Я очень и очень болен

Проблемы с памятью начались три месяца назад. После очередного чумового вечера Джейсон и себя-то еле вспомнил. Дело не в алкоголе — там была полная дезориентация, сопровождаемая периодическими приступами паники. Это всё те мерзкие таблетки — так думал Джейсон. Я не буду шляться по клубам — так думал Джейсон. Так вот. Джейсон не думал. Джейсон страдал от головных болей. На работе, дома, с друзьям — эта боль была невыносимой. Знаете, как будто взяли огромный лом и долбят, долбят, ДОЛБЯТ! Прямо по прекрасной черепушке богатого мажора, который в баночках от аспирина теперь реально носил аспирин, а не амфетамин. Который жрал пачками эти чёртовы таблетки, КРУГЛОСУТОЧНО. Джейсон ненавидел принимать лекарства — всегда знал, что это наёб. Лучшее лекарство это стаканчик мартини в каком-нибудь клубе невъебической крутости, где самый дерьмовый дабстеп автоматически превращается шедевр, где долбит одна и та же песня днем и ночью, сраная I Fink You Freeky, чёрт дери этих Die Antwoord. Затем появилась тошнота и проблемы со зрением. Джейсон просто устал. Заработался, видать — пора на отдых! А лучший отдых — отдых в компании друзей. Так почему бы и нет? Почему бы не развеяться, не сбежать от серых будней, почему бы не насладиться яркими красотами диких островов? Когда у тебя есть деньги — много денег, проблемы становятся такими несущественными... Когда ты сын богатых родителей, которые тебя боготворят, это в твои-то двадцать с лишним лет! Джейсону только в радость денежные подачки. Джейсон никому не говорил о своих проблемах. Джейсон не хочет париться. Так и началось самое незабываемое в жизни Джейсона путешествие. Путешествие в один конец. — Ты издеваешься надо мной, amigo? — прошипел Ваас, ударив кулаком по бамбуковой решетке клетки. — На кой хер ты мне такой сдался, мудила? С раком мозга ты долго не протянешь... Продавать тебя нет смысла! Рак мозга?! Всё внутри Джейсона сжалось, сопротивляясь словам пирата. Но слово не воробей. Так и мысль закралась в больной мозг парня и уже не отпускала. — Я болен? — устало и как-то безысходно спросил Броди. А Джейсон всё знал. Джейсон всё чувствовал. Но теперь уже нет разницы. Нет смысла ни в этом острове, ни в этой клетке, ни в собственной жизни. Разницы нет, как ты кончишь — с пулей во лбу или же в мучительных болях, моля о том, чтобы этот самый Ваас прекратил твои страдания и нажал уже на гребанный курок. Ваас даже не ответил. Ваас не ответил потому, что этого диалога никогда не существовало. Теперь появились галлюцинации. «На фоне ясного сознания отмечаются нарушения памяти, мышления, восприятия, способности к сосредоточению. Больные не могут вспомнить и назвать имена близких, свой адрес, плохо ориентируются в пространстве и времени, становятся раздражительными, легкомысленными, агрессивными, склонными к немотивированным поступкам, проявлению негативизма или апатичными, вялыми. Иногда наблюдаются бред и галлюцинации», — этим можно объяснить три месяца в тропическом аду, за которые Джейсон успел сбежать из пиратского лагеря, стать Воином, убить Вааса, Хойта, потерять безымянный палец и развалить наркоимперию. А затем Джейсон убил Цитру. Затем — всех оставшихся пиратов. А затем Джейсон открыл глаза и нашел себя сидящим в бамбуковой клетке рядом с Грантом. А затем Ваас выстрелил ему в голову.