Глава 2
24 декабря 2014 г., 11:05
Директор школы колдовства и ведьминских искусств Хогвартс Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете и уже третий час размышлял над одним и тем же вопросом: «Кто пойдет снимать антимагические наручники с Поттера, и стоит ли это делать вообще?» За последние годы Дамблдор так и не решил, как ему поступить с Поттером. Риддл нигде не появлялся, следов своего присутствия не оставлял, а гоблин-должник, работающий в Гринготтсе, по-прежнему уверен, что наследник Слизерина жив. Альбус уже было усомнился, может, это другой какой-то наследник объявился, но его клятвенно заверили, что уже полсотни лет никаких других наследников Слизерина Магия не выбирала. Вот теперь Дамблдор и ломал голову, сможет ли он так разыграть карты, чтобы Риддл второй раз заявился к Поттеру, который пророчеством, якобы, назван его победителем? Или, может, оставить мальчишку с теткой, и пусть живет себе, пока не понадобится Альбусу?
— Нет, когда он повзрослеет, вряд ли я смогу стать для него безусловным авторитетом, если он будет жить с магглами, — проговорил себе в бороду размышляющий Дамблдор. — Придется забирать мальчишку в школу, даже если он уже почти сквиб. А раз так, то и попытаться выманить Тома можно. У меня будет семь лет для возможности попробовать разную тактику. Глядишь, какая-нибудь да и сработает. Главное, чтобы мальчишка никуда не вляпался так, что и костей потом не соберет. Нужно будет ему няньку подыскать. Посмотрим, кто из персонала приглянется Поттеру. Приглянется… Не-е-ет. Приглянуться ему должен тот, кого мы ему порекомендуем. А кто у нас подходящий есть? Минерва? Она наверняка будет у Поттера деканом. Гриффиндорцы — смелые и безрассудные, они не задумываются о последствиях до того, пока что-то не предпримут. Ими проще управлять. Таков был и Джеймс — отец мальчишки. Знать бы еще, кто у него второй папаша. Возможно, Сириус Блэк. Род сильный, да и магическим крестным его Поттеры назначили... Что гадать? Скоро все узнаю, присутствуя на ритуале проверки родственных связей как его опекун. Главное — не спешить. Пусть сначала Поттер проникнется ко мне чувством признательности, а потом… Так, о чем это я? Ах да, распределение… Слышь, пылесборник, — Дамблдор повысил голос и, задрав голову, посмотрел на Распределяющую Шляпу, лежащую почти над ним на самом верху шкафа. — Шляпа, ты у нас венец сообразительности, подскажи-ка, Поттер должен попасть на Гриффиндор? Как думаешь? — директор не гнушался советоваться с кем бы то ни было. Только вот решения он принимал самостоятельно.
— Кхе-кхе, — откашлялась Распределяющая Шляпа, подтверждая свое пыльное состояние, — Поттер? Гарри Поттер, который выжил? Затрудняюсь ответить, пока не увижу его. Раз выжил, то, может, и не на Гриффиндор попадет, если не храбрость тому причина. Смотря, почему он выжил. Если благодаря хитрости, то это одно дело, если, благодаря уму, то…
— Какому уму, какой хитрости? В год с кнатом? И ты мне не юли. Место Поттера на Гриффиндоре, и ты за этим проследишь! Поняла? Выжил — и хорошо. Другого наследника Певереллов искать не нужно. А может, спросить у гоблина? Так ведь не ответит по-человечески, намеками только, и то не факт. Как бы он мне обязан ни был, а чары Гринготтса не дают ему права обсуждать дела клиентов. Все почему-то уверены, что способность хранить тайны — особенность этих волшебных уродцев, — Дамблдор фыркнул. — Древние чары не дают им трепать языком. Вон и про Тома мне только и могут сказать, что наследник Слизерина все тот же, и он жив. Если бы я не знал наверняка, что именно Том Риддл и есть этот самый наследник, то ничего слова гоблина для меня не значили бы. Удачно директор Диппет, — презрение к своему предшественнику так и сквозило в тихом голосе Дамблдора, — поделился со мной такой важной информацией, полученной им от самого Тома в доверительной беседе. М-да… Так что же там с Поттером? Вдруг мне этот мальчишка действительно ни к чему? У Певереллов, может быть, уже и другой наследник есть? Тот, которому артефакты будут повиноваться в полной мере? Кроме Риддла и Поттера. Что же это я так понадеялся только на хроники и манускрипты, на историю чистокровных семей? Уточнил про Джеймса Поттера, надеясь, что Гарри станет его преемником среди наследников Певереллов, а про других возможных кандидатов на эту роль и не поинтересовался. А вдруг кто-то есть? Они же смогут претендовать на камень после смерти Тома… Ладно, не горит. Расспрошу как-нибудь. Я умею правильные вопросы задавать. Про Поттеров вон сумел же узнать. Не стоит привлекать внимание к моим расследованиям. Сейчас нужно решить, кто наручники пойдет снимать с Гарри: я или Аластор? Аластор или я? Пожалуй, придется опять самому идти.
В дверь постучали, и Дамблдор, вздохнув и скривившись от необходимости выполнять обязанности директора, взмахом руки открыл вход в кабинет.
— Альбус, от мистера Поттера до сих пор нет ответа. Второй день. Мне уже стоит начать переживать? — заместитель директора профессор МакГонагалл не стала расшаркиваться, а сразу приступила к делу.
— Минерва, когда ты поумеришь свою прыть? Вот уж точно, факультет влияет на поведение. Снейп и летом, что ледяная статуя, а ты в жгучий мороз мельтешишь перед глазами, как взбесившийся бладжер. Сядь, — Дамблдор указал на стул напротив директорского стола: старый, с жестким сидением и потертой обивкой на когда-то мягкой спинке.
— Альбус, я получила ответы от всех первокурсников из магических семей, кроме Поттера. Сам понимаешь, что Мальчик-Который-Выжил в центре внимания. Многие ожидают его появления в школе в этом году. Поэтому я и волнуюсь, не случилось ли с ним чего-либо непредвиденного, — пояснила свое беспокойство профессор МакГонагалл, усевшись на самый краешек неудобного стула.
— Минерва, нечего паниковать. Ничего с твоим Поттером не случилось. У мальчика нет совы, как он тебе ответит? Ты же знаешь, что он в тайном месте живет.
— Не в таком уж и тайном, — МакГонагалл поджала губы, намекая, что письма будущим первокурсникам пишет и отправляет она, и поэтому видит надписанные Магией адреса. — Но ему-то письмо сова доставила, несмотря на странное уточнение в адресе, — прозорливо заметила МакГонагалл.
— Все правильно. Мы к нему сходим и все узнаем. Я займусь этим. У тебя есть еще что-нибудь ко мне? — директору очень не нравились расспросы про Поттера, особенно намеки на указанный Магией чулан, как место его проживания. Два дня назад Дамблдору уже пришлось отбиваться от любопытства Минервы.
— Нет. Только хочу довести до твоего сведения, Альбус, что твой любимый лесник Хагрид вчера снова напился вдрызг и потоптал грядки возле третьей теплицы. Что уж он там делал, я не знаю наверняка — не присутствовала, но судя по пожелтевшим, словно облитым чем-то ядовитым, листьям растений и специфическому запаху — справлял нужду. Профессор Спраут очень сердилась. Прими меры. Сколько можно терпеть в школе пьяницу? — Минерва поднялась и, чопорно кивнув на прощание, удалилась из кабинета с чувством исполненного долга, а Дамблдор задумчиво смотрел ей вслед.
— Хагрид… Он иногда бывает просто незаменим, хоть и хлопот с ним и его пьянством немало. Рубеус мне предан еще с тех времен, когда я открывал Тайную комнату. Он так удачно тогда подвернулся со своим акромантулом, что мне без труда удалось устроить обвинение его тварюшки в смерти очкастой девчонки, так некстати попавшейся на пути василиска. Хотя это еще хорошо, что тот монстр так быстро вернулся в свое логово, — Дамблдор бессмысленно перекладывал пергаменты на своем столе, ударившись в воспоминания. — А ведь считалось, что рассказ об ужасном чудовище из Тайной комнаты — это только аллегория или сказка для детей, чтобы не лезли, куда не нужно. Оказалось-то вон как. Уже считай пятьдесят лет прошло, а я все никак не найду способа проникнуть в Тайную комнату без риска для себя. Не хочется убивать такую древнюю тварь, вдруг еще пригодится? Где-то там, в подземельях, хранится библиотека Салазара Слизерина, но стать памятником себе самому, по глупости нарвавшись на реликтовую рептилию, нет желания, — директор по старой привычке тихонько бормотал, разговаривая сам с собой. Ему было так удобнее. Когда мысль произносилась вслух, он гораздо быстрее мог найти логическое несоответствие, если оно было в его размышлениях. — Хагрид до сих пор готов мне руки целовать за то, что его не посадили тогда в Азкабан, а только сломали волшебную палочку и выгнали из школы, не позволив дальше учиться. Это именно я уговорил директора Диппета оставить его при Хогвартсе, позволив помогать лесничему Оггу, чье место теперь занимает Рубеус. Да, я тогда сжалился над полувеликаном, зная наверняка, что он не виновен в смерти той девчонки Миртл. М-да, — Дамблдор повертел в руках волшебную палочку, провел пальцами по ее резным узорам, погладил ласково и нежно, словно она была живой. — Прекрасный и прозорливый поступок я совершил в прошлом… — самовлюбленно похвалил он себя. — Вот и кандидат в няньки для Поттера. Хагрид в очередной раз сослужит прекрасную службу, расположив мальчишку ко мне. Главное, познакомить их, после этого Рубеус и сам справится, даже без подсказки. Его неизменная привычка восхвалять мои заслуги заставит Гарри проникнуться ко мне уважением, — и тут интересная идея направила размышления Альбуса в новое русло. — Может, действительно послать его к Поттеру? Вместо Минервы, которая обычно посещает магглорожденных первокурсников и знает, как себя с ними вести. Поттер ведь у нас тоже вырос среди магглов. Она, конечно, мой заместитель и вероятный декан мальчишки, но Минерва слишком чопорна, как монахиня. Дети таких не очень любят. А вот Хагрид — другое дело. Поттер увидит его и сразу поверит, что магия не выдумка, — свою кандидатуру Дамблдор даже не рассматривал — негоже директору ходить по домам, зазывая к себе в школу учеников. — Один только вид Рубеуса-полувеликана скажет мальчишке, что чудеса существуют. Глуповат Хагрид, конечно. Но ничего сложного в том, чтобы сопроводить Поттера по магазинам, ведь нет? Или не рисковать? Минерва наверняка справится идеально с задачей. Но ее поведение может насторожить Гарри, и он подумает, что маги не добрее Дурслей, такие же строгие. А нам нужно, чтобы он считал, что ему открылся путь в сказку, где все его любят, особенно опекун, занимающий важное место в магическом мире. Так… И кого из них отправить к Поттеру? — Дамблдор обвел глазами кабинет и его взгляд остановился на фениксе, сидящем на позолоченной жердочке и лениво перебирающем свои перья. Странная волшебная птица, увязавшаяся за ним много лет назад, порой казалась слишком умной и даже вызывала невольный нервный трепет своим мудрым взглядом черных глаз-бусин. Словно она читала в душе и знала о тебе все, даже скрытое от самого себя. Решение пришло легко. — Диппет считалочкой пользовался, если не мог сделать выбор. А мы поступим по-другому, — взяв два небольших кусочка пергамента, Альбус написал на них «Хагрид» и «Минерва». Свернув каждый пергамент в трубочку, он решительно подошел к огненной птице. — Фоукс, помоги мне. Выбери одну из записок, — с этими словами он протянул ему на ладонях два маленьких свитка.
Феникс внимательно посмотрел на Дамблдора, наклонив голову с симпатичным хохолком сначала в одну сторону, затем в другую. Потом словно насмешливо заклекотал и указал клювом на пергамент в правой руке Альбуса.
— Сейчас посмотрим, — Дамблдор на ходу, возвращаясь за свой стол, развернул записку. — «Хагрид». Спасибо, Фоукс. Я тоже думаю, что Хагрид будет лучшим выбором для знакомства Поттера с нашим миром. Я не сомневаюсь в преданности Минервы, но она все же какая-то суховатая, а мальчишке нужен добрый сопровождающий и такой, чтобы не давил на него своим авторитетом, — казалось, Альбус по привычке продолжает себя уговаривать. — А сегодня же ночью нужно сходить к Поттеру…
Наконец-то приняв решение, Дамблдор расслабился и решил почаевничать. Позвав домовика, он заказал себе кусок торта и тарелку пирожных. С приготовлением чая он справился парой взмахов волшебной палочки, которую, казалось, не выпускал из рук никогда, даже во сне.
* * *
На Тисовой улице в маленьком городке Литтл Уингинг было тихо и безлюдно. Да и как может быть иначе в таком приличном и спокойном районе в то время, когда на дворе было далеко за полночь? Дамблдор практически беспрепятственно вошел в дом Дурслей, словно хозяева специально оставили для него дверь незапертой. Небрежным взмахом волшебной палочки Альбус усыпил всех жильцов дома. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, он чуть не бегом направился к чулану под лестницей. Заглянув в каморку и убедившись, что Поттер на месте, Дамблдор вынул из глубокого кармана своей мантии контейнер для артефактов и поставил на край топчана, на котором спал мальчик. Быстро открыв замочки на браслетах, украшающих руки Гарри уже два года, Альбус незамедлительно снял антимагические наручники и спрятал их в экранированный контейнер. Когда собственная магия вернулась, Дамблдор еще несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, успокаиваясь. Затем бросил в Поттера несколько базовых диагностических чар. — Вот ублюдок. Справился-таки с наручниками. Надеюсь, магия твоя и останется такой слабой. Мне выпендрежники не нужны, мальчик. Запомни это, — прошептал Дамблдор и недовольно поджал губы, обнаружив, что Гарри сохранил магическую силу и не стал сквибом. — Давно я тебя не видел. За год ты на голову вырос, не меньше. Да и побоев на тебе не заметно. Воспитали тебя родственнички? — Альбус злобно хихикнул, представив, как Поттер унижается перед теткой и ее семьей, чтобы не получать оплеухи и тычки. — Ничего, в школе тебе понравится. Мы тебе друзей хороших подберем. Будешь ко мне на чай ходить. Есть из моих рук будешь. В рот заглядывать и за пророка почитать. Напоследок презрительно скривившись и высокомерно зыркнув на спящего Поттера, Дамблдор подхватил контейнер и неторопливо покинул дом. Его мало интересовало, что подумает одиннадцатилетний мальчик, когда утром не обнаружит на руках браслетов, ставших привычными за два года. Так же, как и не волновало, что подумал Гарри, когда они появились на его руках. Перед уходом Альбус усилил защиту на доме, улавливающую магические выбросы, без которых, как он считал, не обойдется. Ведь у Поттера не было возможности привыкнуть к своей силе постепенно, для него вернулось то время, когда появились первые всплески магии, так думал Дамблдор. Не желая встречаться лишний раз с глупыми магглами, он оставил Дурслям очередное письмо, в котором рекомендовал отправиться в гости до конца лета, оставив мальчишку дома одного. Очень убедительно рекомендовал, намекнув на возможность случайного травматизма для всех членов семьи, если они ослушаются его советов. Была бы воля Альбуса, он не снимал бы наручников с Поттера до самого совершеннолетия, чтобы наверняка лишить того возможности колдовать. Но магический мир ему этого не позволит. Хагрид отведет Гарри в Косой Переулок, туда в наручниках ну никак нельзя. Сразу заметят обыватели, которые попадут в зону их влияния. Да и до первого сентября не стоит больше их надевать на Поттера. Пусть он хоть немного освоится со своей силой. Не хватало еще в школе носиться с его выбросами сырой и неконтролируемой магии.* * *
На следующее утро после ночного визита Дамблдора Гарри наблюдал приятную для глаз картину — Дурсли снова куда-то собирались уезжать. Они, несмотря на рань, суетливо укладывали свои вещи в сумки, которые бегом относили в машину. Поттеру иногда казалось, что Форд дяди Вернона просто безразмерный, столько сумок, коробок и всяких свертков в него удавалось впихнуть каждый раз, когда семейство отправлялось в очередную поездку. Даже если это была поездка всего на один вечер к тетушке Мардж — сестре дяди Вернона. Все сосредоточенно собирались в поездку, абсолютно не обращая внимания на Поттера и ничего ему не поясняя. Казалось, что он стал невидимкой для Дурслей. Даже Дадли, жирный и неповоротливый кузен Гарри, и тот ни разу не взглянул в его сторону. — Петти, ты уверена, что все необходимое взяла? У нас целый месяц не будет возможности что-то взять из дому, — мистер Дурсль рассматривал гору сумок в машине. — Да, дорогой. Я все взяла. Даже вчерашний пудинг захватила, чтобы было чем подкрепиться в дороге, пока не доберемся до Мар… — Петунья замолчала, искоса посмотрев на Поттера, и почти шепотом добавила: — Туда, куда поостережемся вслух говорить. На всякий случай. Эти слова тетушки рассмешили Гарри, и он еле сдержался, чтобы не прыснуть от хохота. В книжках, которые приносил Северус, было написано, что Поттера называют победителем Того-Кого-Нельзя-Называть. А Дурсли собрались Туда-куда-остерегаются-говорить. Не смешно ли? — Согласен с тобой, Петти, — Вернон слегка, насколько позволяла ему толстая шея, кивнул жене и подозрительно посмотрел на Гарри. — Мальчишка, мы оставляем тебя одного в доме. Не вздумай его взорвать или сжечь. Иначе мы найдем тебя и придушим, сморчок недоразвитый. Ты меня понял? — Да, дядя Вернон. А когда вы возвратитесь? — Поттер смиренно, стараясь не выдать своей радости, смотрел на родственников. — Когда тебя здесь уже не будет, — ответил мистер Дурсль и стал втискивать свое огромное тело на водительское место автомобиля, посчитав разговор оконченным. — А что я стану есть, пока вас не будет? — Гарри поражался равнодушию и жестокости дяди. — Попросишь у своего старика, — буркнул себе под нос Вернон, не озадачившись ответить на вопрос племянника. — Вот, — Петунья ткнула Поттеру бумажку в двадцать фунтов. — Что-нибудь придумаешь. — Мама, а это не многовато для него? — подал голос Дадли, жадно глядящий на купюру в руках Гарри. Поттер сразу же спрятал деньги в карман, опасаясь, как бы тетка не передумала. — Дадличек, это деньги для того, чтобы мы больше не видели его в своем доме. Мы же не звери, родной мой, чтобы морить его голодом целый месяц, — проворковала Петунья, тщательно закрыв дверцу машины за сыном и усаживаясь рядом с мужем на переднее сидение. — Гарри, не смей входить в наши комнаты. Тебе нечего там делать. И никого не приводи в дом. — А как же, тетя Петунья. Вы же закрыли их на замок. Я никак не смогу в них войти. И приводить мне некого, — покладисто заверил Поттер, который ковырял носком поношенного ботинка землю, ожидая, когда родственники наконец уедут и оставят его в покое. Гарри не терпелось передать сообщение Тому и Северусу о том, что он свободен до конца лета. Именно так он понял слова тетки о том, что должен прокормить себя целый месяц за жалких двадцать фунтов. Машина, рыкнув в тон замечаниям Вернона и Петуньи, тронулась с места. Сначала медленно и тяжело, словно приноравливалась к весу, который ей предстоит везти, а затем, еще раз недовольно заурчав, резво покатилась вдоль чистеньких и аккуратных домиков Тисовой улицы. Поттер дождался, когда она скроется за поворотом возле сквера, и, довольно ухмыльнувшись, вошел в дом. Гарри за последние два года очень полюбил отъезды родственников. Если раньше, когда он был маленьким, ему всегда становилось обидно, что его никуда не берут с собой, то сейчас он предвкушал путешествие в Певерелл-мэнор, где его любили и ждали.* * *
Поттер сразу же отправил к учителю Нага с сообщением об отъезде Дурслей. Не прошло и двадцати минут, как в гости к нему пришел Том. Проскользнув тенью в дом, Риддл внимательно осмотрелся, заглянув даже в запертую комнату хозяев, где обнаружил измятое письмо. Создавалось впечатление, что читавший его был слишком зол или расстроен, чтобы сдерживать свои эмоции, и он выместил их на невинном пергаменте. Том узнал почерк Дамблдора и его извечную манеру рекомендовать так, что не оставалось сомнений в приказном характере советов директора. Прихватив с собой письмо, Риддл вышел в коридор, где его дожидался молчаливый Гарри, не мешающий учителю проверять дом на наличие непредвиденных сюрпризов. — Твой магический опекун посоветовал Дурслям до конца лета оставить тебя одного. Он ожидает, что у тебя начнутся выбросы магии. Придется не расстраивать его и через несколько дней устроить здесь спектакль. Я помогу тебе развлекаться, — во взгляде Тома светилось озорство и предвкушение шалости. Он протянул Поттеру псевдоживого Нага, который сразу же уютно обернулся вокруг запястья мальчика. — Нам осталось дождаться посетителя из магического мира. Потом можно будет отправиться домой, то есть в Певерелл-мэнор, и наведываться сюда раз в два-три дня, чтобы соседи видели тебя, а чары не забили тревогу о пропавшем мальчике, которого добрые родственники оставили одного в доме. — И долго мне ждать придется? — Гарри провел Тома на кухню и теперь привычно суетился возле плиты, готовя кипяток для чая и высыпая печенье на тарелку. — Давай рассуждать. Наручников я на тебе не вижу. — А-а! Точно. Я утром их не обнаружил на руках. Когда я спал, сняли, так же, как и надевали их на меня, — спокойно констатировал Поттер, подавая чай Тому. — А Наг спрятался ночью от посетителя, — Гарри усмехнулся. — Я нашел его утром у себя на щиколотке, представляешь? Умный, — похвалу Поттер подтвердил легким прикосновением к змейке-артефакту, поглаживая его. — Умный, — согласился Том. — У Певереллов сильные артефакты. Твой Наг — не исключение. Итак, наручники сняли. Сегодня уже третье августа. Значит, выжидали пару дней после письма из Хогвартса, чтобы ты то ли смирился с мыслью о волшебстве, то ли, наоборот, изошел весь от предвкушения знакомства с магическим миром. После снятия наручников обычно магия остается спокойной еще дня три, потом могут быть сюрпризы. Иногда даже с взрослыми такое случается, что говорить о ребенке, который не успел научиться справляться со своей силой. Именно так ведь рассуждает твой… Ты понял, о ком я. С нестабильной магией тебя никто в Косой Переулок не поведет. Из чего мы делаем вывод… — Том, улыбаясь, смотрел на Гарри. — Что кто-то почтит меня своим посещением если не сегодня, то завтра. В крайнем случае, послезавтра, — Поттер вернул улыбку учителю.
