Испытательный срок

Тридцать второй день службы в КВБ проходил муторно и сложно. Под потолком сухо потрескивала разрядами повреждённая выстрелом лампа. Слабые блики изо всех сил стремились осветить полную картину, но выходило из рук вон плохо. Пришлось достать фонарик и осмотреться с его помощью. ― Как в склепе... ― пробормотал Монк. Лампа треснула и погасла совсем. ― Ну здорово. Старший в паре бесшумно переступил через валявшийся на полу узкий шкаф. В воцарившейся тишине раздавался едва слышный мерный звук. ― Что это? ― немного растерянно и почти шёпотом спросил оставшийся у входа Монк. ― Кровь. Капает, ― коротко пояснил напарник, продолжавший исследовать помещение и бесшумно передвигаться по завалам из мебели. ― Ну, что у вас там? Аллегри? ― из коридора заглянул с вопросами руководитель операции. ― Фиат люкс. В том смысле, что ты б свечку нам подержал, что ли, ― лениво проговорил сновавший по помещению бесшумной тенью майор Аллегри. ― Да пошёл ты... ― бросил в ответ куратор из КВБ и рявкнул уже в коридор: ― Тащите переносные осветители! Через две минуты в "склепе" стало так же светло, как днём. При желании можно было даже рассмотреть бледные веснушки на переносице и высоких скулах Аллегри. Два трупа валялись рядом с поваленным шкафом, ещё один разлёгся на столе у задёрнутого плотными шторами окна. Майор Аллегри склонился над ним и внимательно осмотрел разорванную шею, затем опустился на корточки и проследил, как капля крови сорвалась с кожи и разбилась о пол. Тот самый мерный тихий звук, что раздавался во тьме не так давно. Тёмно-рыжие неровно остриженные пряди свесились майору на глаза. Он небрежно откинул их левой рукой и кончиком пальца почесал тёмную бровь. Губы изогнулись в слабом подобии улыбки. ― Что там, Аллегри? ― Разорванное горло. Хочешь взглянуть поближе? ― Перерезано? ― Нет. Я же сказал ― разорванное. ― Пуля со сме... ― Увы. Работали ручками. ― Хватит придуриваться! ― не выдержал куратор. Аллегри ― высокий и отчаянно рыжий ― выпрямился, сладко потянулся и даже зевнул. ― Сам посмотри, если на слово не веришь. Он по-прежнему бесшумно и ловко перебрался к шкафу и принялся осматривать валявшиеся там два тела. ― Телохранители, ― спустя секунду негромко сообщил он. ― Один получил пулю в лоб, второй умер любопытно. ― Любопытно ― это как? ― А чёрт его знает, поэтому и любопытно. ― Ты можешь говорить по существу? ― побагровев от ярости, возопил куратор. ― Только этим и занимаюсь. Можно версию? ― Рыжий Аллегри лукаво сверкнул зелёными глазами из-под вновь свесившейся на глаза чёлки, достал из кармана пачку сигарет и закурил. ― Ну и? ― помрачнел ещё больше руководитель операции. ― Скорее всего, именно этот любопытный труп и прикончил того жмурика на столе, потом пристрелил прибежавшего телохранителя, а затем откинулся сам, ― нарисовав табачным дымом узор в воздухе, рассказал майор Аллегри. ― С чего ты взял? ― Интуиция? ― пожав плечами, вместо ответа вопросил майор, коротко кивнул своему младшему напарнику ― Монку ― и жестом предложил приступить к информационному анализу. Монк ― субтильный черноглазый и тёмноволосый паренёк ― вооружился наладонником и опасливо приблизился к телам. Куратор схватился за голову и, тихо матерясь себе под нос, ретировался в коридор. Аллегри присел на край поваленного шкафа и аккуратно стряхнул пепел с сигареты прямо в зияющую во лбу телохранителя рану. Монк невольно прижал ладонь ко рту и зажмурился. ― Только попробуй, ― строго предупредил Аллегри. ― Вывернет ― вылетишь из Комитета в ту же секунду. Вас на занятиях в морг не водили? ― Водили... ― обречённо просипел Монк. ― Но там трупы выглядели прилично. ― Потому что несвежие, а тут ― самое то, ещё в соку. Монку стало почти невмоготу после этих слов, и он удерживался от прощания с обедом изо всех сил. ― Монк, писать тебе характеристику после испытательного срока мне полагается. Не займёшься делом сию секунду, я там тебе такого понапишу... ― многозначительно пообещал Тео Аллегри и выдохнул сизый дымок вверх. Монк с трудом сглотнул и уставился на монитор наладонника, правда, через минуту покосился в сторону рыжего с плохо скрытой ненавистью во взгляде. Алексис Монк только месяц назад блестяще закончил обучение в Академии Военного Министерства, закончил на два года раньше положенного и сразу же получил ответ из КВБ, куда отсылал свои документы. Его взяли на испытательный срок. И он мечтал этот испытательный срок отслужить безупречно, дабы в КВБ остаться уже полноценным сотрудником. Потому что КВБ ― это реальная власть, высокое положение и куча привилегий. И ему судьба подложила свинью, подсунув в качестве аттестатора этого рыжего парня, что был старше самого Алексиса от силы года на два. Хуже того, все вокруг считали, что Монку несказанно повезло заполучить в напарники майора Аллегри ― самого молодого офицера КВБ. При этом Аллегри обладал репутацией самого недисциплинированного сотрудника с ядовитым жалом вместо языка. Работать с ним не хотел никто. Вообще. Ни одна душа. Монка же никто не спрашивал ― ему просто сказали отработать испытательный срок и получить аттестацию от Аллегри. Если не получит, будет искать себе другую работу и в ином месте. И за целый месяц рыжий придурок его не похвалил ни единого раза, зато каждый день оттачивал остроту языка на нежной шкурке новичка. ― Слышь, моя одноногая бабуля быстрее до церкви доходит, чем ты читаешь одну фразу по слогам. ― У тебя нет бабули, ― мрачно буркнул себе под нос Монк, снимая одновременно показатели с тела телохранителя. ― Но могла бы быть. Не трать понапрасну моё время ― оно стоит дорого. Ты хоть что-нибудь вообще умеешь? Ну хоть пальцем в носу ковырять? "Вот сукин сын!" ― с яростью прошипел Монк. Мысленно. ― Этот чист. ― Это я без тебя знаю, яйцеголовый. Ты б начинал с любопытного, а не с того, с которым всё ясно. С козла молока и то больше получить можно, чем с тебя хоть какой-то пользы. ― Аллегри закурил опять. ― Лёгкие побереги. ― У меня их нет. За свои лучше переживай. Монк закусил губу и склонился над "любопытным" трупом. Гнев давил на виски, но приходилось терпеть и молчать. Аллегри с первого же дня дал понять, что церемонии ни к чему. И если новичок огрызался, то по этому поводу майор не заморачивался вовсе. Другое дело, что Монку в плане язвительности и насмешливости до Аллегри так же далеко, как черепахе до Полярной звезды. Кроме того, Аллегри ― его непосредственный начальник и аттестатор. Стоит ляпнуть лишнее ― и прощай, желанная работа. Ибо Тео Аллегри ― самая мстительная сволочь из всех, что Монк видел в своей жизни. Такого разок зацепишь ― будешь расплачиваться всю жизнь, если не повезёт, и он сразу обидчика не уничтожит. Такое Монк уже видел. Видел и слышал собственными ушами, как человека превратили в ничто жалкой парой фраз. Растоптали, как таракана. Тео Аллегри побрезговал даже прикоснуться к несчастному ― убил морально, но основательно и навсегда. И это отнюдь не гипербола. Был человек, а теперь даже хуже, чем амёба: ни жизни, ни будущего, ни репутации, ни веры в себя, ни разума. Просто физическая оболочка, влачащая жалкое существование изо дня в день. Вместилище для души, только опустевшее. Аллегри и это умел. Впрочем, быть может, только это и умел. Майор не выглядел таким опасным, как, например, начальник оперативного отдела. Тот славился как высококлассный специалист по боевой подготовке. Болтали, что против него никому не выстоять. Если начальник оперативников и Аллегри оказывались рядом, контраст получался сногсшибательный. Оба высокого роста, но это единственная общая деталь. Первый ― крепкий, сильный, подавляющий физической мощью. Не увалень с грудами мышц, но да, опасный и внушающий уважение одним своим видом. Второй же изящный, гибкий, порой даже хрупким можно назвать. Хотя в ширине плеч Аллегри начальнику оперативников не уступал, но всё равно казался ивой рядом с дубом. По такому чёрта с два скажешь, что в силах за себя постоять в бою. Не хлюпик, как сам Монк, но и не боец. Больше на танцора похож. Кстати, а ведь поговаривали, что горазд и фламенко, и румбу, и даже вальс с танго умеет. В это очень даже верилось. Вот танцы ― по его части, а драки... Неправдоподобно. Только вот начальник оперативников почему-то вёл себя удивительно тихо в компании Аллегри. Быть может, опасался того "оружия", коим не владел? То есть, языка рыжего, подобного ядовитому жалу. ― Наверное, начну заранее писать тебе характеристику. Как раз сегодня и пригодится, ― лениво заметил майор и затушил окурок в ране телохранителя. ― Странное что-то... ― неохотно признал Монк и машинально взлохматил длинноватые тёмные пряди. ― Ничего не считывается. Совсем. Стоит метка ОЭР. И всё. ― Ещё любопытнее, ― уголком рта изобразил намёк на улыбку Аллегри, выудил из кармана наушник с микрофоном, надел и потребовал оператора. ― Соедини с доктором Бартош. И Аллегри требовательно протянул руку. Монк неохотно отдал ему наладонник со снимками и анализом. ― Привет, красавица. День удался?.. Да что мне сделается? Нет, не поэтому. Взгляни на снимки ― рожа нравится? Да? Мне тоже как-то... Он любопытно умер. Откуда я знаю, как? Я думал, ты мне об этом расскажешь. ОЭР. Гм? Он тебе весь нужен? Ну вот прямо целиком? Эх... Моё сердце разбито. Понял, умолк и слился. До встречи, красавица. Аллегри выглянул в коридор и негромко уронил в пустоту: ― Пакуем клиента и аккуратно везём в исследовательский отдел. Тут же набежали сотрудники и рьяно принялись "паковать клиента". Куратору вот орать приходилось и всех подгонять, а Тео Аллегри так ― как бы между прочим ― изъявил желание, но все тут же ринулись выполнять. Монк до сих пор не понимал подобных вещей. Аллегри ― самый молодой майор в КВБ, с дисциплиной у него не сложилось, язык хорошо подвешен, но это же не повод, чтобы так сильно его бояться. По сути, он просто юнец с яркой внешностью и трудным характером, ничего же особенного. Любит выпендриваться, играть на публику и болтать. И слишком много мнит о себе. И, как слышал Монк, учёбу в Академии он завалил. Точнее, сдёрнул курса с третьего и отказался продолжать, связался с каким-то картелем, занимавшимся незаконными делишками. Картель через полтора года накрыли, всех повязали и осудили. Аллегри ― в том числе. И этот умник отсидел полгода за решёткой в тюрьме строгого режима, после чего его загребли в КВБ, выдав заодно и помилование. Официально Аллегри продолжал сидеть на нарах. ― Сонная муха стоит быстрее, чем ты моргаешь. Или тебе надо воткнуть кочергу в задницу, чтоб был рычаг переключения скоростей? "Вот падла..." Монк поспешно ухватил наладонник, сумку и собачкой помчался за майором. Аллегри ходил вроде бы и не быстро, скорее, размеренно и пружинисто, неторопливо и всегда бесшумно, но догнать его почему-то было трудно, а уж выдерживать тот же темп и идти рядом ― немыслимо. Майор притормозил у служебного фургона, проследил, как погрузили тела, и дал отмашку шофёру. Затем направился к небольшому автобусу, на котором они и приехали. Когда с автобусом они поравнялись, в вечерних сумерках впереди ярко вспыхнул свет, заставивший Монка зажмуриться. В следующий миг Монк улетел в кусты от сильного толчка, услышал рядом рёв двигателя, звук удара, выстрелы и крики. Он лихорадочно зашарил по карманам, еле нашёл пистолет, высунулся из кустов, часто поморгал, вспомнил, что надо с предохранителя снять. Снял. Осмотрелся и ошарашенно моргнул ещё пару раз. Рядом дымился впилившийся носом в столб фургон. Фургон чужой. Рядом с правой дверцей на дороге валялся тип с простреленной головой, а на дверце красовалась внушительная вмятина, будто туда кувалдой долбанули. В разбитое окно левой дверцы полувывалился водитель. На его голубой рубахе расплылось пятно крови. Ещё один покойник в этот чудный вечер. Аллегри прислонился к автобусу спиной, левой рукой сунул пистолет за широкий пояс кожаных брюк, левой же достал сигарету, сжал губами фильтр, полез за зажигалкой, щёлкнул и затянулся. От правой руки у него осталось немногое. На асфальт падали светло-розовые капли, собирались в лужицу у тяжёлого ботинка. ― Если пистолет не уберёшь, отниму и засуну его тебе в задницу, уяснил? Монк моргнул снова, перевёл взгляд на собственные трясущиеся руки, обнаружил там позабытый пистолет, сглотнул и поспешно запихал оружие в сумку. Он кое-как выбрался из кустов, поколебался, но всё же приблизился к майору. Тот откинул к борту автобуса голову и курил, прикрыв глаза. Обычно он выглядел смуглым. Не так, чтоб уж совсем, но тем не менее. Сейчас же кожа побелела, даже веснушки проступали отчётливо. Монк нерешительно посмотрел на правую руку Аллегри, точнее, на то, что от неё осталось. Ему поплохело. Ясно, что майор Аллегри тоже ОЭР, но легче от этого не становилось. Пострадавшая кибернетическая конечность выглядела так же паршиво, как пострадавшая натуральная. ― Ты... объект, подвергшийся экстенсивной репа... Монк заткнулся. Сложновато говорить, когда горло стиснуто стальными пальцами, медленно, но верно сжимающимися всё сильнее. Мрачный взгляд сверху ― в зелени глаз метались бешеные огоньки. ― Что ты там вякнул? ― Ни... ничего... ― с трудом просипел ошеломлённый подобной реакцией Монк. ― Аллегри! ― взволнованно позвал высунувшийся из автобуса водитель. ― Задушишь же парнишку. ― И поделом, ― презрительно бросил тот, отпустил Монка и с сожалением глянул в сторону сигареты, которую ему пришлось отшвырнуть. Покосился на шофёра. ― Сигарета есть? ― Свои кури. ― Закончились. Это была последняя. ― По пути купим. Только руку перевяжи, не надо мне салон заливать этой дрянью. Малец, оглядись там и поищи кусочки майора. В лаборатории затребуют же. Монк привалился плечом к автобусу и медленно сполз вниз. Дышать больно, пятна пляшут перед глазами, а тут ещё надо искать куски языкастого гада... Один кусок обнаружился как раз рядом с Монком: кисть, запястье и предплечье. Осталось найти локоть. Спятить можно... Монк не выдержал, зажал рот ладонью и кинулся в кусты. Выворачивало его долго и качественно. Зато собирать запчасти Аллегри пришлось самому законному владельцу и водителю. И перевязывал майора тоже водитель. ― Хлипкий тебе напарничек достался, ― посочувствовал рыжему гаду шофёр и шумно вздохнул. ― Парень, ты решил в кустах навсегда остаться? Монк кое-как утёрся рукавом и выполз к автобусу. Впервые он подумал о том, что работа в КВБ не такая уж и замечательная, как ему раньше казалось. ― Тебя больше нигде не зацепило? ― спросил у Аллегри водитель. ― Нет. Не зацепило бы вообще, если б не пришлось отпихивать одного тормозовидного... ― Аллегри глянул на забинтованный остаток руки и слегка поморщился. ― Болит? ― с удивлением уточнил сотрудник, исполнявший обязанности медбрата. Аллегри посмотрел куда-то вверх. Странно, на небе просто тучи ― любоваться нечем. ― Всегда болит. Фантомная боль, знаешь такую? Понимаешь, что болеть нечему, потому что уже ничего и нет, а оно болит всё равно. Поехали уже. ― А тела обследовать? ― тихо напомнил Монк. ― Незачем, ― уверенно отрезал майор. ― Приблудные. Им заплатили гроши, они и рады стараться. Это так, для отвода глаз. Поехали. В автобусе Аллегри устроился на заднем сиденье: улёгся, закинул ногу на ногу, под голову подложил левую руку и закрыл глаза. Повязка на правом плече пропиталась розовым. Монк устроился неподалёку, крутился и вертелся, потом ухватился за спинку и уставился на майора. Чеканный профиль, рыжие пряди откинуты назад, бледные веснушки на высоких скулах, подбородок упрямо выступает немного вперёд... Кожа белее, чем обычно, но дыхание ровное и едва уловимое, как и всегда. Спокоен и безразличен ко всему. И чёрта с два скажешь, что ему больно, пусть даже это просто фантомная боль. Монк никогда не знал, как ему реагировать на майора. Сволочь же, мстительная и ядовитая сволочь. Но эта сволочь спасла ему жизнь недавно. Он ещё не до конца осознал это, но уже волновался. Всё-таки не поблагодарил, и вообще... Благодарить не хотелось. Монк майора ненавидел ― имел право. И ненавидеть майора было легко: вечные подколки и насмешки, презрение, отвратительная самоуверенность, наплевательское отношение, яркая внешность... Рядом с Аллегри Монк всегда выглядел жалким и бесполезным, о чём прекрасно знал. И спасение его шкуры руками Аллегри не делало Алексиса Монка более значительным даже в собственных глазах. В центральном корпусе все попадавшиеся навстречу сотрудники таращились на правое плечо майора, но ничего лишнего себе не позволяли. Просто смотрели и помалкивали, и старались убраться подальше. Аллегри небрежно постучал в дверь, бесцеремонно распахнул, не дождавшись ответа, и ввалился в кабинет шефа. Брам медленно поднял голову, ещё медленнее сдвинул в сторону бумаги и песочные часы, затем выразительно вскинул бровь, оценив видок Аллегри. ― Хорошо погулял? ― Уж куда там. Даже на улицу выйти не успел, как уже приняли соответствующие меры. ― Бедняжка. Стульчик? Аллегри в ответ послал туда, куда в приличном обществе посылать не принято. Ну или принято посылать в более изысканных выражениях и с доброжелательными интонациями. Правда, Монк не понял, то ли он послал стульчик, то ли шефа, то ли сразу обоих. Брам не обиделся. Брам вообще никогда на Аллегри не обижался и вёл себя так, словно этот рыжий гад какой-нибудь принц. Причём так он вёл себя исключительно с Аллегри. И никому, кроме Аллегри, не пришло бы в голову так выражаться в присутствии шефа. Никто бы и не рискнул шефа послать открытым текстом. Такое мог отмочить только Аллегри. ― Что по делу? ― Убийство кардинала Матильи. Преднамеренное и прекрасно спланированное. ― Аллегри упал в кресло у аквариума с пираньями и принялся с интересом наблюдать за рыбками. ― Совершено руками телохранителя. Тушку телохранителя отправили на экспертизу доктору Бартош. Как думаешь, она любит розы? ― Кибер, да? Вряд ли. ― Ага. Если не розы, то что? ― Сам у неё спроси. ― Не пойдёт. Я подарить хочу. Чтоб она соблазнилась. ― Твою тушку она знает вдоль и поперёк. Если не соблазнилась до сих пор, то цветы тут точно не помогут. ― Тебе обязательно так резко спускать меня с небес на землю? ― Обязательно. Убийство меня интересует больше, чем чувства, которые ты питаешь к доктору. ― Жизнь несправедлива, ― хмыкнул Аллегри. ― Меня больше волнует доктор, чем какое-то скучное убийство. В дверь постучали, через полминуты в кабинет вступил куратор. Увидев Аллегри в кресле, он побагровел, затрясся, наставил на майора палец и раскрыл рот. ― Не стоит, ― мягко нанёс удар на опережение шеф. ― Я догадываюсь, какие чувства вы питаете к майору Аллегри. Нет нужды вдаваться в несущественные детали. Судя по лицу куратора, он считал эти детали весьма и весьма существенными, но ему хватило ума перейти сразу к докладу, впрочем, он постарался выставить при этом майора в самом невыгодном свете. Брам с потрясающей лёгкостью "невыгодный свет" проигнорировал. Тео Аллегри по-прежнему волновали исключительно пираньи в аквариуме, а Монк профессионально притворялся мебелью. В итоге куратора выпроводили поскорее, шеф и Аллегри обменялись парой фраз, которые показались Монку пустыми и дежурными, после чего Брам велел ему сопроводить Аллегри к доктору Бартош. Монк доктора ни разу не видел, хотя слышал о ней немало. Причём слышал о ней не от Тео Аллегри, а от других сотрудников. Бартош не особо любили в КВБ, но называли видной дамой. Каждый сотрудник мужского пола считал своим долгом почесать языком про доктора. Обычно всё сводилось к желанию понравиться ей, пригласить на свидание и далее по стандартной программе. Судя по разочарованным рожам сплетников, дело не только до свидания не доходило, даже понравиться даме ― задача невыполнимая для них. Честно говоря, Монк до сего дня полагал, что одному Аллегри наплевать на доктора, ведь он никогда не чесал языком про неё. В лабораторию они ввалились, когда на часах красовалось одиннадцать. И встретила их девушка в коротком белом халатике на голое тело. По крайней мере, так решил Монк. Потом понял, что ошибся. Под халатиком прятались шорты и футболка. Но и они впечатление не портили. Девушка ростом уступала даже Монку, но зато была фигуристой. Фигуристой до полноты, приятной такой полноты. Или соблазнительной. Про таких говорят, что у них всё на месте и именно столько, сколько надо. Лицо вполне обычное и просто приятное ― ничего выдающегося, никакой поразительной и впечатляющей красоты. Разве что это лицо удивительно менялось, стоило лишь ей улыбнуться. И когда она улыбалась, отвести взгляд было решительно невозможно. Так вот, девушка как девушка, ничего особенного. Приятная, но не более того. Только она вызывала стойкое желание затащить её куда-нибудь в тихое место и... Да, именно. Даже у Монка она вызывала такое желание. Может быть, дело в её грациозности? В том, как она двигалась, в её жестах, в её взгляде? Чёрт его знает, но брюки Монка показались ему ужасающе тесными и неудобными. ― Опять ты? ― вздохнув, спросила доктор. Полюбовалась на правое плечо майора и недовольно сжала губы. ― Специально это делаешь? ― Я ещё не пал так низко, ― просиял улыбкой Аллегри. ― Ну да, как же. Раздевайся, придурок. И где остатки? ― Непременно. Это моя любимая часть программы. Монк, мою лапу на бочку. Псих. Монк с недоверием покосился на начальника. Раздеться в присутствии доктора ― это ж всё равно, что выставить себя... Нет, Монк ни за что на свете не рискнул бы раздеться и предстать перед Бартош. Только если бы затащил её в тихое местечко и... Чёрт. Аллегри невозмутимо принялся раздеваться. Действовать одной рукой, конечно, то ещё удовольствие, но он, вроде бы, справлялся неплохо. Ну и, как Монк и подозревал, Аллегри было что демонстрировать, только, пожалуй, самого Аллегри ничуть не смущала реакция тела на доктора. Тем временем Монк положил на стол свёрток с повреждённой конечностью и тихо отполз в уголок. Бартош осмотрела останки правой руки, затем столь же невозмутимо, как Аллегри раздевался, указала майору на койку под мощной лампой. Кажется, её тоже совершенно не волновало, какое именно впечатление она производит на майора. Аллегри послушно улёгся и вытянулся на койке. На белом фоне его тело казалось ещё более смуглым, чем обычно. Гибкие мышцы под гладкой кожей, расчерченной шрамами и рубцами, длинные сильные ноги, правильность в каждой линии. В общем, с таким телом и впрямь можно было не стесняться. Если бы доктор соблазнилась, Монк не осудил бы её. Но она не соблазнилась. Просто подошла, ухватилась за левое колено, сделала надрез и, немного повозившись, отсоединила левую ногу ― часть от колена и ниже. ― Ненавижу, когда ты это делаешь, ― прикрыв глаза, пробормотал Аллегри. Кажется, именно сейчас ему стало неловко. Бартош лишь хмыкнула и сделала надрез на правом плече и справа на груди, после чего отсоединила это самое плечо. Монк переминался с ноги на ногу и начинал понимать, почему это майору стало неловко. Должно быть, и впрямь удавиться охота, если хочешь такую женщину, а вынужден лежать перед ней и изображать человека лишь на три четверти ― без правой руки и половины левой ноги. ― Рёбра хоть целы? ― поинтересовалась Бартош, уткнувшись носом в компьютер. ― Откуда мне знать? ― фыркнул Аллегри, не потрудившись открыть глаза. Доктор вздохнула, подошла к койке и положила ладонь сначала слева на рёбра, аккуратно провела пальцами и пощупала. Аллегри едва заметно улыбнулся. Она проигнорировала это и переместила ладонь на правый бок. ― Удивительно, но они целы. ― Чудо просто, ― со смешком признал майор. ― И что со мной теперь будет? ― Ну... ― Бартош взяла со стула сложенную простыню, встряхнула и накрыла ею Аллегри. ― Тебе придётся ночевать тут, поскольку заменить твои пострадавшие конечности прямо сейчас мне нечем. ― Я могу и домой. Нога-то в порядке была. ― Увы. Если менять что-то одно, то и остальное тоже. Ты не хуже меня знаешь про особенности изнашивания, да и срок службы ноги почти истёк. Если оставить её тебе, то скоро начнёт болеть позвоночник из-за нагрузки, вызванной усадкой. Оно тебе надо? ― Может, вернёшь мне ногу на полчасика? ― Зачем? ― В душ сходить. ― Увы. Раньше надо было думать. И ты опять же знаешь, чего будет стоить присоединение её обратно. Могу выдать тебе костыли. Аллегри чуть повернул голову и одарил доктора долгим взглядом. Странным взглядом. Монк не понял, что означал этот взгляд, зато Бартош тихо бросила через плечо: ― Прости, но других вариантов нет. Или пусть вот он тебе поможет. Монк моргнул, осознав, что доктор указала на него. ― Обойдусь, ― вздохнул Аллегри. ― Лампу хоть выруби, а то прямо в глаза светит. Кстати, что с тем любопытным типом? ― ОЭР? Да, ему действительно делали экстенсивные репарации. Точнее, он уже киборг. ― Бартош присела на край койки, потянулась вверх руками и выключила лампу. ― Скелет полностью модернизирован, а ещё есть обновки в мозгу. ― Хочешь сказать, им управляли дистанционно? Приказали убить, а после отключили? ― Интуиция? ― Кто знает? ― Правильно, ― хмыкнула Бартош и заложила за ушко тёмную прядь. Её волосы были острижены коротко ― едва прикрывали шею, зато они вились и придавали её облику милый и немного детский колорит. ― Хотел подарить тебе цветы, но не думаю, что ты любишь розы. ― Не надо так напрягаться ― я равнодушна к цветам. ― Снова мимо? ― наигранно огорчился Аллегри. ― О да, паршивый из тебя снайпер. ― Сигареты хоть у тебя есть? ― Подними глазки вверх и посмотри налево. Читать умеешь? ― Внезапно разучился. ― Майор даже не взглянул в сторону таблички с запретом на курение. Доктор вздохнула, сходила к столу и подошла к Монку, вручила ему карту и велела сбегать к ближайшему автомату за парой пачек сигарет и зажигалкой. А когда он примчался обратно, в лаборатории обнаружил только майора, что настроение не улучшило. Монк предпочитал доктора. Аллегри молча отобрал у него сигареты и закурил. Пришлось ещё и пометаться в поисках пепельницы или чего-либо, что пепельницу могло заменить. Нашлась кофейная банка с крышкой. Майор выглядел спокойным и равнодушным, как и обычно. Чёрта с два поймёшь, что тут было, пока Монк отсутствовал. Уверенно можно лишь сказать, что доктор и впрямь нравилась ему. И, пожалуй, он чувствовал неловкость исключительно в её присутствии ― без руки и ноги. И Монк не мог осудить Бартош за то, что она была равнодушна к майору. Трудно воспринимать всерьёз человека, если знаешь, что он фактически... уже не совсем человек. Тем более, трудно воспринимать такого человека в качестве кого-то большего, чем просто знакомого. На её месте сам Монк тоже не глянул бы в сторону Аллегри. На кой чёрт такой впечатляющей даме калека, если она может позволить себе выбрать кого угодно? Наверное, именно это и било больнее всего по самолюбию Аллегри. Ещё бы, учитывая его нрав... И Монк ему даже не сочувствовал. Так ему и надо. Есть на свете справедливость. Аллегри затушил окурок и закрыл банку крышкой, вытянулся под простынёй и прикрыл глаза. Монк побрёл искать себе место для ночлега. Здорово, да. Спал бы сейчас себе дома, так нет, должен торчать рядом с рыжим психом... С другой стороны, рыжий псих тут не валялся бы, если б не стал спасать кое-кого тормозовидного. Но обижаться на собственную тормозовидность как-то глупо. Обижаться на майора куда легче. Утром Аллегри преспокойно вывалил на напарника кучу поручений и заданий и велел приступать к выполнению. К полудню Монк мечтал о смерти, для разнообразия ― о собственной смерти. Он устал, ничего не соображал, а в блокноте красовались ещё три листа с невыполненными поручениями. Он даже кофе не успел попить нормально ― позвонили из исследовательского отдела, пришлось бежать туда и снимать копии с отчётов, потом заниматься прочими поручениями майора. Зато он открыл новый способ быстро решать конфликтные ситуации: стоило лишь упомянуть, что он пришёл по поручению майора Аллегри, как все становились шёлковыми. Все и так знали, что Монк ― напарник Аллегри, но это знание не мешало им обращаться с парнем как с тряпкой. А стоило Монку просто произнести сакраментальное "майор Аллегри приказал", и тут же атмосфера менялась волшебным образом. Он без зазрения совести использовал этот способ, потому что страшно устал и мечтал попасть домой. Вечером Монк забежал в кабинет, чтобы сгрузить всё добытое за день, и нарвался на начальника. Аллегри выглядел как обычно ― с рукой и ногой. Причём он обе ноги закинул на стол, устроил рядом пепельницу и с наслаждением выдыхал вверх табачный дымок. ― Не прошло и года... ― выдал он вместо приветствия, даже не глянув в сторону Монка. ― Поручений было много, ― глухо ответил Монк и пристроил на краю стола кипу бумаг. Кипа смотрелась сиротливо, потому что у майора на столе никогда ничего пылилось. У него на столе не водился даже компьютер, только пепельница ― и всё. ― Да что ты говоришь? ― несказанно удивился Аллегри, спустил ноги на пол и стремительно слетел со стула, обогнул напарника и двинулся к двери, на пороге бросил на ходу: ― Пошли. ― Но куда? ― кинувшись следом за майором, крикнул Монк. Отчаяние захлестнуло его с головой, потому что эта команда означала продление рабочего дня на неизвестный срок. ― Придём ― узнаешь. Выбрались они из здания с помощью чёрного хода, не взяли транспорт и направились в игровые кварталы. Точнее, направлялся куда-то именно Аллегри, а Монку приходилось бежать за ним вприпрыжку и ругаться про себя. Через час они уже пробирались сквозь толпу, качавшуюся под музыку в одном из внешних залов казино. Аллегри шагнул к служебной двери, и путь ему немедленно преградил один из охранников. Получил ребром ладони по шее ― прямо в кадык, мягко осел на пол и затих слева от двери. Аллегри толкнул дверь и перешагнул через порог. Маленькая площадка, лестница, ведущая наверх и слабое мерцающее освещение. Монк сглотнул и двинулся за майором вверх по ступеням. Ему отчаянно не нравилось происходящее. В конце концов, они ж не из оперативного отдела, а из отдела расследований. Их оружие ― мозги, а не силовое воздействие. ― Может быть, вызвать ребят из... ― Закрой рот и не сотрясай воздух попусту, ― коротко велел майор, целеустремлённо продолжавший подъём вверх по ступеням. Остановился он только на последнем этаже перед стальной дверью. Замок он открывал профессионально, небось, не впервые вваливался в чужой дом без приглашения и ведома хозяев. Правда, когда дверь распахнулась, изнутри донеслись характерные множественные звуки, сулившие крупные неприятности. Монк зажмурился, а после приоткрыл один глаз, чтобы убедиться в реальности направленного на них оружия. В центре круглого помещения за столом сидели три человека с картами в руках, а вокруг выстроились охранники с различным убойным инвентарём, ныне направленным в сторону незваных гостей. ― Какие люди! ― восхитился Аллегри, показал пустые руки и отвесил шутовской поклон. ― Какого чёрта? ― вопросил блондинистый щеголь, начав подниматься со стула. ― Сидите-сидите, ваше высочество, ― успокаивающе помахал рукой майор, заставив тем самым телохранителей задёргаться. ― Я к вам со светским визитом. ― Ко мне? ― изумлённо вскинул брови плотный мужичок во фраке и с бабочкой на шее. ― Кусачий Динго, верно? ― Аллегри сунул большие пальцы за ремень и сделал пару шагов вперёд, потом бросил на стол что-то маленькое и сверкающее. На скатерть упала крошечная металлическая пластинка. ― Ваше? Монк оторопело пялился на блондина, время от времени любуясь на пластинку. До него начинало доходить. Пластинка ― чип для мозга, такие использовались при экстенсивных репарациях, если у объекта имелись повреждения того самого мозга. И с помощью такого чипа можно было контролировать объект, разумеется, коль в чипе предусматривались неучтённые и незаконные программы управления. Скорее всего, этот чип изъяли из мозга того самого телохранителя кардинала, чьими руками кардинала и прикончили. Проблему в данном случае представлял блондин ― принц Сайфель. Вряд ли Аллегри рассчитывал, что к убийству кардинала приложил руку представитель королевской семьи. Вероятно, он полагал, что лишь арестует того самого Динго, занимавшегося незаконными экстенсивными репарациями с использованием бракованных мозговых чипов. ― Допустим, моё. Что дальше? ― помедлив, ответил мужичок во фраке. ― Ничего. Все присутствующие арестованы КВБ, ― пожав плечами, просветил его майор. ― Как вы это себе представляете? ― высокомерно уточнил Сайфель. ― Моя особа неприкосновенна и... Аллегри потребовалась ровно одна секунда, чтобы оказаться рядом с принцем и приложить его челом о столешницу так, что кровь фонтаном брызнула из носа. ― Я вижу, как она неприкосновенна, ― негромко и с улыбкой сообщил пострадавшему Аллегри. Тот зажимал нос обеими руками и мычал что-то неразборчиво. ― Ещё вопросы? Пожелания? Прения сторон? Все вокруг стояли столбами. И Монк очень хорошо их понимал. Тео Аллегри сам по себе ходячее нечто, а уж если вспомнить про репутацию КВБ, так и вовсе. Присутствующие чётко понимали, что убийство офицера КВБ ― это такое деяние, после которого им долго не протянуть в любом случае. Не говоря уж о том, что длина рук КВБ равнялась длине рук короля. Кардинал Матильи поддерживал как раз короля и законного наследника, и если двору станет известно об участии принца Сайфеля... Та ещё дилемма. Убийство Аллегри повлечёт за собой репрессии, арест Сайфеля ― тоже. Куда ни кинь ― всюду клин. Когда почти у самого уха Монка грохнул выстрел, он брякнулся на пол, обняв сумку, и ошеломлённо уставился на тёмное пятно, расплывшееся на груди Аллегри. Тот медленно повернул голову к двери, скользнул взглядом по Монку, затем посмотрел на стрелявшего. На губах проступила на миг слабая улыбка, наполненная разочарованием, после чего он рухнул на пол лицом вниз. ― Какого... ― выдохнул потрясённо Динго. ― Пора сматываться. Кто-то из них делал запись, и скоро весь КВБ будет в курсе происходящего, ― прозвучал за спиной Монка знакомый голос. ― Ваше высочество, уходите первым. Я подготовила транспорт и документы. Мы вывезем вас за пределы Королевства. Динго, лабораторию необходимо уничтожить. У тебя есть двадцать минут. ― А с этим что? ― кивнул на Монка Динго. ― Ничего. Он ещё не состоит в КВБ и ничего не знает. Да и толку с него, сейчас лужу сделает под себя. Давайте быстрее, ― властно велела доктор Бартош. Все тут же заметались, торопливо покидая помещение и выводя принца под охраной. Бартош подошла к Аллегри, опустилась на корточки и медленно перевернула его на спину. Губы майора окрасились кровью. ― Забавно... ― тихо выдохнул он. ― И не говори. ― Доктор выудила из кармана небольшой металлический диск и вложила в левую руку Аллегри. Штука пискнула и засветилась зелёным. Монк сглотнул и замер. Бомба. Пока зелёная ― не рванёт. ― Как только выпустишь из пальцев... Сам знаешь, что будет. ― Неожиданный подарок... Полагаю, смысла спрашивать "почему" нет? ― Умный мальчик. ― Всегда... ― Майор умолк, видимо, кровь мешала говорить. Тонкая струйка пробежала по коже, выскользнув из уголка рта. ― Всегда хотел спросить... твоё имя... В досье не указано. ― Кто бы мог подумать, что ты такой романтик, ― выпрямившись и сунув руки в карманы плаща, пробормотала Бартош. Она направилась к двери последней, на пороге помедлила и оглянулась. ― Кара. Покойся с миром. Стальная дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Монк не знал, что ему делать, что думать и вообще... Он покосился на майора. Тот крепко сжимал пальцами диск. Если вдруг его пальцы ослабнут, бомба взорвётся и сравняет с землёй это здание. А пальцы могли ослабнуть ― рана серьёзная. Точнее, рана смертельная. И с каждой минутой оставалось всё меньше шансов на благополучный исход. Аллегри тронул правой рукой куртку на груди, выудил из кармана сломанное во время выстрела транслирующее устройство и отбросил его в сторону. ― Я... Что мне делать? ― тихо спросил Монк. ― Следить, чтобы даже у трупа пальцы не разжались. Бартош нет на записи. Тебе надо просто дожить и сообщить шефу, что она ― двойной агент, ― едва слышно проинструктировал его Аллегри. Монк неуверенно подполз к начальнику и обхватил сжатую в кулак кисть его левой руки обеими ладонями. Время уходило сквозь пальцы, как песок. Аллегри продержался почти пятнадцать минут, а потом перестал дышать. И сжимать бомбу его пальцами пришлось одному Монку. Ребята из оперативного отдела появились спустя сорок минут. Кто-то возился с руками Монка и что-то делал с бомбой, а после ладони опустели. ― Монк, докладывай! ― Это пролетело мимо ушей. Ухватили за плечо и резко тряхнули. ― Монк, докладывай! Он и доложил. То, что ему сказал майор. И свои соображения. И про Сайфеля, и про Бартош, и про Аллегри тоже. Потом он пытался отдать кому-нибудь временное удостоверение. Наверное, этого было достаточно, чтобы распрощаться с КВБ навеки. Или нет. А после его отвезли домой, где он наконец-то смог уснуть. Пару раз просыпался и ревел в подушку, снова засыпал и видел сны, в которых кто-то умирал. Утром на работу он не пошёл. Монк получил приказ явиться в КВБ спустя месяц. Как раз в тот день, когда заканчивался его испытательный срок. Точно не прошёл и получит от ворот поворот, ведь месяц вообще пропустил без уважительных причин. Монк робко постучал в дверь, дождался разрешения войти и заглянул в кабинет шефа. Брам изучал документы, как и всегда, а в кресле возле аквариума с пираньями сидел Аллегри и с неподдельным любопытством наблюдал за рыбками. Монк споткнулся о порог и едва не рухнул на пол. Уставился на Аллегри с изумлением и смешанными чувствами. Какого чёрта? Он же умер! ― Присаживайся, Монк. Я тут изучаю твою характеристику, ― приветливо заговорил шеф. ― Но... ― Садись, не стой без дела, ― с привычной язвительностью посоветовал Аллегри. Выглядел он обычно, вполне себе здоровый и отчаянно рыжий. Словно в него никогда и не стреляли. Словно в него никогда не стреляла женщина, которая ему нравилась. Словно он никогда не умирал на руках у Монка. ― Ты умер... ― тихо произнёс Монк. Произнёс для себя. Он видел это собственными глазами. Аллегри не мог быть живым. Просто не мог ― и всё. Пускай он даже не соврал про отсутствие лёгких, но кровопотеря, рана в области сердца... Монк тогда и пульс проверил ― пульса не было. ― Даже если ОЭР, то... ― Строго говоря, Тео не объект экстенсивной репарации, ― поправил Монка шеф. ― Тео ― продублированная матрица души реально существовавшего человека в синтезированном из уцелевших клеток теле. По-простому если, оболочка ― клон, внутреннее содержимое ― искусственно восстановленная личность. Или душа. Аллегри покосился на Брама с мрачным выражением на лице, а тот преспокойно щёлкнул зажигалкой и скормил язычку пламени написанную майором характеристику. ― У тебя есть два варианта, Монк. Согласно решению Аллегри, ты непригоден для работы в КВБ, но ты обладаешь секретной информацией, не подлежащей разглашению... ― На кой чёрт тогда тебе приспичило её разглашать? ― отстранённо отметил Аллегри, вновь залюбовавшись пираньями. Брам проигнорировал его реплику и невозмутимо продолжил: ― Отсюда... Вариант первый: ты уходишь из КВБ и тихо умираешь. Мы это устроим без проблем. Вариант второй: ты остаёшься в КВБ в качестве личного секретаря майора Аллегри и живёшь дальше. У тебя две минуты на принятие решения. Время пошло. ― Брам невозмутимо перевернул часы на столе. Песчинки тонкой струйкой потекли вниз, отмеряя выделенный Алексису Монку подлинный испытательный срок.