Формула счастья

Я вижу, как на ее лице появляется еле заметная улыбка, она накрывает мою ладонь свой рукой и сжимает, я резко отдергиваю руку, словно от огня. Девушка тут же опускает глаза и краснеет. - Это... - не могу подобрать слов. - Малыш толкается , - спокойно говорит Китнисс, - я уже привыкла. Когда он сделал это первый раз я сразу вспомнила про тебя, - ее голос дрожит, - я так ждала тебя, каждую ночь ты снился мне, как мы счастливы вместе. - Мы любили друг друга? - Любили? - из ее глаз начинают течь слезы. - Уходи, Пит. - Нет, мне нужно кое-что узнать. - Я сказала уходи! В это время запрещается на территории Дистрикта находиться не в своем отсеке. - Китнисс, прости, тебе нельзя нервничать, мой ребенок должен родиться здоровым. - Только ребенок заботит, да? А я просто, как посредник между вами? - Прекрати, - отрезаю я, - но и ты тоже меня пойми, я вообще ничего не помню, и тут выясняется, что есть девушка, которая носит моего ребенка. Но до этого мне говорили, что она виновата в смерти моих родных, я должен кинуться тебе на шею? Я пытаюсь верить людям, но пока это не получается. - Убила? - ее глаза поднимаются на меня. - Я? - Китнисс, откуда я знаю, где правда. Пойми, сейчас я не могу доверять тебе. - День назад я была готова умереть ради твоих объятий, а сейчас ты говоришь мне такое. Уходи. И я ухожу. *** Просыпаюсь от противного звука, тот же, что и оповещает ужин, скорее всего это что-то вроде подъема. Лениво встаю, почти всю ночь я не спал. Я долго думал над словами Эвердин. "Я готова была умереть..." Моя голова буквально разрывалась, создавалось ощущение, будто там собрались два человека: один говорит ей поверить, а другой твердит, что девушка врет. Мотаю головой из стороны в сторону, словно выкидывая их оттуда, и натягиваю серую форму Тринадцатого. Как только выхожу из отсека, тут же сталкиваюсь с Гейлом, Хоторн тут же изменяется в лице. - Что ты ей вчера наговорил? У нее была истерика, я ее еле успокоил. - Хм, а ты, я смотрю, ее утешитель? Где-то внутри меня возникает странное чувство, я не хочу, чтобы она общалась с ним и ни с кем из других парней. В ней мой ребенок, моя частичка, значит, и окружать ее должен я, по крайнее мере до рождения ребенка. - Ну да, пока один больной бесится-то. - Отвали, Гейл. Захожу в столовую, все уже сидят за столиками и что-то обсуждают, но, как только я захожу все сразу обращают на меня внимание. Почти каждый смотрит на меня, переставая есть. - Что вы так смотрите на него? - выкрикивает Китнисс, - заняться нечем? Все сразу же "утыкаются носом" в тарелку и продолжают завтрак. Я все же перебарываю себя, сейчас нелегко нам обоим, и подхожу к девушке. - Может, объяснишь, что происходит? - Идем, - резко хватает она меня за руку и тянет куда-то. Ее ладошка теплая и такая маленькая, как у ребенка, усмехаюсь своим мыслям и иду за ней. Китнисс буквально заталкивает меня в какой-то отсек, но это не чья-то спальня, нет. Здесь множество компьютеров, мониторов и людей, которые напряженно что-то набирают на клавиатуре или же на проекции. - Битти, - зовет девушка кого-то, и к нам подъезжает на инвалидной коляске мужчина. - Да? Ох, Пит? - Он все равно ничего не помнит, - вздыхает Китнисс. Мужчина морщится и кивает в ответ. - Промыли мозги полностью? - Что-то вроде того, - отвечает Китнисс и, кажется, еще сильнее сжимает мою руку. - Еще одно доказательство его невиновности. - Невиновности? О чем вы? - Битти, покажи ему этот ролик. Он что-то быстро набирает, и на экране высвечивается ролик с моим участием? - Добрый день, я - Пит Мелларк, и я призываю вас окончить войну, я на стороне президента и считаю это решение верным. Ведь у вас все равно нет шансов, также я считаю нужно ужесточить контроль, любая символика Сойки-Персмешницы должна быть запрещена, а ее владельцы должны быть расстреляны, как и все их родные. Любое донесение на предателей поощряется, мы должны искоренить зло из нашей страны, так сделаем это вместе? - объявляю я. - Что это? - лишь выдавливаю я. - Твой агит-ролик, ты предатель, идиот, - говорит уже знакомый мне голос. Гейл. - Он не предатель! - буквально кричит Эвердин. - Конечно, сними свои розовые очки и посмотри, он - чудовище! После допроса Койн отдаст его под трибунал. - Если хотите убить, убивайте сразу, чего время тянуть, - отвечаю я. - До вечера, или когда там ваш допрос. - Ему даже все равно, Кисскис. - Кисскис? Ты что, кошка? - усмехаясь я. Выхожу из отсека и иду в свой, пошли они все, раз я так говорил, значит я был уверен в своих словах. Предатель? Ложусь на кровать и сворачиваюсь клубочком, но и тут меня не оставили в покое: - Можно? Китнисс. - Опять ты? - Пит, ты не предатель, слышишь? - она обнимает мое лицо руками, захватывая его в плен, - ты не мог, это все умелые капитолийцы подставили текст, какой им был нужен. - А откуда взяли картинку? - Наверняка, ты разговаривал с кем-то просто так, ведь на ролике ты расслаблен и смотришь в сторону. - Ты больная, я же животное. Беги. К своему дружку. - Ты ревнуешь? - смеется она. - Еще чего. - Пит, ты не предатель, я-то все еще помню того Пита и люблю его. - "Того" Пита уже не будет, - отрезаю я. - Мне все равно, знаешь, когда зверь перестает быть им? В глазах любимого человека. Я замираю на месте. Снова. Воспоминания. - Пит, обещай мне не рисковать ради меня жизнью, я не позволю. - Хочу, чтобы ты была счастлива. - Без тебя меня нет. Нет. Не может быть. - Пит? Ты слышишь меня? - выпутывает меня голос девушки из воспоминаний. - Да. - Все нормально? - Нормально. О своих воспоминаниях я говорить ей не буду, не сейчас. - Мы правда были влюбленны? - выпаливаю я. - Да, - смущается она, - этот ребенок должен был родиться в любви. Лишь киваю и смотрю на нее. Она красивая: черты лица, серые, как грозовое небо, глаза, темные волосы и округлившийся животик, там частичка меня. - Я не знаю, кому верить, - честно отвечаю я. - Ничего, я помогу тебе вспомнить, обязательно помогу. Повисает молчание, но она снова его прерывает: - Сейчас все считают тебя предателем, но я так не думаю, слышишь? Ты не мог этого сделать. - Не мог? А какой он - "я"? Из глаз девушки начинают течь слезы, и она шепчет: - Ты... ты... был моим защитником, когда ты обнимал меня, я забывала обо всем, ты любил меня больше жизни. - А ты, ты любила? - Люблю.