Только мертвый не боится смерти

Убей меня Внезапно гаснет свет

С внешней стороны Дома дует пронзительный пыльный ветер. Стервятник курит, стоя на верхней площадке пожарной лестницы. Непривычно тонкие без колец пальцы его небрежно стряхивают пепел на бетонные плиты и снова поднимают сигарету, почти касаясь сухих потрескавшихся губ. Взгляд его равнодушно скользит по окрестностям Дома со стороны Наружности. Стервятник принюхивается к затхлому душному ветру, летящему с пустыря, и слушает расслабленную тишь летнего утра. С мрачным удовлетворением чумного доктора он перебирает зияющую бесцветную пустоту внутри себя. Он не чувствует ничего. Без страха и отвращения он смотрит на окружающие дома и переулки. Все в его глазах стало серым. Уже завтра все разъедутся.

Солнце светит мимо кассы Прошлогодний снег еще лежит

Словно растравливая рану, с мазохистским удовольствием Стервятник по одному срывает с кольца ключи и с размаху выбрасывает на дорогу. Из любопытства он перебирает в памяти события последней пары месяцев, чутко прислушиваясь к себе. Но ни следа пережитых эмоций уже не осталось в его душе. Собственная уверенность в принятом решении кажется ему такой пугающей, что его реальность не укладывается в голове. Она до предела натягивает нервы, мешая думать о чем-то другом. Так бросаются на амбразуру, устав от страха; так совершают невозможное, когда идти больше некуда. Он мог воспользоваться помощью Слепого. Или Шакала. Новые жизни и изнанки миров могут вновь подарить утраченное. Но скрываясь в них от старой боли – находишь новую. Все повторится. Так или немного иначе. С теми же и новыми людьми. Копошиться в старом просеянном мусоре, имея нехилый шанс по доброй воле пережить заново все то же самое. Блеск. Стоит гнаться за призраками прошлого ради былого счастья… Стервятник медлит, взвешивая в ладони последний ключ. Тот, что когда-то нашел для него Макс. Но не ради того, чтобы как-то по-новому его лишиться. * * *

Тянутся хвосты Миллиарды звезд сошли на нет С тех пор, как мы с тобой на ты

Со стороны казалось, что они почти подружились: так много времени они проводили вместе, просто встречаясь и беседуя обо всем и ни о чем. Стервятник старается не вспоминать, как все это началось. Как будто одно только слово могло изломать и перевернуть с ног на голову всю его жизнь. Без ритуальных брудершафтов и официальных дозволений. Просто однажды Ральф не отреагировал, когда Птица обратился к нему по имени. Не поправил и, казалось, даже не обратил внимания. В тот момент он и сам не сообразил, что случилось. Он не заметил, как это вошло в привычку. Упустил тот роковой момент, когда нужно было задушить в зародыше такое глупое и хрупкое чувство близости. Ничто не отпугнуло его. Не оттолкнуло и не заставило задаться вопросом, почему. Лишь через некоторое время, ощутив предательское тепло привязанности, как скальпель на оголенных нервах, когда было уже поздно биться головой об стену, — Стервятник понял, как безвозвратно полюбил его. Похожее на обрывок сюрреалистической киноленты – так выбивалось оно из всей окружавшей их реальности, — это чувство стало для него водой в пустыне; впервые за два года Стервятник наяву ощутил, как отступает его бесконечная тоска, неохотно сдавая рубежи. Он на одно мгновение позволил себе поверить в жизнь, зная, что все должно закончиться. И этого мига хватило, чтобы убить его. - …Может быть, я просто хотел бы остаться с тобой. — Глупости. Стервятнику показалось, что его подстрелили. Будто разряд тока заставил его сердце пропустить удар. Сам не зная, что хочет сказать, он беспомощно схватил ртом воздух, но не смог вымолвить ни звука. Не взглянув на него, Ральф разобрал бумаги и направился к директору. На секунду Стервятник замер, как оглушенный. Не соображая, что делает, он порывисто схватил Ральфа за руку, пытаясь остановить, но тот вынул ладонь из его пальцев, словно и не заметив. Еще не понимая, что происходит, Стервятник окликнул его, и Ральф обернулся в дверях. Он все прекрасно понимал. Он не сказал ни слова, но одного равнодушного взгляда хватило Стервятнику, чтобы понять, насколько он безразличен Ральфу. Тогда ему показалось, что вместо воздуха он дышит свинцовой пылью. Как сквозь сон, пошатываясь и не реагируя на встречных, он побрел через Перекресток и рухнул на пол, не дойдя до дивана. Почему? Почему так больно об этом думать?.. Ведь ничего не случилось… Словно со стороны он видел самого себя, в судорогах первого за много лет астматического приступа, слышал, как Дракон пытается привести его в чувство и заставить дышать и как Рыжий рычит на птиц, веля хоть из-под земли достать ингалятор, уже проваливаясь в туман, смотрел, как словно из мутной глубины к нему подходит Слепой и выдергивает на поверхность. — Что?! Ну что случилось?! Но Стервятник молчит. Молчит много дней, никак не реагируя на расспросы и на окружающих. Наконец Ральф приходит к нему. Никто не слышит их разговора. Возможно, его и не было толком. После этой встречи глаза Стервятника замерзают навсегда. *

И дело вовсе не в примете Только мертвый не боится смерти Вдоль дорог расставлены посты

Табаки беспокойно возится в кровати. То зарывается в одеяла, накрываясь подушками, то снова садится на колени, обхватив голову руками. Зажмурившись и беззвучно шевеля губами, он раскачивается из стороны в сторону и изо всех сил зажимает уши. На кровати Горбача, как труп, валяется Слепой. Он не пытается укрыться. Они слышат, как кричит и воет от боли Стервятник, хоть он не произносит ни звука и, как сомнамбула, бродит по коридорам. Никому больше этого не увидеть и не услышать, — только Ральф однажды бросает ему «Прекрати!..», проходя мимо. И Птицы разбегаются при одном появлении вожака, как от прокаженного, и боятся ночевать в Гнездовище. Но ночами Стервятник уходит. Он бродит по Дому, забиваясь в самые темные углы, и травится самыми лютыми из своих настоев. Он не может уснуть, так глубоко погрузившись в эту боль, что воздух густеет вокруг него, как черный ветер пустыни. Тогда, стоя на крыше, прислушиваясь к подступающей майской грозе, он с пугающей ясностью понимает, что единственный путь, который ему остался, лежит за стенами Дома. Он без устали всматривается в силуэты и тени за оградой двора, прислушиваясь к шорохам наружности. Ни надежд, ни желаний, ни планов, ни единого луча света. Старая хромая Птица никто и ничто в этом мире. И он ждет этой жадной ненасытной пустоты, которая встретит его за порогом Дома. Наконец-то, Н и ч е г о . . . Перечеркнуть всю свою жизнь, все, что было им, и никогда больше не возвращаться в старую шкуру. Срывая с пальцев потемневшие кольца, Стервятник не глядя выбрасывает их в темноту. * — Не делай этого! — кричит на него Слепой. — Не надо! Я переведу тебя! Я смогу. — Нет. — Попроси его… — Нет. Опустив руки, Слепой отступает на шаг. И уходит. Он знает, с какой смертельной ясностью можно понимать, что эта разрывающая на части любовь настигнет тебя на любом круге. Что существует тот порог боли, за которым не ищешь ее утоления, где есть только новые ее грани и одно нездоровое любопытство, сколько еще ты сможешь пережить. Испариться из этого ада, в объятия минутной радости быть вместе с братом? Сколько можно умирать так бездарно и одинаково?.. *

Возьми меня с собой Беспощадно в небе светит солнце у тебя над головой И снова мимо кассы Тень забилась в угол и дрожит

В ночь перед выпуском Стервятник спокоен и отрешен. Его разбитая вдребезги душа так омертвела, что он почти улыбается. В темноте, слабо рассеянной свечами и китайским фонариком, он безучастно наблюдает за другими, но никто не выдерживает его взгляда, и Тень его словно вырывается из тисков дрожащего света, и бьется в стены и окна, пытаясь испариться. Ничего не осталось… * * * В день отъезда Стервятник вместе со всеми выходит во двор. Как привидение, он безмолвно скользит среди отъезжающих, родителей и воспитателей, и тень его словно стала бледнее. Почти никто его не замечает, будто солнечный свет проходит сквозь него, превращая в невидимку. Будто и не было его никогда. Вместо черного грима под глазами его тени бессонных ночей, непривычно белесые ресницы прикрывают тусклые погасшие глаза. Болезненно и безжизненно желтые. И жутковато безмятежная улыбка его холодна, словно вырезана из камня. Он до того нормальный и обыкновенный, что даже Курильщику хочется со всех сил врезать ему по физиономии, переехать на своей коляске, просто наорать, все, что угодно — лишь бы только достучаться до того человека, который наверняка еще где-то жив внутри этого бесцветного безликого монстра. Только Сфинкс, Дракон и Русалка подходят попрощаться с ним в последний раз. Стервятник уходит в полном одиночестве, с одной-единственной сумкой на плече. Он, не мигая, смотрит на солнце, будто не веря, что так просто наступил новый день, что он снова остается жить… Перед тем, как выйти на улицу, он замирает на минуту, окидывая взглядом толпу людей, словно ждет чего-то, и выходит за ограду, растворившись в воздухе. Ральф не оборачивается.

Убей меня За то, что я давно к тебе остыл…