Формула счастья

На часах уже давно на полночь, но я никак не могу сомкнуть глаз. Как и во время первых Игр, капитолийцы шумят, но теперь уже по-другому поводу. Они требуют, чтобы отменили Игры из-за ребенка, но в основном это женщины и они скоро успокоятся, или же Сноу применит силу. Сердце сжимается от ощущения того, что Китнисс действительно могла бы быть беременна от меня. У нас бы родился прекрасный малыш, который был бы таким же смелым, как его мать, я бы научил его всему, дал бы то, чего у меня не было в детстве и сделал бы этого ребенка самым счастливым. Слышу стук в дверь, встаю с кровати и иду на встречу, на пороге Китнисс, на ее глазах слезы. Я молча протягиваю руки к ней и обнимаю, девушка сразу же попадает в мои объятия, я закрываю дверь за нами и легко поглаживаю ее по спине. Она всхлипывает и почти дрожит в моих руках, Эвердин никогда не была еще так беззащитна. Она не позволяет никому увидеть ее слабость, но даже в сильной системе есть слабые места. - Пит, прости... Она уворачивается от моих рук и опускает глаза вниз. - Снова кошмары? Девушка кивает в знак согласия. - Можешь остаться у меня, - неуверенно говорю я. - Хорошо. Присаживаюсь на один край кровати и освобождаю другую половину для Китнисс. Через секунду она оказывается в моих объятиях, настолько близко, настолько желанно. Обвиваю свои руки вокруг ее талии и каждой клеточкой своего тела ощущаю ее изящную фигуру. Девушка жмется ко мне словно котенок, а мне от этого становится даже легче. Сейчас она рядом, сейчас она со мной. Это последняя наша ночь вместе и от осознания этого становится не по себе, ведь я больше не вернусь домой, это была дорога в один конец для меня, а вот Китнисс Эвердин обязана вернуться к родным. Будет ли она скучать? Или станет счастлива? Я бы хотел этого, пускай даже не со мной, Гейл или кто-либо другой будет с ней, я желаю ей добра. А если счастлива она, то и спокоен я. Она тихонько всхлипывает, я поглаживаю ее по голове и пытаюсь успокоить. - Пит? Ты можешь мне кое-что пообещать? Непонимающе смотрю на нее и хмурюсь. - Не жертвуй своей жизнью ради меня. - А что ты прикажешь делать? Спокойно смотреть, как кто-то может причинить тебе вред? - Просто... - Просто, что? - злюсь я. - Ты мне стал очень дорог, - выдыхает она, - не хочу чтобы ты умер из-за меня. Глупенькая, я пожертвую всем что у меня есть ради нее. Китнисс приподнимается на локте и всматривается в мои глаза, вытираю большим пальцем влагу с ее глаз. На ее лице появляется улыбка, больше похожая на ухмылку. - До тебя я не знала, что такое любовь, - шепчет она. Ее губы приоткрыты и так и манят меня, я не сдерживаюсь и целую ее. Девушка сразу же обхватывает мою шею руками, тем самым падая на мое тело. Она хотела этого. Ждала. От этого по телу проносится волна странного чувства, которое обжигает, задевая самое сердце. Еще год назад мы даже не разговаривали, затем попали на Игры, где я всеми силами старался защитить ее, а теперь она практически призналась мне в любви. Целую ее нежно, словно на прощание, и мы оба понимаем это. Ее тело отвечает мне, подаваясь, и я не могу поверить, что это все не снится мне. - Люблю тебя, - шепчу, оторвавшись. Ее глаза все еще прикрыты, дыхание сбилось, она прекрасна. Вот такой бы я ее нарисовал, чтобы оставить этот момент в памяти, но ни за что никому не показывал бы. Это только наше, только моя Китнисс. Мы оба растворяемся в этой ночи... Воспоминание обрывается, и я снова распахиваю глаза, я в камере Капитолия, хотя это скорее похоже на психиатрическую больницу. Стены белые, и ты один на один со своими кошмарами, в соседней камере Джоанна. Мы уже стали узнавать крики друг друга, нас пытают изо дня в день, иногда от скуки, иногда чтобы добыть информацию, а иногда просто чтобы проверить допустим действие какого-либо лекарства. Мне вкалывают множество каких-то доз, я даже не знаю что это, но рассудок помутняется, ты практически перестаешь быть человеком. Да, я все вижу и слышу, но я не понимаю, что происходит, мозг словно отключается. И так длится несколько часов, голова разрывается на части, несколько раз я даже терял сознание от боли, но миротворцы умеют привести тебя в порядок, хорошенько отбив все органы. Неделя. Ровно неделя ада. Я уже начал считать дни в камере, кое-как вычерчивая палочки на стенах, и с каждым днем их становится больше, а моих сил все меньше. - Мелларк, на выход, - громко произносит один из миротворцев. Ну вот, началось. Поднимаюсь с кровати, которую с трудом вообще можно так назвать и выхожу из камеры, попадаю в длинный коридор, тут ужасно холодно и темно. Я практически ничего не вижу, на расстоянии вытянутой руки, но мне снова любезно помогают. Заводят в огромное помещение, но в нем нет ничего кроме стула, проводов и проектора. - А, Пит, здравствуй, - начинает мужчина в белом халате, - как ты? Он перебирает какие-то колбочки с веществами, его тело тощее, под глазами темные круги, волосы коротко пострижены, где-то в районе шеи наколота татуировка. - Серьезно? - огрызаюсь я, - "Как ты?" - Я не понимаю твою агрессию, ведь мы твои друзья и помогаем тебе. Меня зовут Андре, и я буду помогать тебе увидеть реальность. - Что? - Присаживайся. Кривлюсь и стою на месте. - Ты что глухой, парень? - рычит миротворец. - Ну-ну, спасибо, оставьте нас, я сам. Он кивает и выходит из комнаты. - Все мы знаем твою девушку Китнисс, не так ли? - Не смей про нее ничего говорить, - рычу я. - Думаю в этих обстоятельствах я буду решать, что мне говорить, а что нет, - усмехается он, - так вот Эвердин не такой уж ангел, если она тебя так безумно любит, то почему ты еще тут? А не рядом с ней? Почему за тобой никто не приехал? А? Не знаешь, что ответить? Я помогу тебе. Хочешь посмотреть на нее? Андре что-то щелкает в компьютере и на проектор выводится видео, на нем Китнисс и Гейл, они в лесу, девушка говорит, что боится Игр, а парень ее успокаивает. После чего она произносит, что мы с ней лишь притворялись, закрепляя это все поцелуем. - И что? - Смотри дальше, - усмехается он. Передо мной мелькают множество картинок, где Китнисс целует его или обнимает. - Она твой враг, она убила твою семью, слышишь? Это она во всем виновата. Срываюсь с места и набрасываюсь на мужчину, валя на пол. Бью его по челюсти, ребрам, да куда угодно. - Тварь, ты все врешь! Не смей так говорить! Урод! Андре наносит мне удар, отчего я теряю хватку, он нажимает на какую-то кнопку и миротворцы сразу же прибегают, увлекая меня от него. - Мальчик просто не хочет верить, ну ничего, мы заставим, - плюется он.