Добрый человек

      Прибытие зимы оказалось весьма влиятельным событием для жителей нового Невервинтера. Уставшие от вечной войны с Валиндрой, после недавней победы над королевой драконов – Тиамат – они поначалу не заметили, как небо стало постепенно окрашиваться в бесцветные тона, а ночами Луна обжигала серое небо синеватой дымкой. Большинство стражи восстанавливало силы после тяжелых месяцев войны, народ позабыл о праздниках. Никому не было дела до фейерверков, трупп певцов, эйфории околдовывающей музыки.       Однако все же пришел момент, когда идущий по своим делам ребенок поднял голову, припомнив, что еще совсем недавно было утомительно жарко, а сейчас мороз нещадно колит голые щеки. Первый снег, дождавшись взгляда малыша, крупными гроздьями повалил сверху, будто с картинки. "Боги решили повеселиться в волшебной стране", — решил мальчуган и тут же дела перешли на второй план, пока он с радостными криками побежал домой, чтобы рассказать семье о своей догадке.       Снежок быстро покрыл улицы и крыши домов, лошадей и прочих скакунов пришлось увести в конюшни, спутников разномастного сорта спрятали в оружейных, приютах. Вскоре город зажегся яркими красками, запах выпечки стоял повсюду, смех народа сладко заполонил слух. Куда не пройдешь, всюду горели гирлянды, наколдованные магами огоньки и фонари витали в воздухе, кокетливо подразнивая своим обворожительным видом. Шуты, бродячие музыканты развлекали публику шутками-прибаутками и забавными танцами, что так и хотелось пуститься в головокружительный пляс, кружиться так, чтобы в глазах мерцали огни. Дети бросались снежками, иногда попадая в прохожих, а те бурчали что-то себе под нос, но через миг уже забывали причину обиды.       Совет и государь решили устроить пир для поданных, выделив небольшое поле для расположения фестиваля. Огромные бочонки наполнились хмельным пивом, весело трещал огонь в кострах, астрологи расположили невероятных размеров телескоп в серединке поля, чтобы показать гостям великолепие полнолуния и проглядывающих рядом созвездий. Деревянные столы ломились под весом ароматных блюд, названия которых уже вызывают приятные позывы в животе: жареный молочный поросенок в виноградном вине, пироги с черникой, лимоном, ягненком, куриные ребрышки с петрушкой и вареной кукурузой… Слюни так и текут, правде же?       Заледенелое озеро с кристально-чистой водой подо льдом приготовили для рыбаков. Холмистые берега укрывали место от воя ветра, везде царила тишина, чтобы любящие уединения смогли насладиться неспешным процессом ловли рыбы. Иногда попадался лещ – такой неуклюжий, худой, но довольно вкусный, а счастливчикам прямо в руки угождали большие, сочные монстры, которых потом отправляли на стол или оставляли трофей для хвастовства перед друзьями. Для тех, кто предпочитает скорость льдом вылили трассу для скачек, извивающуюся всякими извращенными способами, главное, чтобы поклонники экстрима не расшибли голову во время очередного поворота. Победителя щедро награждали. Искателям приключений и владельцам оружия выделили арену для боев с монстрами зимы – волшебники магией вызывали синекожих троллей, чтобы гости смогли отточить навыки и улучшить их. У кого-то получалось очень даже хорошо; иным же приходилось нелегко. Но это не портило настроение зимнего духа. Сытые, довольные люди собирались вокруг главного костра, громко переговариваясь между собой, пели песни и танцевали, кто как мог. Казалось, все веселилось вместе с ними – и прохладный ветерок, и потрескивание костра, и звуки, вырванные из музыкальных инструментов.       Питт стоял у прилавка продажи снастей для рыбалки, стараясь как можно дольше оставаться в тени и быть незамеченным для пьяных глаз своего брата. Иначе бы Роберт заставил его принять участие в турнире "Кто больше всех надерется и в каком свинарнике окажется следующим утром". Питт не мог допустить подобного – в конце концов, недавно его назначили королевским гвардейцем за проявленную храбрость у северной стены, когда ужасающие люд гуманоиды Разлома вновь атаковали столицу. Новая должность возбудила гордость и некое честолюбие; выходки бурной молодости, временем забытой, казались грубым неуважением чести и рыцарского достоинства. Когда-то Питт и Роберт не пропускали ни одного застолья в борделях, тавернах, заигрывающие крики пышных девиц нежно щекотали юношеские сердца, крепкий сливочный эль туманил глаза и разум. После веселой ночки братья просыпались с приятно ноющими суставами где-нибудь в чужой постели, быстренько похмелялись и отправлялись на работу, где хвастались друзьям о своих подвигах.       Но те года пьянства и гулянок прошли. Питт женился на герцогине со средним имением, конечно, не по любви, скорее по расчету, однако спустя несколько лет несчастного брака, где страдали обе стороны, рождение детей положило начало семейному счастью. Теперь Питт не глядел на чужих жен и цариц борделей; а вот Роберт никак не желал обзавестись семьей. Он продолжал веселиться, не думая о продолжении рода, хотя лета его уже приближались к четвертому десятку.       Смотря на напивающегося брата, оглушаемого пряным вином и песнями бардов, Питт горестно вздохнул, зная наперед, что попытки образумить его так и останутся лишь попытками. Другие проводили время, так сказать, от души: рьяный хохот донесся до мужчины и он обернулся, чтобы хорошенько рассмотреть пьяницу, которому так весело. Командир городской стражи тоже не отказал себе в удовольствии присоединиться к пиру. Усадив сразу двух девиц на колени, он большими глотками хлестал брагу, громко обмениваясь похабными шутками с остальными офицерами. "Все веселятся, напиваются, танцуют", — с тайными сомнениями подумал Питт. — "Быть может, все не так уж и плохо?"       Он погладил рукоять меча, сделанного из темной дамасской зачарованной стали — обоюдоострого, что едва прикоснувшись пальцем, можно порезаться. Питт гордился своим клинком, подаренным ему наставником на день совершеннолетия, и для себя решил, что Мрак (каждому бравому мечу нужно имя) будет передаваться из поколения в поколение, а пока его старший сын Ралоф только учится фехтовать, он будет доблестно крушить врагов. Питт вышел из раздумий, вернувшись в мир струн арф и од, осмотрелся и заметил, что к нему приближается Гаррет Граклиф — полководец и представитель знатного рода, а так же прославленный льстец, игрок и просто скверный человек. Не самая приятная личность, и гвардеец сжался, внезапно ощутив себя в доспехах совершенно незащищенным. Но это не остановило Гаррета. — Добрый вечер, милорд, — ядовито просипел он, задорно улыбаясь. — Правда, сегодня хороший день? Питт выдавил из себя ответную улыбку: — Боюсь, что лучше уже не будет. — Ну, может, я смогу скрасить ваш призрачный вечер, — Граклиф не обратил внимания на колкость. — Как насчет пари?       Питт мысленно застонал, пожалев о том, что не ушел с фестиваля, когда представилась возможность. Сейчас он предложит посоревноваться с кем-нибудь и будет наблюдать со стороны, радуясь представлению, потому что даже профессиональные шуты не смогли развлечь его эгоистичную личность. К сожалению, догадки оказались правдивыми: — Скоро объявят сумеречный заезд, все желающие принимают участие, — продолжит собеседник, заложив руки за спину. — Мы можем хорошенько разбогатеть, если вы тоже надумаете. Можно сделать так, чтобы и ваш брат немного встряхнул стариной, к тому же, он уже согласился.       "Он знал, сволочь", — Питт заскрипел зубами. Роберт прекрасно владел верховой ездой, но сейчас, будучи пьяным, он и столб с воротами различить не сможет, а зная особую "любовь" Граклифа к роду Треддор, у Гаррета появились преимущества опозорить Роберта, а заодно и Питта. Пронзая собеседника холодным взглядом, он повернул голову в сторону, где в последний раз видел брата, но его там не оказалось. Роберт блаженствовал у входа на трассу, сидя на лошади — буром, стройном мерине — и посылал воздушные поцелуи темноволосой незнакомке в толпе. — Жди! — загремел он. — И согрей для меня постель!       Мужчины звонко заржали. Понимая, что брат может оказаться в опасности, Питт ругнулся и побежал в конюшню, толкнув улыбающегося Гаррета. Кобыла Мирабелла приветливо фыркнула при виде всадника и тряхнула большой головой, что серебристые волосы полностью скрыли толстую длинную шею. Повозившись с ремнями, гвардеец вывел кобылку на улицу, снова встретившись с морозным ветром, обдувающим кожу, легким прыжком забрался в седло и вдел ноги в стремя. Народ уже собирался на главной площади, сбиваясь в кучки, облепляющие изгородь, разделяющую трассу с трибуной. К старту медленно подтягивались искатели приключений на своих скакунах: от знаменитых рыцарей до безымянных оруженосцев. Все хотели выделиться. Младший Треддор крепче сжал поводья, страшно беспокоясь за старшего, а тот бесстрашно красовался, выводя мерина на лед. Питт приблизился к нему, неуверенно переведя опасливый взгляд на трассу и совсем растерялся, когда увидел через какой путь придется пройти, чтобы достигнуть пика славы. Тропа с препятствиями выглядела как настоящая воронка с опасно острыми поворотами; всадник запросто врежется в скалу и заработает сотрясение. Сия картина заставила желудок Питта болезненно сжаться. — Роберт, не делай этого, прошу, — сказал он полушепотом, чтобы только брат услышал его.       Мужчина обернулся и до гвардейца дошел тяжелый запах алкоголя, он поморщился. Роб слегка покачивался, даже его рыжая борода как-то по-особенному тряслась, но руки твердо держали поводья. На морщинистом лице брата промелькнула подозрительно смутная улыбка, прибавившая ему ещё пару лет: — Здравствуй, братец! А я тебя искал. Зато теперь ты рядом, так что можно начинать! Не обижайся, если я выиграю... Покажем этим бесам! Питт нахмурился: — Это опасная затея. Ты пьян и еле держишься. Если опозоришься, то над Треддорами будут долго смеяться. — Что? — Роберт сдвинул жирные, кустистые брови; его легко можно разозлить. — Ты думаешь, я опозорюсь?! Я ещё не столь плох, брат, и докажу тебе. Тебя всегда волнует лишь честь семьи. — Я переживаю за тебя, Роб! — взмолился гвардеец. — Ради богов, ради меня. Слезай с коня и иди проспись.       Но брат только сильнее разозлился, надулся, превратившись в гигантского рыжего ежа. Питт осознал свою ошибку: если начинаешь отговаривать Треддора — только сильнее дразнишь его. Волна ужаса накатила на него, обдав ледяным прибоем прямо в лицо. Теперь отступать нельзя. "Двести золотых и пятьдесят серебряных монет на Питта Треддора!" — услышал он сверху и поглядел на ухмыляющегося Гаррета, который как раз заключал пари с местным евнухом. Кто-то объявил ставку на Роберта, и азартные игроки принялись спорить: какой брат окажется первым. Подоспели остальные наездники, среди них Питт узнал рыцаря Илая Магнерра или как его называли в простонародье — Грозный Череп. Бритоголовый с множеством шрамов на лице, он прославился у Могильников, отбивая атаку нежити. Прозвище получил, потому что предпочитал раскрывать черепушки неприятеля тяжелым топором. Рядом с ним елозил сир Редрик на своем богато оформленном жеребце. Красивый юноша в сияющих доспехах бурого цвета с длинными, зачесанными назад волосами и насмешливыми светлыми глазами, которые сейчас были очень сосредоточены на победе. За ним тянулись Рик Ларромов — Железная Сталь, Йехон Грик, Теодор Крол и многие другие, которые сумели завоевать титулы. Но были и парочки добровольцев, незнакомых Питту. Но больше всего его беспокоил Роберт.       Затрубили в рог и всадники, под крик и улюлюканье зрителей, бросились вперед. Самые зеленые и неопытные даже на старте успели откатиться в сторону. Питт мягко подтрунил Мирабеллу и пустился вперед, переживая за ноги своей лошади — лед очень скользкий. Тем временем первым вырвался Йехон Грик, беспощадно колотя бока своего животного острыми каблуками сапог. Белый скакун ржал, выражая резкую боль, извергая клубы пара. Но рыцарь не обращал внимания и перепрыгнул барьер. За ним прыгнул Грозный Череп, Рик Ларромов, Роберт — последние только наблюдали, неуклюже скользя по льду. Питт одной рукой сжал хохолок кобылицы и пригнулся, чтобы ей пришлось легче; полет был быстрым и невесомым, но гвардеец все равно ощутил, как его бросило в озноб. Ветер ерошил волосы, плащ воинственно развевался — все как в сказке о принцах. Люди сверху выкрикивали имена тех, кого считали победителями, женщины вскрикивали от ужаса и утыкали свои прекрасные лица в меховые воротники. Но Питт не слышал всего этого, колотящееся сердце заняло его слух, слабые мысли таяли где-то вдали.       Грика скоро нагнали, рыцарь, точно испугавшись, ударил скакуна с такой силой, что последний не выдержал и упал, брыкаясь в воздухе. Придавленный тяжелой тушей, всадник проехал к пятому повороту и врезался спиной в стену. Гул ужаса окатил трассу, но всадников уже нельзя было остановить. Череп с язвительной ухмылкой перепрыгнул противника, заняв пока первое место, а вот Рику Ларромову повезло меньше — при прыжке, его жеребец споткнулся о белого мерина Грика и второй рыцарь полетел чуть дальше первого. Питт с испугом посмотрел на удаляющуюся спину Роберта. Он перепрыгнул без всяких забот, его конь продолжал оставаться таким же ретивым. Мирабелла глухо захрипела, Питт снова прижался к ней и зажмурил глаза, а сердце его остановилось. Ещё один полет прошел успешно, проигравшие турнир оставались позади. Открыв глаза, Питт прищурился от сияния доспехов Редрика, а тот непринужденно улыбнулся ему и скрылся за поворотом. Осознав, что отстает, гвардеец глухим ударом сапог укорил кобылу, все больше приобретая уверенность. Половина пути пройдена — все меньше игроков оставалось на поле. Одни терялись в поворотах, другие не успевали перепрыгивать бревна или же их заносило слишком сильно.       Нагнав Теодора, Питт увидел красное от напряжения большое лицо сира Крола. Темп его сбился — кобыла еле передвигала ноги под весом такого здорового наездника, что Питт не стал тратить на него времени и вырвался вперед, догоняя следующую мишень. Роберт бок о бок с Илаем Магнерром несся сломя голову и громко дразнил его всякими обидными словами. Словами, которые сильно разозлили Грозного Черепа, и он направил своего вороного коня прямо напролом Робу. Крик застыл в горле Питта, его полностью окутал ужас, но брат, пьяненько посмеиваясь, увернулся от атаки, тем самым взяв верх. Сам Питт, вздохнув от облегчения, поравнялся с Илаем и тот одарил его ненавистным взглядом, что первый неловко поежился. Победа была впереди, она манила, лишая рассудка и страха, Треддор даже почувствовал толику этого всеобщего безумства, визг толпы наполнял тело адреналином, кровь ударила в голову. Мирабелла вдруг показалась пушинкой на вес, а собственное дыхание оказалось громче завывающего в ушах ветра. Перепрыгивая через барьер, он забыл, что совсем рядом скачет опасный противник и обошел предпоследний поворот. Но тут снова его блаженству пришел конец: впереди Роберт возился с каким-то юношей, который толкал его в отвесную скалу. Питт окликнул его, но брат не отозвался, тогда гвардеец решил взять ситуацию в свои руки.       Кобыла громко завизжала, когда всадник использовал шпоры сапог, и с пеной во рту бешено понеслась вперед, опасно передвигаясь по льду. Огибая бревна, младший Треддор успел заметить, что Роб разделался с надоедливым мальчишкой и теперь, не различая дороги (алкоголь, видимо, начинал действовать), напролом скакал к скале. Питт снова крикнул брату, но тот вновь не ответил и через мгновение нагнал его. Роберт удивленно уставил хмельные, осовелые глаза на гвардейца: — Питт, ты что творишь?!       Вместо ответа тот повел Мирабеллу в сторону, и она лбом врезалась в коня Роба. Озноб прошел и Питт понял, что пот течет по телу рекой, не обращая внимания на мороз и легкие доспехи. Последней, что он запомнил, оказалась брань старшего брата, а потом его лицо приняло удар ледяной скалы. "Ну вот", — горько подумал он перед тем, как вырубиться. — "Переживал за брата, а в итоге, сам оказался в ловушке".       Снов он не видел, лишь спокойная тьма была повсюду. Исчез ропот, голоса, огни — казалось бы, что изящная старушка тянет свою тонкую, костлявую ручонку, однако ей не удалось прихватить ещё одну душу в свое сонное царство. Длившееся бесконечностью время можно использовать для размышлений и осмысления своей никчемной жизни. Питт увидел себя — ещё юного мальчишку, неуверенно держащего деревянный меч в руке. Волосы тогда у него были светлее, длиннее, лицо совсем детское, с веснушками. Напротив ухмылялся брат — уже рослый, мускулистый юноша. Рыжий пушок только начал проседать на его квадратном подбородке. Братья обменялись многозначительными взглядами, и Роберт первым начал атаку. Оружейных дел мастер Грелейн смотрел за тренировкой со стороны, не вмешиваясь своими ворчливыми советами, как обычно. Маленький Питт пропускал приемы, ловил удары, от которых жестоко ныло тело и потом синяки не проходили целую неделю. Роберт по-хитрому извивался, словно змея, пробивая защиту младшего брата. Несколько ударов все же пришлось отбить. Сквозь боль и злобу Треддоры продолжали сражаться, но никак не могли одолеть друг друга. Роб нападал — Питт отбивал. Минуты длились часами, они не знали, сколько времени уже провели в поединке, но конечности уже стали изнывать от усталости. Смотря, как младший брат не желает проигрывать, Роберт умудрился споткнуться и Питт мечом дал ему по голове, что означает, убил. Старшой упал на землю, прикинувшись мертвым. Сначала Питт глядел на него, выпучив глаза, а потом рассмеялся, уронив оружие и схватившись за бока, что Роб не смог присмирить теплый комочек смеха в животе и захохотал вместе с ним. Грелейн прищурился, затем сплюнул "Треддоры" и покинул двор, оставив братьев — уставших, совершенно выбившихся из сил — счастливо смеяться.       Смех долго вспоминался Питту, пока он еле разлеплял глаза. Свет ударил по векам, звон стоял в ушах, жажда осушила глотку; он протянул руки в поисках воды и нащупал кубок, к которому припал губами, жадно глотая. Он не успокоился, пока не осушил до дна, капли потекли по подбородку; питье показалось ему последним блаженством на всем белом свете. — Ты бы вино так хлестал, — послышался насмешливый голос Роберта.       Гвардеец все же разлепил глаза и попытался составить картину из увиденного перед носом: серое и жутковатое помещение постепенно приобретало очертания лазарета. Голые стены, казавшиеся полностью нагнетающими, запах трав, от которых комната подозрительно закружилась, ощущение присутствия магии. Значит, все произошедшее на турнире оказалось правдой, и он действительно врезался в скалу. Теперь весь город будет трещать, как новоиспеченный страж короля потерпел неудачу по собственной глупости. От мрачных размышлений разболелась голова, и Питт пустил пальцы в мокрые от пота волосы. Брат сидел у постели, похмеляясь крепким пивом — от приключений прошлого дня у него остался недосып, зато в глазах горел хищный огонек ностальгии. Все как двадцать лет назад. — Жене не говори, будет переживать — пропыхтел Питт, корча лицо от боли. Роберт захохотал, от его баса заложило в ушах: — Хорошо! Только Вивиан этим не напугаешь. Скажем, что ты напился и плюхнулся в прорубь.       Как ни странно, безумная и не очень-то правдивая легенда понравилась Питту; он слабо заулыбался и откинулся на постель, почувствовав облегчение. Неприятностей избежать удалось от части, но, должен признаться, вечер прошел на славу. — Кто победил? — Питт вспомнил лицо Магнерра и поежился. — Кто? — Роб призадумался. — Красавчик Редрик. Череп был настолько зол, что едва не накинулся на него с топором. Пятеро крепких парней отговорили его мстить, если ты понял, о чем я... Кстати! Звенящий массовым количеством монет, кожаный кошель плюхнулся на постель рядом с головой Питта, жалобно брякнув. — Что это? Брат улыбнулся: — Твоя доля. Двести золотых и пятьдесят серебряных. Сир Граклиф проиграл крупное состояние. Ни ты, ни я не пришли победителями. Ты бы видел его морду! Я думал, он лопнет от злости.       И снова загоготал. Младший Треддор попытался представить подобную сцену, а в итоге, только глупо растянул рот до ушей. Не так уж оно и важно. Роберт внезапно убрал улыбку с лица и мягко пожал ему руку так, как мог пожать бы благодарный друг, гордящийся братом брат. Это не было простым обмениваем благодарностей, а сокрытое извинение и раскаяние за безрассудство, от которого пострадали иные. Питт ощутил, что испытывал Роб, и тоже стиснул его огромную ладонь, насколько хватило сил. Молчание продлилось недолго: — Прости меня, братишка. Я виноват перед тобой... — Успокойся. Ты уже покаялся, — остановил его Питт и прищурился. — Все хотел спросить... А что это за дама, которой ты все слал поцелуи? Тут-то Роберт удивил его своим легким румянцем на загорелом лице. С пятнадцати лет он не краснел, потому что не было причин, тогда почему именно сейчас? — Мария, моя благоверная. Питт подавился слюной, голова теперь уже раскалывалась, но его волновало другое. Совсем-совсем другое: — Так ты женишься?! — Нет! — прогремел брат, испугавшись скорее сам, чем напугав его. — Никогда! Она дочь какого-то богача. В обществе нет скромнее птахи, а в постели яростнее кошки.       Гвардеец не сдержал смеха, захохотав на все помещение. Это все тот же Роб Треддор со своими одичалыми привычками, простым характером и необычайно добрым сердцем. Возможно, что он никогда не женится, не устроится на вполне нормальную работу, получше, чем работу наемника, да это неважно! Ведь главное то, что такой человек существует на свете.       Праздник продолжался ещё девятнадцать дней. С утра до вечера люди занимались своими делами, отдыхали семьями, пекли пряности. Когда солнце царствовало в небе, фонари утихали, убавляя свои пылкие огоньки, а ночью снова блистали. Уставшие от трудовых будней, жители Невервинтера садились вокруг костров, обнимали покрепче своих любимых и пели песни о сказках, в которых герои не знают бед. Ведь, наконец, пришло время, когда мир накрыл землю легким слоем снежка.