All I Want For Christmas (Is You)

Быть одним из Эльфов Санты на самом деле не так весело, как Луи себе представлял. Когда Луи был маленьким, и ещё виделся со своим отцом, тот рассказывал ему истории о том, как усердно они работали на протяжении всего года над игрушками и подарками, как они все сидели в кругу около Санты, который зачитывал им письма от детей со всего света, и как они бережно укладывали все эти подарки в его сани, а потом махали ему на прощание, когда он исчезал в ночи. Он рассказывал о том, как тщательно они готовились к возвращению Санты, полностью освобождая себя от работы — всего на день — чтобы отпраздновать Рождество вместе: ещё один год, ещё одна проделанная работа и, что самое главное, мир, полный счастливых детей. В наши дни, Санта больше не читает письма вслух. Письма приходят Санте в основном по электронной почте и содержат список с Amazon’a, выскакивая на экране телефона с заголовком «чтобы всё было!», и все их просьбы это Плейстешены, Икс-Боксы и «Моя Маленькая Пони». Луи любит свой Плейстейшен так же сильно, как и парень, у которого он появится — может быть, даже больше, потому что он правда любит свой Плейстейшен — но, серьёзно, почему люди не могут придумать что-нибудь более оригинальное на Рождество? Это единственный день в году, когда ты может попросить всё, что угодно, и у тебя действительно есть шанс, что произойдёт чудо, и волшебство случится и с тобой — и о чём просят люди? О вещах, изготовленных на заводе, которые ты можешь купить в любом магазине в любой день в году. А это не похоже на рождественское чудо. И это немного грустно. И хорошо, хорошо, это — его личное мнение, потому что, поймите, он вырос, слушая удивительные истории о том, как прекрасно быть эльфом, о том, что в каждой игрушке была частичка магии, и о том, как в канун Рождества в пещере Санта-Клауса рождалось настоящее волшебство. Из того, что он слышал, жизнь эльфа казалась ему просто великолепной, особенно в Рождество. Но что Луи получил на опыте, будучи маленьким помощником Санты? Работу в Toys “R” Us. — Чтобы быть ближе к детям, — ответил ему Санта, когда он спросил. — Чтобы получить опыт. Чтобы понять, чего они хотят и… — и, по-видимому, чтобы скупить полмагазина Toys "R" Us, стремясь накупить игрушек для каждого, кто составил список, чтобы Санта смог осуществить рождественское желание каждого из них. Или, если до рождества было ещё далеко — май, к примеру, потому что Луи работает в это чёртовом Toys “R” Us каждый день — чтобы намекнуть и подтолкнуть родителей к правильному выбору. Когда Луи пожаловался, насколько всё это выглядит коммерческим, и спросил, почему магии в этом почти не осталось, Санта ответил ему: «Мы же по-прежнему дарим детям игрушки, не так ли? Время меняется, Луи, и нам нужно идти в ногу с ним», а потом ушёл, чтобы проверить почту на своём новеньком iPad’е. Луи ненавидит этот праздник. Сейчас последняя суббота перед Рождеством, и именно в этот, этот момент он понимает, что никогда ещё не ненавидел Рождество так сильно. — Нет, — шипит он в трубку, повторяя это в тысячный раз за последнюю минуту. — Я не смогу достать ещё три сотни игровых приставок только потому, что какой-то идиот из бой-бэнда твитнул об этом, — он громко топает к следующему ряду. А, он же везунчик, именно поэтому это в этом ряду стоят куклы Барби и Кена, и прямо перед ним кукла этой чёртовой поп-звезды. Луи хочется наступить на неё. Но вместо этого он начинает двигать коробки, пряча куклы певца за его же напарниками по группе. Абсолютно. Каждую. Куклу. Одну за другой. Ублюдок. Усложняет ему жизнь, когда до Рождества и так осталось всего четыре дня. Его удовлетворение от мести мгновенно улетучивается, когда Санта что-то снова говорит ему в ухо. — Нет, — отвечает Луи, — меня не волнует, если я испорчу Рождество этим трём сотням детей! Им надо было подумать об этом раньше! Мне нужно больше… Нет! Такого понятия, как дух Рождества не существует, а если и существует, то ты только что его убил! Лучше поговори с эльфом, которому не всё равно, — он яростно нажимает на кнопку отключения, засовывая последнюю куклу за его друга-блондина, делая это немного слишком жестоко и случайно нажимая ему на живот. Нет, серьёзно, поющая кукла. Он хочет сжечь их всех. — Эм, — медленно и осторожно говорит голос позади него, — как я понимаю, ты не фанат. Луи начинает яростно, на ходу опрокидывая несколько коробок, поворачиваться к незваному гостю, в надежде испепелить его взглядом. — Ёлки-палки, не пугай меня так! Незнакомец моргает, глядя на Луи, и уголок его губ (необычно пухлых и очень, очень розовых) тянется вверх, образуя довольную улыбку, которую он, очевидно, пытается скрыть. — Ёлки-палки? Серьёзно? — Заткнись, — униженно мямлит Луи. Это ругательство со стороны звучит очень, очень глупо и странно, но особенно глупо с таким акцентом, как у этого парня. И таким голосом. Когда говорят настолько медленно. Как вообще хоть кто-то может говорить так медленно? Он, наверное, просто издевается. Незнакомец смеётся. — Прости, я не хотел… — он неопределённо что-то показывает руками. Луи совсем не понимает, что он пытается сказать. — В любом случае я не хотел испугать тебя?.. Я просто… Я уже несколько минут пытаюсь привлечь твоё внимание, но ты был очень… эм… занят разговором, и ты выглядел так, словно у тебя ничего не получается, и тебе всё надоело. И ещё эти… — парень снова что-то непонятно показывает руками, смотря то на куклы, то на Луи, явно намекая ему на его способности в перестановке игрушек. — Куклы. Ты просто выглядел взбешённым, — приходит к заключению парень. — Я работаю продавцом, — сухо отвечает Луи, стараясь не симпатизировать этому парню за его неловкое бормотание. Он в бешенстве, мать вашу. И он очень, очень ненавидит, когда люди пугают его или прерывают. Особенно когда он разговаривает с Сантой. — И сейчас Рождество. Поэтому бешенство — моё обычное состояние. — Я понимаю, — медленно произносит парень, и делайте с Луи, что хотите, но это правда похоже на то, что он понимает. Словно он на самом деле вкладывает в свои слова искренность. Кто этот парень вообще такой? — Но ты выглядишь немного более взбешённым, чем… ну, по-рождественски взбешённым. И… этот парень, — он показывает на полку и на попытки Луи спрятать куклы парня из бой-бэнда, — что он тебе сделал? Никакая игрушка не заслуживает, чтобы её запихивали подальше. Луи медленно вздыхает и возвращает несколько — всего пару штук — коробок назад в первый ряд. — Он твитнул о дурацком Плейстейшене. Неужели люди в наше время так быстро меняют свои решения? Только из-за твитов какого-то парня? Он бросает взгляд на незнакомца, который внимательно смотрит на него, на самом деле слушая. На самом деле слушая, а не рассеяно кивая головой, как делают большинство людей, когда другие начинают что-то бормотать. Парень выглядит немного смущённым и непонимающим. — Понятно, — спустя пару секунд говорит он, словно обдумывая слова Луи. — И проблема в?.. — Где мне достать столько приставок? — спрашивает Луи, всплёскивая руками. — Они не могут просто… Ты не можешь достать из ниоткуда, понимаешь? Тебе нужно найти поставщика и сделать заказ заранее! И мой босс, он… Он всегда… — он яростно размахивает руками, — Требует, требует и требует, даже не задумываясь о том, что их не так уж и просто достать! Загадочный парень ловит его активно двигающуюся в воздухе руку и сжимает её твёрдой, уверенной и на удивление обнадёживающей хваткой. Луи делает вдох. — Осталось четыре дня до Рождества, — говорит он так, словно Луи об этом не знает. Осталось четыре дня до Рождества, а он ещё не нашёл всё, что нужно для саней Санты. Не то чтобы это на самом деле было важно, потому что, что бы не подарил Санта, это, скорее всего, потеряется в той куче подарков, которые родители накупили ребёнку (и, кстати, этот грёбаный Плейстейшен, скорее всего, они купили тоже). В его работе нет смысла. Да что уж там, вся его жизнь бессмысленна. Он очень сильно ненавидит Рождество. — Осталось четыре дня до Рождества, — снова говорит парень. — Люди поймут. Ну, в смысле, если бы они не отложили свой шоппинг до такого срока... Луи начинает гримасничать. — Люди редко когда понимают, — говорит он, вспоминая собственный опыт. — Когда речь заходит об идеальных подарках на Рождество, никто ничего не желает понимать. В наши дни всё завязано на деньгах. И бизнесе. И в этом нет ничего хорошего. — Для человека, одетого как эльфа, ты слишком сильно ненавидишь Рождество, не так ли? — спрашивает Гарри и затем добавляет: — Луи, — когда замечает бейджик на его груди. Луи ненавидит бейджики. Но ещё больше он ненавидит костюм эльфа. Это похоже на издевательство. Это всё просто хороший трюк, чтобы люди тратили больше денег. — Да, — рассудительно говорит Луи, — я правда его ненавижу. — Это звучит немного грубо, — возмущается парень. Луи уже подустал мысленно воспринимать его вот так, потому что он, наверное, должен воспринимать его как «покупателя», а не «парня», и уже тем более не как «очень привлекательного парня», так что прежде, чем он сможет ляпнуть что-нибудь неправильное, он спрашивает: — Как тебя зовут? Это звучит, наверное, очень, очень грубо и непрофессионально, и его за это могут уволить, что, на самом деле, очень… хорошо. Это послужит Санте только на пользу. — Гарри, — отвечает парень — Гарри — ничуть не смущаясь. — Как ты можешь ненавидеть Рождество, Луи? Особенно когда на тебе надета эта милая маленькая шапочка, — продолжает он, нажимая на помпон на верхушке колпака одним пальцем. — Особенно потому, что мне приходится носить эту дурацкую шапку, — обиженно говорит Луи, поправляя её на себе и расправляя помявшийся помпончик, а затем аккуратно проводя пальцами по чёлке. — Но она смотрится на тебе очень мило, — спорит Гарри, и да-да, он улыбается, и явно более флиртующе, чем раньше. Явно флиртующе, и, о господи, у Луи нет на это времени. И неважно, насколько этот парень привлекательный (а он очень привлекательный). Ему нужно найти ещё триста приставок, даже если ему придётся для этого самолично прокатиться на Рудольфе в эту чёртову Японию. Он вздыхает. — Давай уже к делу, я могу чем-нибудь тебе помочь? — не то чтобы ему хотелось бы поскорее избавиться от Гарри (потому что давайте быть честными — этот парень и правда очень симпатичный, а ещё он неплохой способ отвлечься от мыслей о сожжении дотла всей компании Toys “R” Us), но у него есть работа — или даже две, если быть точным — а до Рождества осталось всего четыре дня. Гарри выглядит немного глупо и застенчиво. — На самом деле, да. Я ищу что-нибудь для своей крёстной дочери. Ей два года, так что… Если быть совсем честным, я понятия не имею, что ей можно подарить. В смысле, у неё и так уже полно всякой ерунды, и… ну, ей два года. Но сейчас Рождество, так что я бы хотел найти что-нибудь особенное, понимаешь? — Ты хочешь подобрать ей что-нибудь именно для девочек или что-то другое? — спрашивает Луи, и ему не хочется звучать грубым, но… он устал. И ему не хочется спорить с Гарри насчёт Рождества. На самом деле, ему вообще не хочется разговаривать с Гарри о Рождестве, потому что единственное, что ему очень, очень хочется сказать по этому поводу — что Гарри не сможет найти ничего особенного в Toys “R” Us. Вообще ничего. Но какая разница. Всё равно больше никто не верит в «особенное» и «уникальное», поэтому зачем тратить свои силы? Ему же надо ещё найти три сотни приставок Плейстейшен после того, как он поможет Гарри в его поисках чего-то «особенного». — Что-нибудь необычное… Стоп! — произносит Гарри, светясь так, словно он грёбаная Рождественская ёлка, и на секунду — всего на секунду — Луи забывает обо всём вокруг. Всего на секунду. — Музыка! Я хочу что-нибудь связанное с музыкой, — он переводит взгляд на Луи, а затем задумчиво смотрит по сторонам. — В этом магазине есть музыкальные инструменты для двухлетних? — Да, — бормочет Луи, встряхивая головой, чтобы вернуть себя в настоящее. Чтобы найти подарок для маленькой девочки. Потому что это то, что он должен делать: подбирать подарки для детей. А не витать в облаках из-за чьих-то ямочек на щеках. — Они здесь. Я покажу тебе, — если «нажми кнопочку и будет песенка!» можно назвать музыкальным инструментом. Класс. Луи старается не думать о том, как бы он хотел сделать крёстной дочери Гарри её собственную музыкальную шкатулку, которая будет играть ей что-нибудь необычное и красивое, что-нибудь настоящее, что будет звучать как музыка, а не как любая электронная игрушка. Луи совсем не думает об этом. Потому что это просто глупо. Потому что люди больше не ценят таких вещей. Потому что теперь смысл Рождества не в этом. Теперь Рождество — «колокольчики» и искусственные пещеры Санты в магазинах, а единственное рождественское чудо, которое может произойти с Луи — появление трёх сотен приставок из ниоткуда. ♡ Луи раскладывает товары на нижнюю полку в отделе канцелярии, когда он слышит, что кто-то нервно кашляет позади него. Он раздражённо выдыхает и кладёт на полку последний набор стирающихся ручек, после чего поворачивает голову и видит перед собой пару коричневых ботинок, а затем его взгляд скользит вверх (по паре очень, очень стройных ног), пока он не видит перед собой несколько нервничающего Гарри. — Эм… Привет? — неуверенно произносит Гарри, когда взгляд Луи, наконец, добирается до лица Гарри. — Ты снова здесь? — немного глупо спрашивает Луи, но он удивлён. И он сидит на полу, глядя на Гарри, не в состоянии не замечать того факта, что у Гарри и правда красивые ноги в этих супер узких джинсах. Но это всё из-за ракурса. И он абсолютно не рад тому, что Гарри снова в магазине. Это определенно ничего не значит. Он всего лишь очередной покупатель, пришедший сюда, чтобы купить подарок. — Да, — растерянно говорит Гарри, потирая свой затылок, — я просто… я не знаю. Всё вчера показалось мне неправильным. Я не нашёл того, чего искал, так что… Я надеюсь, ты поможешь мне? Луи ненавидит, когда люди так говорят. Потому что он эльф, и на его плечах лежит ответственность помогать детям с их Рождеством, а поэтому ему приходится шататься по магазину с глупыми и придирчивыми покупателями в поисках идеальных подарков, хотя Луи вообще даже не верит в то, что их идеальный подарок находится в этом магазине. Луи вздыхает и разворачивается, вытягивая обе руки к Гарри. — Помоги мне подняться, — просит он. К его удивлению, Гарри даже не колеблется, прежде чем помочь Луи встать на ноги. Луи в последний раз смотрит на коробки карандашей и ручек, которые нужно расположить по полкам, и решает, что они могут и подождать; помощь покупателю более важное занятие. Он показывает Гарри, что им нужно идти по направлению в музыкальный отдел. — Музыка, верно? Ты говорил вчера о музыке. — Да, — отвечает Гарри и следует за Луи, легко шагая в ногу с ним благодаря своим бесконечно длинным ногам. — Она очень любит музыку. — Ничто не зацепило твой взгляд? — спрашивает Луи, останавливаясь в отделе для двухлетних и показывая на длинный ряд музыкальных инструментов любой формы и размера, на каждом из которых всего несколько клавиш, играющих одни и те же глупые песни. — Я думал найти что-нибудь вроде гитары? — говорит Гарри, показывая на небольшую «гитару». — Но затем я попробовал на ней поиграть и… Это не её музыкальный стиль. Это слишком просто. Луи морщит нос и с интересом смотрит на Гарри. — Не её стиль в музыке? Я думал, ей два. — Ты помнишь! — восклицает Гарри, выглядя уж слишком радостным. Луи помнит что-то о маленькой девочке, о которой рассказывал Гарри? Это точно не из-за этой ослепительной улыбки. И вообще, улыбка — показатель счастья Гарри, а не причина для гордости Луи, но… «Это смешно», — строго говорит он себе. До ужаса нелепо и смешно. — Да, — говорит Луи, пытаясь звучать равнодушно. И так, словно он ещё не влип по уши. А Гарри, по-прежнему, буквально искрится перед ним. — Да, ей два, — говорит Гарри, но, видя взгляд Луи, добавляет: — она очень умная для двухлетней, да? И у неё уже есть свои музыкальные предпочтения. — Какие? — Нирвана, — Луи фыркает, — и много других. Её музыкальный вкус очень изменчив. А ещё она очень любит Эда Ширана, — и после паузы Гарри добавляет: — а ещё Little Mix. Её мама — их стилист, так что она просто обязана быть фанаткой. — Ты уверен, что говоришь не про себя? — спрашивает Луи, улыбаясь. А ещё, может быть, этот парень ему немного нравится. В основном за его мнение о том, что «все эти дорогие игрушки недостойны моей крёстной дочки». А не из-за его улыбки, ямочек или чего-нибудь ещё. Гарри пытается (очень пытается) выглядеть оскорблённым. — Нет! — говорит он, мотая головой. — Просто в этих музыкальных инструментах нет песен Нирваны, понимаешь? — Тогда, может, отдел музыкальных инструментов в магазине для детей не очень подходит тебе? — смеётся Луи. Луи кажется, он смог бы сделать музыкальную шкатулку, которая воспроизводила бы немного изменённую версию Smells Like Teen Spirit. Песня, конечно, немного заезженная — и не очень-то уместная для двухлетней девочки — но это всё равно будет в сто раз лучше, чем эти пластиковые игрушки. В любом случае, когда-нибудь эта девочка вырастет и станет подростком, и тогда уж это точно будет уместно. — Что насчёт мягкой игрушки? — предлагает Луи, поворачиваясь к нужному ряду. — Какие животные ей нравятся? — Эм… вроде бы, последняя игрушка, которая ей понравилась, была… зайчиком. Да, ей нравятся зайцы. С длинными ушами? — очень медленно говорит Гарри, но даже таким голосом в его словах чувствуется радость и забота, и Луи кажется, что Гарри вкладывает в свои слова слишком много искренности и доброты, поэтому любое слово, которое он произносит, имеет смысл; он не скажет ничего просто так, даже если это что-то будет нелепостью. — Но именно сейчас её любимое животное, наверное, пёс моего друга — Локи. Она вечно пытается схватить Локи за его маленькие ушки и хвост, но Локи — щенок, и он постоянно от неё убегает. Луи моргает. — Хорошо, — говорит он, скользя взглядом по полкам и останавливаясь на той, где стоят собаки, идя туда вместе с Гарри. — Какой породы Локи? — Хаски, — гордо произносит Гарри, а затем добавляет: — но я не уверен. Луи фыркает и берёт с полки игрушку Хаски. — Такая? Гарри начинает светиться. Чёрт, ему пора прекратить так делать. Или Луи пора прекращать отвлекаться на него. И сравнивать его в своей голове с рождественской ёлкой, хотя, по крайней мере, это лучше, чем сравнение со звездой или солнцем. Потому что это полная чушь. — Да! Точь-в-точь! Ты гений! — он забирает игрушку из рук Луи. Их пальцы на мгновенье случайно касаются, пока Гарри не подносит игрушку к своему лицу, чтобы рассмотреть её, и Луи сжимает руку в кулак, крутя кистью, чтобы остановить это глупое покалывание. Скорее всего, у него просто слишком долго не было никаких знакомств, цель которых не состояла в нахождении идеального подарка или прочтения электронных сообщений о том, что ему нужно достать двести Миньонов из этого дурацкого мультфильма. — Луи? Луи быстро моргает, возвращаясь из своих мыслей, видя перед собой Гарри, который машет рукой перед его глазами. Луи совсем не краснеет, нет. — Прости, я что-то пропустил? — Я сказал, что ты просто мой спаситель, — повторяет Гарри, растягивая губы в улыбке. — И могу ли я по-настоящему отблагодарить тебя — в настоящем рождественском духе — приглашением тебя на ужин? Разум Луи превращается в абсолютно чистый лист. — У меня работа, — выпаливает Луи, слыша бешеное биение сердца и чувствуя настолько резкий прилив теплоты к щекам, что у него начинают слезиться глаза. Он отводит взгляд. — И раз уж я о ней вспомнил, мне пора к ней возвращаться. Надеюсь, твоей крёстной дочке понравится подарок. И, как самый настоящий идиот, он быстро уходит прочь. ♡ Когда Луи слышит неловкий кашель, он даже не утруждает себя повернуться. — Хаски не то? — Просто Локи милее, — говорит Гарри. Когда Луи заканчивает с коробками и поворачивается к нему, на лице Гарри нервничающая, но полная надежды улыбка. Луи надувает губы и старается не отвечать ему тем же, хотя ему очень-очень хочется. Гарри — всего лишь покупатель, которому, по-видимому, очень трудно угодить — строго напоминает себе Луи. И, будучи как и преданным и верным эльфом Санты, и человеком, работающим в канун Рождества, это его обязанность — найти способ сделать Гарри счастливым. Но не такими способами, какими предлагает ему его мозг. И особенно не в магазине, полном детей, и не тогда, когда Гарри пытается подобрать подарок своей крёстной дочери. «Возьми себя в руки, Луи», — говорит он сам себе, надеясь, что его мысли нельзя прочитать на его лице. Он одаряет Гарри нейтральной улыбкой. — Ей два года, — снова напоминает Луи, будто Гарри похож на того, кто может забыть возраст маленькой девочки. — Ты уверен, что она заметит разницу? — Да, — говорит Гарри, а затем чуть пожимает плечами, — по правде говоря, нет. Просто это не тот подарок. Он не выглядит… особенным. Ты понимаешь, что я имею в виду? Конечно же, Луи понимает — но ему всё равно кажется, что они с Гарри говорят о разных вещах. К тому же, они в Toys “R” Us. А тут он не найдёт ничего уникального и особенного. Он просто ищет игрушку, чтобы заставить маленькую девочку улыбнуться. Луи, разумеется, совсем не думает о том, что когда он пришёл домой прошлым вечером, он достал свой ящичек с инструментами и придумывал, какую музыкальную шкатулку можно сделать, потому… Потому что в наше время люди так не делают. Им это не нужно. Им нужна простая незамысловатая игрушка, которая заставит их ребёнка улыбнуться. — Конечно же, — он кивает, отвечая своим самым лучшим «покупатель всегда прав» голосом. — Ты уже понял, что тебе нужно? — Вроде бы, — говорит Гарри, и Луи чуть вздрагивает, потому что Гарри неотрывно смотрит на него, сосредоточенно и напряжённо, и на секунду Луи спрашивает себя, по-прежнему ли Гарри имеет в виду игрушку для маленькой девочки. Гарри чуть прищуривается, расплываясь в лёгкой и светлой улыбке. — Хотя, нет, понятия не имею. Поможешь? Луи хочется удариться головой об стену. Часом позже Луи и правда хочется биться головой об стену — да обо что угодно — причём очень долго. Как бы Луи не нравился Гарри за его усилия найти подарок своей крёстной дочке — очаровательной маленькой девочке по имени Люкс (да, он показывал фотографии), — у Луи есть дела. Например, закончить наполнение рождественских носков. И передать их Санте, чтобы он всё проверил. И посмотреть почту на случай, если ещё один ребёнок решил переписать своё письмо, или, по какому-нибудь волшебству, ему пришли новые от ещё не решивших детей. Проще говоря, смысл в том, что он должен работать. А не начинать волноваться и радоваться из-за Рождества благодаря косолапому ребёнку в шесть футов ростом с кудрявыми длинными волосами. В магазине дополна народу, и каждый раз, когда они проходят мимо менеджера, тот одаривает их обоих злобным взглядом (а прошли они мимо него уже минимум раз пять), но, так как Гарри — покупатель, менеджер ничего не может с ними поделать. Им помогает ещё и тот факт, что Гарри — один из тех людей, которые любят помогать, поэтому останавливается буквально у каждого человека, чтобы помочь ему с покупками на Рождество. Всё началось с ребёнка, который не мог дотянуться до коробки, потом была бабушка, которая хотела проверить, из чего сделана игрушка, но не могла разглядеть, что написано на этикетке, а затем Гарри помог мужчине средних лет в поисках отдела с «Лего»; ещё была мать, которая не могла определиться, зелёный или синий понравится её ребёнку больше, и даже один из коллег Луи, который не мог обернуть подарок странной формы. По дороге он прихватил несколько пластмассовых пистолетов, парочку новых игр для Плейстейшен, полный набор этих дурацких кукол-певцов, набор стикеров, маркеры, пишущие по ткани — всё для друзей и семьи — и набор браслетов дружбы, хотя Луи подозревает, что они были для самого Гарри. Но всё равно ничего для Люкс. Когда они проходят менеджера в шестой раз, Луи сдаётся и спрашивает: — Гарри, что ты на самом деле ищешь? Гарри виновато смотрит на Луи. — Я… Тебе скучно? Я отвлекаю тебя? Чёрт, я даже не подумал об этом. Из-за меня у тебя будут неприятности? Я должен купить больше игрушек? — Это не… Это не то, о чём я спросил, — говорит Луи, сжимая ладонью руку Гарри, чтобы остановить его поток извинений, — просто я хочу помочь, я правда хочу, но мы обошли магазин уже несколько раз, и ничего не зацепило твой взгляд, так что… — он многозначительно замолкает. — Я думал, что я пойму, когда увижу это, — виновато говорит Гарри, и Луи очень хочется повернуть время вспять. Ему не хочется видеть Гарри с таким выражением лица, ему хочется вернуть ему улыбку. Чёрт. — Просто это же Рождество, понимаешь? — тихо говорит он. — И я не хочу подарить ей что-то. Я хочу, чтобы это было особенным. Я хочу, чтобы её подарок был идеальным. Вот в чём смысл Рождества — этот кусочек магии в это время года, значащий, что ты можешь получить то, что хотел, даже если ты не знал, что хотел этого. Рождественское чудо. Луи настолько понимает его слова, что ему хочется умереть. — Знаешь, — медленно говорит Луи, закусывая нижнюю губу и поднимая взгляд на Гарри, — так, когда я скажу это, не подумай, что я пытаюсь избавиться от тебя, — он ждёт кивка Гарри, чтобы продолжить, — просто… Ты никогда не задумывался, что Toys “R” Us — не то место, где можно найти что-нибудь особенное? — Эм, да, — говорит Гарри, чуть улыбаясь Луи непонятной улыбкой, — просто я подумал, что я увидел здесь что-то, что мне очень понравилось? Поэтому я вернулся и… — он пожимает плечами. — Слушай, я потратил впустую столько твоего времени из-за ничего, поэтому, можно я приглашу тебя на ужин? Пожалуйста? Сердце Луи буквально переворачивается, а его желудок падает вниз, но он качает головой, кусая губу, и, чёрт, ему уже жаль, хотя он ещё даже ничего не сказал, но… сейчас Рождество. И у него ещё куча дел. — Я не могу, — честно отвечает он, — у меня дополна работы и… — Во сколько ты освобождаешься? Луи упрямо мотает головой. — Я не могу, понимаешь? В любом случае, сейчас Рождество — или почти, — и это — не время, которое ты проводишь с кем-то за ужином, чтобы отблагодарить, — он чуть улыбается Гарри. — К тому же, я так и не нашёл подарок для Люкс. Он с опозданием осознаёт, что его ладонь по-прежнему на руке Гарри, и, чёрт, она словно и должна быть здесь. Но он всё равно её убирает: ему нужно работать, напоминает он себе. Рождественский эльф работает во время Рождества не покладая рук, а если бы сейчас было не рождественское время, то… Гарри бы здесь и не было. — Послушай, Луи, я… — Мне правда пора возвращаться к работе, — говорит Луи, что-то показывая рукой своему менеджеру, — или у меня будут неприятности. Удачи с поисками идеального подарка, — но секундой позже у него появляется идея. Уже уходя, он снова одаряет Гарри улыбкой, но в этот раз искренней и настоящей. — Кто знает, Гарри, может, с тобой случится твоё рождественское чудо. ♡ Луи не спит. Он сидит за столом с включённым светом и всю ночь работает. А утром он одевается на работу и думает, что, может быть — но только может быть, — всё-таки в Рождестве есть немного магии. ♡ Луи занимается инвентаризацией, когда на склад вбегает тяжело дышащий Найл. Луи занят: ему нужно закончить проверку товара, а затем ему нужно будет проверить, есть ли у Санты всё, что написано в письмах, и удостовериться, что никто не поменял своего решения в последнюю секунду, потому что в прошлом году письмо пришло ему уже тогда, когда сани Санты улетели; это был полный кошмар. В любом случае, он занят, и то, что Найл его прерывает это… ну, сегодня он может обойтись и без этого. — Что за срочность, Найл? — спрашивает Луи, когда Найл начинает его не то толкать, не то тянуть назад в магазин. — Что-то горит, и вы, как всегда, не можете без меня справиться? — Покупатель, — говорит Найл задыхаясь, — продолжает спрашивать тебя. И я уверен, что он не уйдёт, пока не увидит тебя. Луи непонимающе моргает. — Ты сказал ему, что я занят? — Эм, ну, он же в любом случае не уйдёт, пока не увидит тебя? К тому же, Зейн сказал, что он определённо твой тип, и что он несколько раз видел, как вы обнимались, и… — Луи убьёт Зейна, — сейчас почти Рождество, и сегодня — твой День Рождения. Кстати, с Днём Рождения от меня и Зейна! В честь этого я закончу тут всё сам, — и прежде, чем Луи что-нибудь может возразить, Найл забирает у него из рук коробку и выставляет его за дверь. Позже он убьёт и Найла. Он поднимает взгляд и обнаруживает — как и ожидалось — Гарри, стоящего от него в паре шагов, с интересом смотрящего на коробку в своих руках. У Луи слова застревают в горле. И это смешно, потому что Луи понял, что это Гарри в тот момент, когда Найл произнёс «покупатель». Мало кто запоминает его имя, и никто из этих людей не возвращается в магазин в канун Рождества, чтобы увидеть его снова. Это какая-то глупость. То, что Гарри вот так делает. И что Луи не удивлён, что Гарри может сделать что-нибудь такое. Они едва знают друг друга, но… Такое ощущение, будто Рождество пытается прислать Луи письмо. И это — самая глупая мысль из всех, потому что он — эльф. Он дарит людям подарки на Рождество, проверяет всё по сто раз, чтобы убедиться, что они дойдут до хозяев, и «случится чудо». Вот почему он уверен, что чудес не бывает. Особенно в наши дни. Но когда он смотрит на Гарри, ему кажется, что в Рождестве, всё-таки, что-то есть. У него перехватывает дыхание, и это несмотря на то, что (или «потому что»?) на нём надет нелепый праздничный свитер. — Мне казалось, мы решили, что идеальный подарок для Люкс не здесь, Гарри, — говорит Луи, заставляя себя сделать несколько шагов вперёд, а не стоять на месте и пялиться как идиот. Гарри поворачивается к Луи с несколько виноватым взглядом, кладя коробку с игрушкой назад на полку. — Да, но я здесь не ради Люкс, — говорит он, ковыряя носком обуви пол, а потом подходит к Луи, мгновенно сокращая расстояние между ними. — Вообще-то, у меня есть некоторое признание. — Люкс не существует? — невозмутимо спрашивает Луи, и Гарри смеётся, качая головой. — Нет. В смысле, она настоящая. Люкс. Настоящая. И я на самом деле пришёл в субботу для того, чтобы найти ей подарок, — произносит Гарри, ещё больше растягивая слова. Луи поднимает бровь и жестом показывает Гарри продолжать. Когда Гарри начинает говорить снова, Луи может поклясться, что никогда ещё не слышал, чтобы он говорил так быстро; слова смешивались в какой-то беспорядок, так что Луи нужно было пару мгновений, чтобы до него дошло. — Но, по правде говоря, я нашел ей идеальный подарок в тот же день, когда возвращался домой. Я возвращался сюда, чтобы поговорить с тобой. — Но хаски… — удивлённо спрашивает Луи, часто моргая. — В любом случае тоже окажется у неё. — Но… Мы обошли магазин шесть раз, Гарри, — говорит Луи, повышая голос, — мы потратили больше часа. Гарри мило и застенчиво смотрит на него. — Да, и… — он выдыхает. — Зато я нашёл подарки для других людей. И я прошу прощения, и мне жаль, но это же не было ложью? — Как это не было ложью? — Луи, по правде говоря, не знает даже, как себя чувствовать. С одной стороны, он польщён. С ним никогда такого не случалось раньше. С другой стороны, Гарри, всё-таки, солгал. — Вообще-то, я увидел здесь кое-что, что мне понравилось, — защищаясь говорит Гарри, и от такой честности Луи закрывает рот. — И я вернулся за ним. Луи открывает рот, чтобы что-то сказать, но снова закрывает его, потому что он без понятия, что он может сказать. Он начинает что-то мямлить снова, но… он, наверное, впервые в жизни потерял дар речи. Он не знает, что можно ответить. — Это, кстати, ты, — говорит Гарри, словно Луи ещё не догадался, — то, что мне тут понравилось. Это ты. — Ты не можешь просто говорить людям такие вещи, — слабо возражает Луи. Очень, очень слабый протест, особенно учитывая то, что Гарри сделал пару шагов ближе и положил ладонь на руку Луи. — Почему нет? — Потому что!.. — восклицает Луи. — Просто «потому что». Гарри корчит рожу. — Это не ответ, — упрямо возражает он. — Это ответ, — говорит Луи и слабо толкает Гарри в грудь. Его пальцы — предатели — на самом деле задерживаются на мягкой ткани свитера. Прямо на этом чёртовом красном носе Рудольфа! Сейчас канун Рождества. У него есть дела. — Это не ответ, — повторяет Гарри, качая головой, а затем шумно выдыхает, и — о боже — Луи чувствует, как легко его пальцы сжимают кожу, словно он боится, что Луи сломается. — Я сказал правду. Я вернулся за тем, что мне понравилось. Я вернулся за тобой. Я знаю, что мне не стоило прятаться за Люкс, — он вздыхает. — Пойдёшь со мной на свидание? Позволь мне сводить тебя на ужин. Пожалуйста. — Я не могу, — говорит Луи, может быть, с ноткой мольбы в голосе, потому что он безумно хочет, но не может согласиться, он не может. — Не сегодня. Я правда не могу. — Завтра? — Завтра Рождество, Гарри, — отвечает Луи, — ты должен праздновать его с семьёй. — А ты должен получать то, чего хочешь, — немного упрямо говорит Гарри, выпячивая губу — боже, он такой ребёнок, — что заставляет Луи смеяться. — Это время чудес! — стоит на своём Гарри, и Луи перестаёт давить на его грудь, смягчая «удар» до лёгкого нажатия. — Чудеса случаются только с теми, кто был хорошим весь год, — говорит он, не в силах сопротивляться тому, чтобы поддразнить Гарри, такого честного и прямолинейного. — Я вёл себя хорошо! — возражает Гарри. — Тогда напиши письмо Санте, — улыбается Луи, отстраняясь. — Если ты хорошо вёл себя, твой подарок будет ждать тебя, когда ты проснёшься, — и если он честен с самим собой, он отстраняется только потому, что имя Санты напоминает ему, что у него дополна дел. Но откуда вы знаете, что он не хочет подходить ближе? Сказать «да»? Отдать Гарри подарок для Люкс, а затем… В общем, смысл в том, что он не может. Сегодня канун Рождества, и у него нет времени на свои нелепые фантазии. — Ты обещаешь? — спрашивает Гарри, хотя Луи уже начал уходить. — Обещаю? — вопреки самому себе, он поворачивается, чтобы посмотреть на Гарри, склоняя голову набок в вопросе. — Что если я был хорошим, то я получу свой подарок от Санты? Губы Луи тянутся в улыбке, и он кивает Гарри. — Да, — говорит он. — Я обещаю. ♡ Луи в последний раз проверяет музыкальную шкатулку. Он не может прекратить улыбаться, в нём бурлит счастье, и он чуть смеётся, заворачивая шкатулку с цветную бумагу и подписывая: «для Люкс». Для Люкс. Он не может перестать чувствовать какую-то гордость и счастье из-за того, что он сделал этот подарок сам, из-за того, что девочка, которая так много значит для Гарри, получит подарок, сделанный специально для неё. Даже если это будет единственный раз в её жизни. И пусть Гарри никогда не узнает, но это воспоминание навсегда останется с Луи. Оно того стоит. Оно того стоит, даже если он больше никогда не увидит Гарри. Зато он сможет пережить следующий год, зная, что внёс в чью-то жизнь капельку магии. Он ставит шкатулку на сани Санты с остальными подарками и улыбается чуть шире. Последний подарок здесь. Он подходит к Пранцеру, легко нажимая ему на нос. — Хорошего полёта, Пранцер, — говорит он. — Увидимся позже. Он в последний раз бросает взгляд на сани Санты и уходит в пещеру, чтобы помочь другим приготовить пир к утру. ♡ У Луи паника. У Луи сильная паника. Он без понятия, что происходит, только знает, что, что бы это ни было, это, скорее всего, не очень хорошо. Он уже готов был расслабиться. Они все готовы были расслабиться. Им уже казалось, что в этом году Рождество пройдёт идеально, и они все радостно готовили ужин (ладно, другие эльфы готовили, а Луи ходил и командовал, но всё равно соль в том, что все они готовы были праздновать). И затем ему позвонил Санта. И поэтому сейчас Луи стоит напротив какого-то невзрачного дома где-то в Лондоне, нервно переступая с ноги на ногу. Он трижды проверяет адрес и с волнением посматривает на небо: начинает светлеть, уже почти рассвет, и если Санта не проявит осторожность, его кто-нибудь заметит. Луи даже не может понять, что случилось. Что вообще могло пойти не так? Всё шло как по маслу, а затем… Луи слышит вдалеке звон колоколов и шум саней, начиная оборачиваться, видя, что Санта уже идёт к нему. Сердце Луи замирает, когда он видит в руках Санты подарок Люкс. — Санта? — спрашивает Луи, с широко распахнутыми глазами подходя ближе. — Что не так? — Всё так, — говорит Санта с одной из тех улыбок, которые… ну, наверное, должны быть дружелюбными и ободряющими, но Луи всегда кажется, что они больше похожи на улыбки психически больных. — Я просто делаю свою работу. Луи непонимающе смотрит на Санту, когда тот вручает подарок для Люкс ему в руки. — Эм… Что? — Моя работа, — с улыбкой говорит Санта. — Доставлять подарки тем, кто написал мне письмо. И тем, кто хорошо вёл себя весь год. Луи непонимающе моргает. — Серьёзно, Санта, что за?.. Почему ты не можешь просто положить его под ёлку? — Потому что, — произносит Санта, — это не единственный подарок. Луи видит, что губы Санты изгибаются в усмешке под его бородой, но ничего не успевает понять, потому что тот быстро тянется над головой Луи и нажимает на дверной звонок. Луи ошеломлённо смотрит на него. — Повернись, — приказывает Санта и кладёт руку ему на плечо, на самом деле разворачивая Луи, — и улыбнись. И затем его уже нет. Луи с непониманием — граничащим с ужасом — смотрит, как ручка двери поворачивается, и вдруг неожиданно перед ним появляется Гарри, который смотрит на него сонным, но удивлённым взглядом. — Луи? — спрашивает Гарри, пытаясь проморгать глаза и завязать свой халат. — Господи, что ты здесь делаешь? Ты же замёрзнешь! — и прежде, чем Луи успевает что-либо ответить, его затаскивают внутрь, крепко сжимая руки. — Эм, — произносит Луи, и вдруг до него доходит. Он, наконец, понимает, что произошло. — Счастливого Рождества, — говорит он с кривой улыбкой, нерешительно кладя руку на бедро Гарри. Гарри выглядит до ужаса смущённым, что заставляет Луи снова смеяться. — Луи… Что? — Я принёс подарок Люкс, — говорит Луи, поднимая другую руку, чтобы показать Гарри обёрнутую в бумагу шкатулку, — ты говорил, что не можешь найти ничего особенного, и я… ничего не смог с собой поделать, поэтому… — Как ты вообще узнал, где я живу? Хороший вопрос. Отличный вопрос. Но у Луи ноль идей, как на него ответить, да даже если он и ответит, он всё равно будет выглядеть как грёбаный сталкер. — Это долгая история, — честно отвечает Луи. — Но она начинается с… Ты на самом деле написал Санте письмо? На секунду Гарри выглядит совершенно потерянным, но затем он смеётся, крепче сжимая руку Луи. — Да, — говорит он, а затем скользит рукой в задний карман штанов Луи, притягивая его ближе, — и я сказал, что хорошо себя вёл. Я хорошо вёл себя несколько лет, но есть одна вещь, которую я очень, очень сильно хочу. Луи улыбается ему в ответ — немного неуверенно, но явно довольно. — И она сейчас здесь? — спрашивает он, кусая губу и какое-то мгновенье колеблясь, прежде чем подступить к Гарри и прижаться к нему. — Да, — говорит Гарри, бросая взгляд на губы Луи, а затем снова смотрит ему в глаза. — Я увидел это в Toys “R” Us, но… Это нельзя купить. Поэтому моей единственной надеждой было Рождество, верно? — Санта существует, — глупо произносит Луи. — А я — один из эльфов. — Я знаю, — говорит Гарри, но затем прерывает себя, — нет, то есть… Я понял, что Санта существует, когда открыл дверь, и увидел тебя на пороге. А позади тебя стоял мужчина в красном, пытаясь спрятаться за дерево, — список людей, которых Луи хочется убить, пополняется Сантой, — но… Ты — эльф? — Да, — говорит Луи, словно бы защищаясь. — Хорошо, — медленно произносит Гарри, пожимая плечами, — в любом случае — да. Я понял, что Санта настоящий, когда открыл дверь, и увидел тебя, — продолжает он, словно его ничего и не прерывало. — Ты на самом деле нормально относишься к тому, что я эльф? — Эй! — Гарри щипает Луи за руку. — Я пытаюсь быть романтичным, перестань меня перебивать. Луи смеётся, чуть приподнимаясь, оставляя свои губы в нескольких сантиметрах ото рта Гарри, но не сокращая расстояние. — Тогда продолжай. — И я понял, что Санта существует, потому что я попросил у него тебя, — быстро заканчивает Гарри, наконец-то целуя его. Луи приподнимается на носочки и целует его в ответ, обнимая Гарри руками за шею, притягивая его только ближе, чтобы поцеловать его сильнее; он смеётся Гарри в губы, когда тот подталкивает его к стене, прижимаясь к Луи и углубляя поцелуй. — Счастливое Рождество Люкс будет через несколько часов, — говорит Гарри, забирая подарок Люкс из рук Луи и ставя его на столик около двери. Прежде чем Луи успевает хотя бы подумать о том, чтобы сдвинуться с места, Гарри обнимает его за талию и использует эту заминку, чтобы снова вжать Луи в стену, прижимаясь к нему и целуя, чувствуя под собой несколько меньшее, чем его, тело Луи. — Но именно сейчас, Счастливое Рождество будет у меня. — Счастливого Рождества, — с улыбкой говорит Луи, легко кусая нижнюю губу Гарри. — Для очень хорошего мальчика. — Очень хорошего, — едва слышно повторяет Гарри, с нежностью глядя на Луи и едва касаясь его щеки указательным пальцем. Он наклоняется, скользя носом по шее Луи и невесомо касаясь её губами. — Но для тебя я буду лучшим. Луи смеётся, чуть запрокидывая голову. — И, как видишь, это Счастливое Рождество и для меня, — и когда Гарри светло и радостно улыбается ему, Луи думает, что оно того стоит. Этот момент стоит чего угодно. И каждый последующий момент тоже. — Счастливого Рождества, Луи. Луи не может ничего с собой поделать, искренне и ярко улыбаясь ему, а затем говорит: — Так ты планируешь распаковывать свой подарок или?.. Гарри смеётся, громко и совсем не смущаясь, и, без каких-либо предупреждений, поднимает Луи с пола, неся его (по-прежнему смеющегося) в свою спальню. И в самом деле Счастливое Рождество.