в сторону, но шли мы не долго, в разъеме между двух плит зияла дыра, в которую мы и пролезли. Этот мальчишка с каждым днем удивлял меня все больше и больше и мне это нравилось. Без единого слова я следовал за ним, не понимая что же ему нравится в этих полуразрушенных стенах, внутри которых пахло отслоившейся штукатуркой, сыростью, а местами и плесенью. Он выудил из сумки компактный лампочный фонарик, который мощно бил вперед. Это был минус первый этаж, с первого этажа капала вода. Собственно большая площадь минус первого этажа была под водой. Никогда не интересовался подобным, но спрашивать сейчас мне не хотелось. Никита быстро нашел лестницу, видно было сразу, что он легко ориентируется в этом помещении. Он пересек лестничный пролет, утягивая за собой, прошел до конца коридора и вышел на другой лестничный пролет, потом стал подниматься вверх. Мы поднялись на последний этаж, а вот и крыша, он подошел к самому краю и замер. Я подошел к нему. - Смотри,- сказал он, показывая пальцем в сторону парка и я задохнулся. Солнце играло всеми отблесками огня в не опавших листьях деревьев. Словно один золотистый пожар с налетом багрянца на самых кончиках пламени, чернеющие издали стволы тонули под оранжевым буйством кленов, тополей, осин. Такого не увидишь ни на одной из картин, как бы не был талантлив художник. - Нравится?- спросил он улыбаясь, а я зачарованно смотрел вдаль и не мог поверить в сегодняшний день.- Но это еще ни все,- хихикнул он и потянул меня обратно.       Через минут двадцать мы подошли к работающему заводу, влезли на крышу и встали на решетку вентиляционной шахты. - Подожди немного,- сказал он и завороженно уставился на небо. Я посмотрел в след за ним на стеклянное голубое небо, которое не сравниться с голубизной глаз Никиты. А после я услышал щелчок и поток воздуха ринулся вверх. Он щекотал шею. щеки, волосы, а я ощущал себя птицей, такой легкой и свободной, что казалась будто вот-вот взлечу, а Никита заливался смехом, таким чистым, как звон колокольчика в Пасху. И какой радостью светились его глаза.       После мы прошлись по мостовой еще раз и он снова попросил купить ему мороженое, и снова фисташковое. - А еще я люблю фисташковое мороженое,- сказал он между прочим, слизывая верхний шарик. Розовый язычок сделал полукруг на пломбире и нырнул обратно в приоткрытый ротик, спрятавшись за пухленькими губками. Я не смог удержаться и подняв острый подбородок любимого, поцеловал сладкие губы со вкусом мороженого. - А ты вкуснее любого мороженого,- тихо ответил ему я, наблюдая. как его щечки в очередной раз заливаются румянцем. Такой чистый и ласковый, которого не купишь ни за какие деньги. - Ой! Опоздаем!- взвизгнул он, снова куда-то заспешив. Первая мысль: мы идем в кино... Ну, а пришли мы к озеру.       Солнце еще не садилось, но уже окрасило небо в розовый цвет. В озере, где ранее плавали утки, теперь отражалось солнце. Тихая вода чуть устрашала. Она чернела глубиной, словно маня к себе самоубийц, отражая в себе золото осени и предзакатное небо. А Никита сидел на камне и смотрел в саму глубину. Чернота отражалась в его глазах, словно это его природный цвет. - Я часто думаю, сидя именно здесь,- тихо произнес он, поправляя шарф, но не отрывая взгляда от глади озера. Мне не нравилась его застойная задумчивость, пускай лучше озеро хранит в себе все тайны. Более того мне стало неуютно и дискомфортно возле непроточной воды. Время словно замедлило свой ход, оставив нас двоих на берегу одинокого озера. И тут Никита встрепенулся и взяв мою руку в свою, прошептал: - Идем, покажу последнее место,- и мы снова побрели. Но в этот раз мы не удалялись на окраину, мы шли в центр, где небоскребы этажами на части рвут небо. - Чем выше здание, тем выше кажется небо. Чем здание ниже, тем ниже небо и порой кажется, что можно до него дотянуться рукой,- тихо-тихо произнес омега, потягиваясь. Его кофта под серым расстегнутым пальто задралась, демонстрируя белую полоску нежной кожи. Мне захотелось к ней прикоснуться губами, но у меня на это было больше чем половина жизни. Мне нравились его мысли, он не был похож ни на одного моего знакомого, и я готов был улыбаться, глядя на него даже без причины. Маленький кусочек радости и счастья.       Мы поднялись на лифте на двадцатый этаж, вышли, а там нас ждала решетка, не допускающая к чердаку. Но моего безумца это не остановило, он перелез через нее по перилам. У меня сердце замерло при виде его, повиснувшего в воздухе. И было желание снять его, а после надавать по шее за столь необдуманный риск, но вместо этого я стоял внизу, готовый его поймать. Сам я с легкостью перемахнул через ограждение.       Крыша... Солнце уже садилось. Я проследил за Никитой, а после посмотрел в сторону, в которую он указывал своим пальчиком. Оранжевые лучи солнца отражались в тысячах квартир, ослепляя похлеще любого сафита, играя на стеклах и полированных поверхностях радужными зайчиками. Никогда я не видел такого. Я ощущал себя маленьким, сжимая холодную ладошку омежки и вдыхал запах города полной грудью. Я смотрел на мир с высоты в двадцать этажей плюс чердак и был счастлив. А рядом стоял он, тот кто в этот день подарил мне детство. Я повернул его личико к себе и заглянул в его глаза, а в них отражался закат. - Я хочу быть причиной твоего счастья, - серьезно сказал Никита, взглядом проникая прямо в душу. А я молчал, не зная как сказать, что он и есть та самая причина.